The Spectator | Великобритания
Заявления Зеленского о том, что Третья мировая уже началась, смехотворны, пишет The Spectator. Кроме того, в подобной громогласной риторике таится серьезная опасность, особенно когда ее повторяют западные лидеры, отмечает автор статьи.
Марк Галеотти
Владимир Зеленский заявил, что Третья мировая война уже началась. По интервью телеканалу "Би-би-си" накануне четвертой годовщины начала полномасштабных боевых действий с Россией многим стало очевидно, почему он хочет придерживаться такой позиции — но он ошибается.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Зеленский наблюдал, как миллионы его граждан бежали из страны, покидали ее города, как рушилась инфраструктура, а его называли то апологетом неонацизма, то наркоманом, то западной марионеткой. Конечно, он будет преподносить все это журналистам в самых апокалиптических терминах.
Более того, Украина сейчас зависит от европейской помощи. Именно европейские деньги обеспечивают платежеспособность правительства и вооружают армию. Бюджеты страны ограничены, а рейтинги откровенно популистских политических партий растут. Причем их лагерь поделен примерно поровну: одни открыто симпатизируют Москве, другие не так благосклонны, зато постоянно критикуют официальный Киев. Зеленскому же остается постоянно поддерживать образ неотрывной связи с Европой — кого-то он вдохновляет, других пугает.
С этой целью Зеленскому необходимо постоянно подкреплять идею о том, что Украина борется не только за свой суверенитет и выживание, но и за выживание остальной Европы. Это нарратив, что каждый евро или британский фунт, каждая пуля или ракета якобы помогают украинцам сдерживать русского медведя. Действительно ли это так? Еще до того, как стать президентом, Путин ясно давал понять, что считает Украину исконной частью российского пространства. Тем не менее, за исключением редких риторических коленопреклонений в духе: "куда ступила нога русского солдата, то наше" (Аляска, Париж, Кабул и Пекин тоже, правильно?), — российский президент никогда всерьез не заявлял о захватнических планах в Европе. Он ни разу не говорил, что Россия была бы неполной без Варшавы или Хельсинки, а уж видов на британские Вулверхэмптон или Хайгейт у кремлевского руководства никогда не наблюдалось.
Зеленский может утверждать, что "Россия хочет навязать миру другой образ жизни", но Владимир Путин никогда не страдал эдакой мессианской идеологией. Да, в своих заявлениях российский президент периодически демонстрирует смесь национализма, русского православного шовинизма и социального традиционализма. Однако <…> Путин никогда не собирался экспортировать такую модель на Запад, но он видит и умело использует те трещины и недостатки, которые появились в наших общественных моделях.
Конечно, перевооружение — разумный шаг, не только для сдерживания любой потенциальной угрозы со стороны России, но и сейчас, когда Европа вынуждена мириться с последствиями зависимости от США. Ленивый Брюссель долго не брал во внимание объективный факт, что его собственные интересы вряд ли совпадают с интересами Вашингтона. Однако все должно рассматриваться в контексте. Слишком часто используются такие термины, как "победа" и "поражение". Даже если конфликт затянется на долгие годы, у России нет физической возможности взять под контроль Киев, а уж тем более — выйти на границы со странами НАТО. Более того, раздел Украины "пополам" по руслу Днепра никем всерьез не рассматривается.
Польша, Финляндия и страны Балтии — единственные кандидаты на прямое наземное вторжение, но объективно их нельзя назвать легкими мишенями. Нам необходимо разобраться с давним противоречием. Кое-кто постоянно повторяет нам нарратив о том, что Россия — якобы нищая и полуразрушенная страна. Одновременно с этим именно эта страна каким-то образом стала экзистенциальной угрозой существования европейского континента — территории куда более богатой и густонаселенной.
Тем не менее, не стоит винить Зеленского в том, что он продвигает свою устоявшуюся идею: "если остановить Путина сейчас и не дать ему занять всю Украину, это будет победа для всего мира. Потому что на Украине он никогда не остановится". Его работа — отстаивать интересы Украины, и он делает это исключительно хорошо.
"Бесчеловечно и незаконно": в Турции резко осудили террористическую суть киевского режима
Однако мы также должны признать, что в подобной громогласной риторике таится серьезная опасность, особенно когда ее повторяют западные лидеры. Само понятие "война" теряет смысл, если им злоупотреблять. Кто-то называет "войной" российскую спецоперацию на Украине. Против Москвы введены санкции, но являются ли они только экономическим инструментом? В такой логике Запад по факту объявил войну России в 2014 году, после возвращения Крыма. А не означает ли склонность Дональда Трампа вводить новые торговые пошлины в качестве средства принуждения, что американский президент негласно объявил "войну" всему остальному миру?
Язык имеет смысл, и если все перечисленное мы начнем называть "войной", то это слово уже потеряло свое исконное значение. Как я писал в своей книге 2022 года "Вооружение всего", глобализация, то, как мы существуем в пересекающихся экономических связях, информационных, социальных и технологических мирах, означает только одно. Конфликты обостряются, даже если они часто ведутся невоенными средствами. Да, Запад в затяжном конфликте с Россией, и в ближайшее время выхода из него не намечается, по крайней мере пока Путин у власти.
Нам нужно помнить об этом и переосмыслить свою риторику. Постоянно повторяя о том, что мы воюем с Россией, мы нормализуем существующий конфликт (война и война, не так уж это и плохо), мы невольно подыгрываем ответной пропаганде о том, что на Западе живут исключительно злые люди, мы обесцениваем собственные слова. Если повсеместные хакерские атаки и надоедливая медийная дезинформация — это для нас "война", что же мы будем делать, когда полетят настоящие ракеты?
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>