Знаете, когда я вышла замуж за Сашу, мама сказала: "Дочка, теперь главное, держать его в руках. Мужики расслабляются после свадьбы". Я тогда кивнула, думала, мудрая женщина говорит.
А Саша... Саша был золотой. Работящий, добрый, семью обожал. И меня, и маму мою принял как родную. Только мама решила проверить, насколько родную.
Началось с мелочей. Приходит она к нам, смотрит на кран:
— Капает же! Александр, неужели руки не доходят?
Саша краснеет, берет инструменты. Чинит. Мама довольна, работает система.
Потом придирки пошли масштабнее. То плитка в ванной не так лежит, то обои кривые, то порог скрипит. Саша после работы мчался в магазин за материалами. Выходные превратились в сплошной ремонт.
— Мам, может хватит? — робко спросила я однажды.
— Дочка, ты что! Мужчина должен дом содержать. А иначе на шею сядет.
И я поверила. Стала наблюдать, как Саша старается угодить. Как боится маминого недовольного взгляда. Как мечется между работой и бесконечными "неотложными" делами у нас дома.
Честно? Сначала было смешно. Мужчина метр восемьдесят ростом дрожит перед моей мамой-пенсионеркой. Я даже подыгрывала:
— Саш, мама права. Косяк на обоях действительно заметный.
А мама хитро улыбалась:
— Спасибо тебе, доченька. Видишь, как слушается? Золото, не мужик.
Мы превратили совместные походы, в театр одного актера.Саша, актер, мы, зрители. Он выступает, мы оцениваем представление.
Полка повешена неровно? Переделывать.
Ужин недосолен? Извиняться.
Машину помыл, а диски забыл? Позор какой.
Саша покорно кивал, исправлял, переделывал. А мама входила во вкус. Власть, страшная штука. Попробуешь раз, хочется еще.
Помню тот вечер, когда она совсем берега потеряла. Саша пришел с работы уставший, аврал на стройке. Лег на диван, закрыл глаза. А тут мама:
— Александр! Кто разрешил отдыхать? Кран на кухне подкапывает уже неделю!
— Лен, я завтра починю, — тихо сказал Саша.
— Завтра! Хорошенькое дело! Встал марш и делай!
Я видела его лицо. Усталость, обида... и что-то еще. Что-то опасное.
Но мама не замечала. Упивалась своей властью над взрослым мужчиной. А я... я вдруг поняла, куда мы катимся.
Саша встал. Молча взял инструменты. Чинил кран час, руки тряслись от усталости. Мама стояла рядом, указывала:
— Не так гайку крутишь! Совсем руки не из того места растут!
И тут я увидела. Саша посмотрел на маму... таким взглядом, что у меня захватывает. Холодно так, отстраненно. Будто решение принял.
На следующий день он не стал завтракать с нами. Сказал, поздно встал, побежал на работу. Вечером пришел, поужинал молча, лег спать. На мамины придирки отвечал односложно:
— Сделаю.
— Куплю.
— Исправлю.
Но больше не бегал выполнять приказы сразу. Делал, когда считал нужным. Мама психовала:
— Дочка, он совсем обнаглел! Надо его в рамки поставить!
Я уже понимала, поздно. Перегнули палку. Но мама носилась по квартире, придумывала новые способы "воспитания".
А потом случилось то, чего я боялась.
Пришла как-то вечером, а Саша сидит с чемоданом.
— Куда собрался? — спрашиваю.
— К родителям. Подумать надо.
Сердце в пятки ушло. Мужики так не шутят. Подумать, принять окончательное решение.
— Саш, подожди. Поговорим?
— Не о чем говорить, Лен. Я понял, семьи у нас нет. Есть дрессировщица и два зрителя. Мне такой цирк надоел.
Ушел. Дверью не хлопнул, просто закрыл тихо. А я стою и понимаю, дура была. Променяла мужа на игру с мамой во власть.
Мама, конечно, торжествовала:
— Ничего, дочка! Поползает немного, вернется. Мужики любят, когда их воспитывают.
— Мам, он серьезно настроен.
— Да ладно! Привык к комфорту, к твоей готовке. Неделя, и назад приползет.
Прошла неделя. Саша не звонил. Прошла вторая. Я нервничаю, мама все еще уверена, вернется.
А на третьей неделе узнала, Саша снял квартиру. Переехал туда с вещами. Серьезно обиделся.
Тогда я поняла, надо выбирать. Мама или муж. Семья или игра во власть.
Позвонила ему:
— Саш, встретимся?
— Лен, если с мамой, даже не проси.
— Без мамы. Поговорить хочу.
Встретились в кафе. Сижу через стол него, смотрю, похудел, осунулся. Но глаза... решительные.
— Саш, прости. Мы с мамой дуры были. Заигрались.
— Заигрались? — усмехнулся горько. — Лена, ты три года смотрела, как меня унижают. И молчала. Больше того, подыгрывала.
— Понимаю. Была сволочью. Хочу исправить.
— Как? Маму переделаешь?
А я уже решение приняла:
— Мам, мы переезжаем. Саша нашел квартиру в другом районе.
Скандал был знатный. Мама кричала, обвиняла Сашу в том, что он меня настроил против нее. Но я стояла на своем.
— Мам, я замужняя женщина. Мой дом, где муж.
— А я? Одну бросаешь?
— Навещать буду. Но жить будем отдельно. И никаких приказов Саше больше не будет.
Переехали. Саша сначала недоверчиво ко мне относился, проверял, действительно ли я на его стороне. Когда мама приезжала в гости и начинала свои фокусы, я ее останавливала:
— Мам, Саша устал. Кран подождет до выходных.
Саша удивленно на меня посмотрел, потом кивнул. Мама фыркнула, но промолчала.
Месяца через два он оттаял. Стал шутить за ужином, рассказывать про работу. А я поняла, как же я скучала по настоящему Саше! По тому, который не дрожит от каждого слова, не оглядывается на мамино лицо.
Мама, правда, сдаваться не собиралась. Звонила каждый день:
— Лена, а Александр плитку в ванной переклеил?
— Мам, плитка нормальная.
— Как нормальная? Я же видела, швы кривые!
— Мам, ты же месяц не приезжала. Откуда знаешь про швы?
Пауза. Потом обиженно:
— Ну вот, уже и спросить нельзя?
Или такие перлы:
— Дочка, а Александр зарплату тебе отдает? А то мужики любят по карманам деньги рассовывать.
— Мам, мы семья. У нас общий бюджет.
— Ну-ну. Посмотрим, как запоет, когда детей родишь.
А потом случился случай, которое расставило окончательно точки над "и".
Мама заболела. Грипп подхватила, температура, слабость. Я, конечно, кинулась к ней, продукты, лекарства, уборка. Саша не возражал:
— Езжай, конечно. Больная же.
Три дня я у мамы провела. Ухаживала, готовила, покупки делала. А на четвертый день мама говорит:
— Знаешь что, доченька? Может, ты пока у меня останешься? А то одной страшновато.
— Мам, ты же уже поправилась. Температуры нет.
— Да, но вдруг рецидив? Ты же видишь, я слабенькая.
И тут я поняла, болезнь была спектаклем. Попытка вернуть меня под крыло. Заставить выбирать между ней и Сашей снова.
— Мам, завтра домой поеду.
— Как домой? А я?
— А ты здоровая женщина, справишься.
Истерика была классическая. Слезы, обвинения в черствости, угрозы больше не звонить. Я слушала и думала, как же я раньше на подобные спектакли велась?
Приехала домой. Саша встретил с цветами:
— Как мама?
— Поправилась. Спасибо, что отпустил.
— Лен, она же твоя мама. Я не монстр.
И я вдруг расплакалась. От облегчения, от благодарности. За то, что он не устраивал сцен, не ставил ультиматумы. Просто принял мое решение.
Мама, правда, обиду держала долго. Месяца два не звонила вообще. А потом появилась с подругой Тамарой:
— Лена, познакомься. Тамара тоже переживает, сын женился, невестка его против матери настроила.
Я посмотрела на подруг и поняла, нашли друг друга две "жертвы неблагодарных детей". Будут теперь вместе страдать и друг друга поддерживать.
И знаете что? Мне стало легче. Мама нашла новое занятие, жаловаться Тамаре на неблагодарную дочь. Тамара рассказывать про ужасную невестку. Им хорошо, нам спокойно.
Саша, кстати, подругу мамину принял философски:
— Лен, у твоей мамы теперь есть единомышленница. Им вдвоем веселее будет обсуждать наши недостатки.
Прошел год. Мама изредка приезжает в гости. Ведет себя прилично, понимает, что альтернатива полное отсутствие общения. Саша вежлив с ней, но дистанцию держит. Помогает, если она действительно просит о помощи, а не командует.
А на днях мама призналась:
— Знаешь, доченька, может, я тогда перегнула палку с Александром.
— Может, мам.
— Но я же хотела как лучше! Чтобы он тебя ценил!
— Мам, мужчины ценят не за унижения. А за поддержку.
Она задумалась. Потом кивнула:
— Наверное, ты права. Тамара вчера рассказывала, сын совсем перестал звонить. Может, мы с ней правда что-то не так делали?
Прогресс! Мама начинает понимать связь между своими действиями и результатом.
А я поняла главное, семья строится не на власти, а на взаимном уважении. Хочешь, чтобы мужчина тебя любил, не дрессируй его, а цени. Не унижай, а поддерживай.
Саша сейчас совсем другой. Уверенный, спокойный, счастливый. И я другая, не дочка мамина, а жена Сашина. Женщина, которая выбрала свою семью и не жалеет об выборе.
Хотя иногда, когда мама начинает свои старые песни про "мужчин надо держать в строгости", я вспоминаю тот вечер с чемоданом и думаю, как хорошо, что успела одуматься. А то сидела бы сейчас одна, слушала мамины советы о том, как стоит строить семейную жизнь без семьи.