Поводом для настоящей публикации стал спектакль «Папа» по пьесе Флориана Зеллера, который вошёл в «Золотой фонд театральных постановок России» после своего первого показа 1 марта 2024 года. В двух драматических театрах России — в Русском драматическом театре Удмуртской Республики и в Театре имени Вахтангова в Москве — зрители могут увидеть современные постановки разными режиссёрами и, естественно, с разными актёрскими составами. Мы с супругой смотрели постановку режиссёра Олега Сологубова в Ижевске, и очень хотелось бы на такой же спектакль сходить в Москве, чтобы не сравнивать, а увидеть другой почерк поставленных в пьесе проблем, на которых предлагаю здесь кратко остановиться.
Первая проблема: заболевание отца деменцией. И связанная с ней вторая проблема: нравственный выбор взрослой дочери.
Мои размышления после спектакля по первой проблеме вывели для меня, как родителя троих детей, которым я желаю счастливой жизни, следующие выводы. Когнитивный распад — это страшное явление, которое происходит не вдруг и сразу, а постепенно, медленно, монотонно, как затвердевает засохшее дерево. Многие заблуждаются, считая, что деменции предшествует забывчивость, потеря памяти, рассеянность, склероз. Из спектакля я понял, что деменции предшествует «зацементированное сознание». Когда человек перестаёт допускать, что реальность сложнее, чем алгоритмы, принципы, схемы. Современный мир настолько насыщен новыми знаниями, технологиями, информационными потоками, что мозг переходит в режим экономии и сам себя убеждает, что всё ясно, понятно, больше не нужно расширять свои границы познания, развития, уже нужно перестать чему-то новому учиться, меняться. Из-за уменьшения нейропластичности мозг как будто цементируется, безвозвратно застывает.
Если родитель считает, что всегда и везде прав, что его мнение является истинным в последней инстанции, что ему не за чем извиняться, всё очевидно, кто виноват, и не может быть никаких обсуждений — всё это первые признаки интеллектуального распада.
Если ребёнок пытается родителю что-то объяснить, а последний говорит, что ничего не хочет знать, так как всё итак понятно; если кто-то желает познакомить состоявшегося человека с новым программным обеспечением, а у него это вызывает раздражение, так как привычное — комфортное, понятное и устойчивое; если в разговоре с ребёнком родитель спрашивает не для того, чтобы узнать информацию из первых уст, а для того, чтобы рассказать о себе, о своей истории, о своих переживаниях и страданиях, и весь диалог превращается в монолог; если родитель держит в руках книгу, показывает ребёнку, что читает её, но суть и сюжет расплывается, так как сложно удержать нить последовательности и логики; если родитель уверен, что все домочадцы должны подстроиться под него, под его требования, но никак не наоборот, то скорее всего начинается безвозвратный процесс, когда мозг скукоживается, сворачивается клубком и застывает.
Если родитель желает своим детям счастья, и не желает, чтобы они столкнулись с нравственным выбором — ухаживать за престарелым и гаснущим отцом или передать его в пансионат — необходимо сделать максимум возможного уже сейчас, а именно, видеть мир в разноцветных красках, постоянно учиться новому, внимательно слушать детей и других собеседников и меньше рассказывать о себе, больше путешествовать и познавать культуру и традиции других народов и народностей и многое, многое другое.
Не хотелось бы, чтобы у моего читателя сложилось мнение о гипотетичности данной публикации («если..., то...»). Мы все живём в реалиях сложного мира, в котором много предполагаем, ожидаем, а потом расстраиваемся, если наши предположения или ожидания не оправдались, или наоборот, убеждаемся, утверждаемся в логике своих предположений и ожиданий, а потом может после этой публикации вдруг можем посчитать, что наш мозг начинает затвердевать, терять пластичность нейронных связей. Отнюдь! Пусть и в первом и во втором случаях для каждого из нас это будет новой точкой нашего личностного развития, тогда точно никакая деменция нам не будет страшна!