Мой любимый мужчина старше меня на двадцать один год. Он уже на пенсии. В нём есть редкая мужская стать: он красив, уверенно держится, и в его притяжении невозможно сомневаться. И всё же между нами стоит то, что невозможно не учитывать: у него есть жена, она инвалид. Он из тех, кто не умеет перечёркивать чужую жизнь ради собственной страсти, и потому уйти от неё для него — не вариант.
А я… Я будто застряла в ожидании того, что само по себе не случается. Разумом я понимаю: сказки не будет. Он не соберёт чемодан, не захлопнет дверь прошлого, не выберет меня так, как выбирают единственную. Он любит меня, тянется ко мне, хочет меня — это правда. Но он не решится вырваться из своей роли, не оборвёт то, что держит его на месте, не освободится от этого невидимого крючка, к которому давно привязана его жизнь.
И всё равно внутри меня живёт простое, до боли человеческое желание: быть рядом по-настоящему. Не украдкой, не обрывками. Просыпаться с ним под одной крышей, готовить завтрак, заботиться о нём, слушать его дыхание рядом и засыпать, положив голову ему на плечо. Для него я — девочка, вспышка, живое чувство, от которого учащается пульс. А там — привычка, долг, ответственность, общий быт и прожитые годы. Но зачем ему менять собственный уклад, если всё уже расставлено по местам?
Я — его страсть и огонь, его запретное «хочу», его короткое освобождение. Она — его привычная реальность, его обязанность, его «так правильно». И вот я стою между этими двумя мирами, понимая, что места мне в его жизни не предусмотрено. И всё же, несмотря на это понимание, несмотря на здравый смысл и горькую трезвость, я не могу перестать любить его. Потому что сердце не спрашивает, чем всё закончится. Оно просто любит. И от этого, как ни странно, боль становится ещё сильнее.