— Ну так проси, я мешать не стану. — Говорю я и покидаю капище.
Жду её некоторое время. Думаю, это как же мне повезло заблудиться именно сюда.
Выходит Смиляна. Идём снова к церкви. Стараюсь запомнить дорогу, при этом не удобно себя чувствую. Идём, как два пня,молча. Спрашиваю самое безобидное, чтоб не молчать: — Попросила?
— Да, — отвечает.
— А сынок маленький?
— Два года.
— О, совсем малыш. У меня тоже есть сынок, ему на третий десяток уж повернуло, но для меня он тоже маленький.
-Как для любой матери. А я своего просто очень долго ждала, и он не особо-то торопился ко мне.— Ленивый, — отвечает Ляна.
— Ну, главное, пришёл, — улыбаюсь я.
Так за разговорами подходим к её байку. Она складывает вещи в багажник. Достаёт красный шлем с ушами. Спрашиваю: — И не боишься на таком-то?
— Нет, а чего бояться? Я не рысачу. А вот на авто не умею.
— По мне, так на машине комфортнее,
— Каждому своё.— улыбается.— Можно спрошу?
— Спрашивай, — говорю.
— А куда волки делись?
— Никуда, снова слились с хозяйкой. Ты же, когда выходила, что почувствовала?
— Холод, мурашки побежали.
— Ну вот, потом привыкнешь. Не пугайся, твоё имя же значит «смелая», — улыбаюсь я.
— Или цветок — бессмертник, — говорит она.
— Спасибо тебе, смелая, что показала мне такое место.
— Пожалуйста. А зачем биться собиралась?
— У волков строго с территориями, — отвечаю.
— Ну и пусть, тогда это место будет общим и твоим, и моим. Так можно?
— Давай попробуем.
— Мы ещё встретимся?
— Обязательно, — говорю я и иду к машине.
Слышу рев байка. — О-о-о, полетела, — улыбаюсь я и завожу мотор. Мне тоже пора. Искандер, наверное, волнуется.
Паркую машину, лечу домой поделиться с Искандером. Открываю дверь и с порога
— наконец, то нашлась пропажа! Телефон не в сети, что вообще происходит? Я волнуюсь, места себе не нахожу. Что происходит спрашиваю!?
Достаю телефон ,смотрю — упс, просто разрядился. Показываю свой телефон Искандеру. Он бубнит: "Жду её, жду Головой перед Кирой за неё,отвечаю нашёл место ей в дикой деревне, купил!" А у неё: "Просто разрядился". Передразнивает меня Искандер.
— В какой деревне? Поехали посмотрим! Ну, пожалуйста, я тебе тоже что-то расскажу.
— Говори!
— Нет, только по дороге.
Берёт ключи.— Ну, хорошо, поехали. Что за женщина! У тебя в роду купцов не было? Торгуешься хорошо.
— А вот были, — улыбаюсь я и сажусь на пассажирское сиденье Кого только у нас не было: и председатель сельского совета, и повара, водители, завхозы, директора и учителя школы, врачи и медсёстры, секретарь обкома , шахтёры, пастухи и скотники, бандиты и смотрящие, ну и, конечно же, купцы были. И две шахты было . Только предок мой был мажором, от скуки и Бог знает чего ещё спустил он всё своё богатство вместе с зеленым змием. Не зря же говорят, что дураку сыну богатство отца ненадолго. А дома семь детей, мал мала, а он допился до ручки, что и порты пропил. Бабушка сшила ему длинную рубаху, вот он и ходил удить рыбу. А по всем спискам был же ещё купцом. И нагрянули в 19 году к нему - раскулачивать, а поглядели на это чудо и прослезились. Приняли в колхоз, в Сибирь, конечно, не угнали, а дали накладную, что получить от колхоза в помощь. Так он бегал по селу и хвалил себя: "Какой, дескать, Дёма молодец, управился".
Искандер захохотал:
— Да-а, Дёма-то ваш действительно молодец, смотри, как управился! А Кира говорила, ещё были у вас утопленники.
— да были. Но он не сам утоп . Это другой прадед, уже после революции был председателем сельского совета, много людей раскулачил , да в Сибирь отправил. Кира всегда говорила, что через него не отмолится нам, много людей проклинали его, когда ехали в Сибирь, обобранные до нитки. Да, и наказали его тоже жестоко. Ехал он с волости на санях, да не доехал. Конь пришёл, а его не нашли, ну, вернее, нашли уже по весне, привязанным вожжами к топляку.
— Что такое топляк?
— Ну, это дерево росло, а река разлилась, и стоит это дерево затопленным посреди реки. Вот к такому его и привязали.
— Он был отец Киры?
— Нет, отец Киры пропал без вести, — говорю я. — Мать задрали упыри, и ещё двух старших сестёр. Они уже могли перекидываться в волчиц, но молоды были, силёнок не хватило справиться. А бабка Татьяна Владимировна, мать их слаба была, время голодное было, без мужика тяжело, вот и случилось, что трое они и не справились...
Замолкаю.
— А как же Кира? — спрашивает Искандер.
— А что Кира? Остались три сестры, ну, это с Кирой, да брат младенец сиротами. А тут ещё и фриц пришёл в село. Выживали, как могли. Из богатства — одна телушка. Спрятали её в стогу. Сено выбрали, а её туда.
— И она не мычала? — спрашивает Искандер
.— Ну, а чего ей мычать, когда сена вокруг много? — улыбаюсь я.
Старшую сестру чуть немцы не застрелили. Она больно хорошо могла говорить: "Гитлер капут". Но не все немцы были извергами. Один заступился за неё. У неё тогда уже дочка была маленькая,она ведь в 16 лет замуж пошла .Чтобы хоть как-то помочь семье и не умереть с голоду .Да и на своих девичьих плечах много не наработаешь , мужик нужен. Потом вторая сестра вышла замуж, а Кире даже уже и приданого не осталось. Всё сестры вынесли. Вот она наволочку с подушки сняла, юбку пошила, да и пошла замуж. Но не долго её счастье было, всего два годочка. Он на покосе хотел Киру от упырей защитить, да не смог. Самого задрали, хоть и здоров был, коня на плечах носил. Так Кира стала вдовой. Тоже не сладкий хлеб у вдовы, да ещё с дитём. И под вилы, и под косилку, всюду сама. А прохудится лапоток — пойдёт под гору, где люди выбрасывают негодное, найдёт мало-мальски хороший и носит. Так и жила, ночами плакала , днем работала ,да людям помогала пока Берендея не встретила, — заканчиваю я.
— Нашего Берендея?
— Да!
— А дальше?
— А дальше потом, — говорю я. — Ехать-то нам долго ещё?