Найти в Дзене
Мира Грани

От «Чё каво» до «Ваша светлость!» Глава 18.

Глубокую тишину в кабинете графа Вальтера фон Даркенхольма нарушал только скрип кресла, в котором граф сидел всю ночь, до первых лучей рассвета. В комнате пахло старым пергаментом, воском и тлением.
Перед его внутренним взором, стояла бархатная подушка под пустым стеклянным колпаком.
А еще он представлял себе детские глаза, огромные от ужаса, застывшие в щели неплотно прикрытой двери.
Все эти

Глубокую тишину в кабинете графа Вальтера фон Даркенхольма нарушал только скрип кресла, в котором граф сидел всю ночь, до первых лучей рассвета. В комнате пахло старым пергаментом, воском и тлением.

Перед его внутренним взором, стояла бархатная подушка под пустым стеклянным колпаком.

А еще он представлял себе детские глаза, огромные от ужаса, застывшие в щели неплотно прикрытой двери.

Все эти годы он убеждал себя, что видит в них страх ребёнка перед гневом отца. Но теперь… Она с самого детства была научена матерью лгать. Дочь искусно обвела отца вокруг пальцев своей игрой в растерянного ребенка. Она хочет править, хочет власти, отобрать всё, погубить.

Он медленно разжал пальцы, впившиеся в подлокотники, и услышал тихий скрип суставов.

Эмоции - удел слабых. То, что он чувствовал сейчас, было холоднее, тверже и опаснее. Диагноз был поставлен: дочь заражена тем же недугом, что и мать. И болезнь перешла в открытую, агрессивную стадию.

Его взгляд упал на листок пергамента, лежавший на столе. Отчёт Герхарда. Он перечитал его в десятый раз, подмечая между строк яд, который теперь видел в каждой букве.

«…ведёт себя вольно… слуги садятся за стол вместе с леди…» - Это уже не просто панибратство, а формирование круга людей для мятежа!

«…леди выглядит здоровой и спокойной…» - это была самая ядовитая строчка. Спокойной. Как может обычный человек быть спокойным после такого!? После кражи и после чтения дневника, в котором Элиона выставила его монстром. Это было не спокойствие, а насмешка. Уверенность в том, что победа будет за ней.

Он отодвинул отчёт и потянулся к графину с водой, сделал пару глотков. Вода была тёплой, безвкусной. Сейчас все вокруг казалось мерзким, безвкусным и насмешливым. 

Граф представил себе наглую Кассандру, попивающую вкусное вино сидя на кресле, смеющуюся над его неведением. Картина была настолько яркой, что выбила из спокойствия и с головой окунула в ярость. Он с силой поставил кубок на стол, и тот зазвенел.

-Нет,- сказал он тихо, но внятно, пустому кабинету. -ты не будешь смеяться… Ты и твоя мертвая мамаша. Ты будешь дрожать, поплатишься, как и она поплатилась.

Вальтер подошёл к окну. Внизу мир жил своей обычной жизнью, не ведая, что его хозяин смотрит на людишек сверху вниз и вот-вот готов совершить непоправимое… Он наблюдал за суетой слуг, а в голове выстраивался план.

Во-первых. Нельзя ехать одному. Он - граф, сеньор. Его появление должно быть воспринято как приезд повелителя земли, на которой стоит поместье. Шесть человек поедут с ним, чтобы подавить любое сопротивление на корню.

Во-вторых. Лёгкий экипаж. Сменные лошади на станциях. Три дня пути он хотел сжать до двух с половиной. Эффект неожиданности - половина успеха.

Самое главное - всё отобрать: бумаги и книги, брошь. Лишить всех козырей и оставить Кассандру наедине со своими мыслями, в пустой комнате, под замком. Когда она будет одна, напугана и беззащитна, можно будет вести разговор.

Мысль о возможном исходе, печальном для дочери - самом крайнем - туманно мелькнула в сознании, но этого можно избежать… Очистить от скверны, внушённой матерью. Вернуть в лоно семьи, но сначала сломать её волю. Граф гордо расправил грудь, в голове расхваливая себя за благодетель.

-Я еду в поместье,- сказал Вальтер, не оборачиваясь на слугу, пришедшему на зов. -Сегодня. Через час.

Наступила краткая пауза, в которой повис вопрос, что старый слуга не посмел задать вслух.

-Мне потребуется экипаж. Лёгкий, быстроходный. И шесть человек из личной стражи.

-Слушаюсь, ваша светлость,- голос Готфрида был ровным, но в нём слышалось напряжение. -Прикажете сопровождать леди Кассандру обратно?

-Нет,- отрезал Вальтер. 

Час спустя он уже стоял на мощёном дворе перед готовым к отъезду экипажем.

«Где Брошь, Кассандра?»

«Что ты прочла в дневнике?»

«Ты думаешь, ты сильнее меня? Ты думаешь, твои новые „знания“ защитят тебя от гнева отца?»

Каждый раз внутренний диалог заканчивался одним и тем же образом: он видит страх в её глазах, животный, первобытный страх слабого перед сильным. Страх, который ломает и смиряет. Ради этого момента он и ехал. И она должна плакать и просить о снисхождении, раскаиваться.

Когда граф вошел в поместье, взгляд упал на приоткрытую дверь гостиной. На низком столике стоял поднос с двумя чашками, из которых поднимался лёгкий пар. Рядом валялся клубок ниток и ножницы. Они сидели здесь. Пили его чай. Говорили о нём. Возможно, смеялись.

Комок льда в груди графа дал трещину, и сквозь неё хлынула новая волна ненависти. Он подавил её, сделав глубокий, ровный вдох.

Подошёл к двери кабинета, откуда доносился приглушённый звук голосов. Он не стал стучать. Взялся за ручку, толкнул. Дверь с глухим стуком распахнулась, ударившись о стену.

В комнате за столом сидели две женщины. Кассандра, его дочь, в простом платье без всяких украшений. И Полина - в своих вечных рабочих штанах, с иголкой в руке. Они подняли на него глаза.

И Вальтер, приготовившийся к спектаклю - к испуганному вскрику, к притворной радости, к слёзным объятиям, - увидел нечто, от чего у него на миг остановилось сердце.

На платье Кассандры, прямо на груди, раскинула свои серебристые крылья брошь. ЕГО БРОШЬ.

В груди графа сердце холодно и тяжело сжалось. Все его подозрения, все ночные кошмары материализовались в одном предмете. Но годы власти и самоконтроля сделали своё дело. Ни один мускул на его суровом, иссечённом морщинами лице не дрогнул, хотя глубоко внутри гремела буря. Неожиданно в голову пришел совсем другой план действий. Нужно показать, что он волнуется, хочет спасти дочь, поиграть на чувствах и получить эту чертову брошь. Раз она не кидается на шею - стоит подтолкнуть.

Девушка медленно встала.

-Отец…- её голос прозвучал тихо от неожиданности. -Ты… как ты здесь? Мы не ждали…

Полина, видя короткий кивок Кассандры и чувствуя, что сейчас лучше не лезть, тихо положила иглу и вышла, прикрыв за собой дверь.

-Разве отцу нужно особое приглашение, чтобы навестить дочь? -произнёс Вальтер. Его голос был ровным, низким. Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, его тяжёлые сапоги глухо стучали по полу. -Особенно в день её рождения? Я получил отчёт Герхарда. Увидел, что ты обустраиваешься. Решил… лично убедиться, что всё в порядке.

Он остановился напротив Кассандры, его взгляд упал на брошь, но он не сфокусировался на ней, будто не придавая значения. Вместо этого он смотрел ей в лицо. 

-Всё… всё хорошо, отец, -сказала Кассандра, -Поместье… оно прекрасно. Спасибо тебе за этот подарок.

-Рад, что тебе нравится,- кивнул Вальтер. Он подошёл к столу, посмотрел на разложенные бумаги - планы севооборота, списки инвентаря.

-Я вижу, ты всерьёз взялась за хозяйство. Это хорошо. Очень хорошо.  Кассандра… нам нужно поговорить. 

Он сел на диван и пригласил сесть графиню. 

-Есть вещи, которые меня беспокоят. Я слышал… слухи. О том, что ты увлекаешься странными вещами, например, украшениями. Читаешь что-то… не то, что нужно молодой графине.

Кассандра молчала.

-И я вижу подтверждение этим слухам,- его взгляд упёрся в серебряную сову на груди. -Откуда у тебя эта вещь, Кассандра?

Вопрос прозвучал как требование. 

-Я нашла её.

-Нашла,- граф медленно кивнул. -И, конечно, не подумала, что если вещь годами хранилась под замком, на то были причины? Что твоя мать, с её… странностями… могла окружить нелепые безделушки фантазиями? Когда вещь заперта - есть причины её не искать.

Элиона ненавидела меня. К концу своей недолгой жизни… Ненавидела и боялась. И вложила всю эту ненависть в свои дневники, выставила меня монстром в своих фантазиях, Кассандра. Монстром, который якобы хотел отобрать у неё «волшебные» безделушки.

Девушка слушала, не меняясь в лице.

-Ты была слишком мала, чтобы понять. Она увлекалась оккультными глупостями, читала запрещённые книги. А когда я пытался образумить, защитить её и нашу семью - она видела в этом только посягательство. 

Его лицо исказила притворная гримаса боли.

-Ты помнишь, какой она была в последние годы? Замкнутой? Испуганной? Это было не от меня, дочь. Она создала в голове целый мир заговоров, где я был главным злодеем. И эти украшения были символами этого выдуманного мира. Я запер их, чтобы ты не наткнулась… Чтобы память о твоей матери у тебя осталась светлой, а не отравленной её болезненными фантазиями.

-Зачем ты хотел забрать её наследие и работы?- спросила Кассандра.

-Я хотел защитить её!- в голосе Вальтера прорвалось отчаяние. -Если бы кто-то узнал о её «коллекции»… нас могли обвинить в чёрной магии, Кассандра! Наш род мог быть уничтожен! Я пытался уговорить избавиться от этого хлама, но она цеплялась за него, как сумасшедшая! И в конце концов её рассудок не выдержал. Несчастный случай в мастерской… он произошёл потому, что она была в состоянии паники, одержимости. Она споткнулась, упала…

Кассандра продолжала смотреть на отца в упор.

-Дай мне эту брошь, Кассандра.

-Нет, отец,- сказала она очень тихо, но твердо. -Я не отдам тебе брошь. И я не верю.

Он замер, его рука так и осталась висеть в воздухе. 

-Что?- только и смог выдохнуть он.

-Я знаю правду,- продолжила Кассандра, и её голос окреп. -Не из дневников.- она прижала ладонь к груди, к месту под брошью. -Мама не была сумасшедшей. И она не боялась тебя из-за своих «странностей». Она боялась тебя, потому что видела, что хотел владеть силами, которые тебе не понять. Ты прикоснулся к её работе без её воли. И она показала тебе тебя самого, а ты испугался. Не за неё. За себя. И в этом испуге… ты её убил. Не нарочно, наверное, я надеюсь… Но ты убил её.

Лицо Вальтера стало абсолютно бесстрастным.

-Кто… кто тебе это наговорил?- спросил он голосом, лишённым всяких интонаций.

-Мне это рассказала брошь, отец. Та, что была заперта в твоей мастерской.

Граф несколько секунд молча смотрел на неё. Потом медленно встал, повернулся и пошёл к двери.

-Значит, так,- произнёс он, уже на пороге. Его голос снова стал ровным, холодным, деловым. -Ты окончательно отвергла мою руку помощи и предпочла бредни. Ты не в своём уме, Кассандра. И как отец и сеньор этой земли, я не могу позволить тебе губить себя. У тебя есть сутки. Двадцать четыре часа, чтобы образумиться.

Он вышел, закрыв дверь со щелчком. Стало тихо.

-Что будем делать?- из другой двери, ведущей в кухню, показалась голова Полины. -Я всё слышала.

-Я не отдам брошь.- графиня серьезно посмотрела на дверь, в которую вышел отец. -Не отдам никогда.

#МираГрани

 #Рассказы

#Фэнтези

#магия

#приключения