«Мне подарков не дари,
Лишних слов не говори,
И в любви мне не клянись,
А сначала ты женись» (с)
В токсикологии НИИ СП им. Склифософского, том самом «Склифе», с юной пациенткой беседует дежурный психиатр. Пациентка – 23-летняя девушка-иранка со внешностью Шахерезады из «Тысячи и одной ночи». На смеси русского и английского языков она умоляет врача не переводить ее в психбольницу. Доктор явно сомневается. Ведь обстоятельства такие, что стоило бы.
Девушку зовут Эмоджин. Это имя, мелодично звучащее на фарси, означает «нежная, безгрешная».
Хорошо, что доктор прекрасно знает английский, иначе ему было бы трудно понять все нюансы произошедшей драмы. Видя сомнения на его лице, прекрасная пери усиливает поток своего красноречия, переходящего в мольбы и рыдания.
Ей никак нельзя в психбольницу, т.к. это разрушит не только ее жизнь, но и станет настоящим ударом для бедных иранских родителей, из последних сил тянущих обучение дочери в далекой снежной и морозной Москве. Ну, пойдите же навстречу, ведь без пяти минут коллеги…Она в здравом уме, просто переживает тяжёлый период. Готова выполнять все рекомендации: ходить на приёмы, принимать лекарства.
«Безгрешная» доучивается на предпоследнем курсе престижного медвуза и собирается остаться в России, чтобы своим трудом и знаниями приносить пользу российским пациентам. Нельзя ей в больницу! Никак нельзя!
Персонал отделения относится к подобным случаям без особого сочувствия. Медсёстры и ординаторы язвительно рисуют ей мрачную перспективу: психиатрическая больница, отчисление, возвращение на родину. В их рассказах то и дело звучит жёсткое «дура».
Эмоджин настаивает, что её попадание в токсикологию — не более чем досадное недоразумение, результат нелепой цепочки случайностей. Она твёрдо заявляет: больше никогда не повторит подобных действий и не будет пытаться уйти к «верхним людям». Отчасти это правда – госпитализация в «Склиф» подействовала на нее как жесткий микс наказания и сеанса поведенческой психотерапии.
Выпучив свои огромные черные восточные глаза, Эмоджин рассказывает врачу, каким ужасам и унижениям она подвергалась, начиная с догоспитального этапа.
Приняв во внимание всю картину целиком и сделав-таки скидку на то, что девушка почти коллега, дежурный психиатр все же выписывает Эмоджин, строго наказав пройти обязательное лечение.
А лечиться Эмоджин предстоит от разбитого сердца.
...Как и любая нормальная девушка, Эможин однажды встретила первую, Самую Настоящую Любовь, которая навсегда.
Саври (перс. «стройный») был действительно стройным и статным мужчиной таджикского происхождения, причем очень обеспеченным – в общем, набор «принца» был практически полным.
Единственное «но» (совсем крошечное, почти незаметное!) — этот блистательный образец мужской привлекательности и султан ее сердца уже состоял в браке и воспитывал троих отпрысков. Но разве могут быть у настоящей любви преграды?
Разумеется, платоническая стадия романа продлилась недолго, зато Саври легко решил главный студенческий вопрос: вместо тесного общежития с двумя соседками ей достался настоящий дворец — загородный дом, заботливо арендованный её покровителем.
Надо отдать должное джентльменским манерам Саври: дом был снят «специально для неё» (хотя, конечно, он тоже регулярно там появлялся — нельзя же совсем лишать мужчину удобств). Так романтическая сказка получила вполне осязаемые черты: вместо общего холодильника с полупустыми полками — персональная кухня, вместо общей ванной — собственная, а вместо ночных дебатов с соседками о том, кто забыл выключить свет, — блаженная тишина одиночного владения.
Любовь обрела адрес, а быт — комфорт. Осталось только решить вопрос с «основным» адресом Саври.
Но любая сказка однажды заканчивается. Эмождин отнюдь не была глупой, и вскоре для нее стало очевидным, что вместе им не быть, что она, вопреки жарким уверениям Саври, не любовь всей его жизни, а всего лишь временная игрушка и «красивая кукла». С осознанием этого обстоятельства Эмоджин ощутила пугающую пустоту. С одной стороны, она чувствовала себя униженной и отверженной, с другой – ее чувства к нему были живы, и они были избыточны. Выносить их было выше ее сил.
И ее настигла депрессия. Девушка постоянно и без видимых причин рыдала, перестала себе нравиться, утратила сон и аппетит, тревожилась за свое будущее. В одну из самых разрушительных минут слабости она вдруг поняла, что выхода из этой ситуации нет. Вернее, есть. Единственный верный выход без возможности отыграть назад.
Выбор пал на содержимое домашней аптечки в надежде на «быстро, без боли и красиво». По ее расчетам, времени на переход было в районе получаса. Но когда отмеренные минуты истекли, ничего не произошло. Что-то явно пошло не так. В этот момент в ее голову пришла неожиданная идея обратиться за консультацией к чат‑боту GPT. Холодный электронный разум без лишних сантиментов разложил по полочкам все возможные последствия её поступка. Описание вышло настолько детальным и пугающим, что Эмоджин мигом захотелось жить как можно дольше.
Девушка вызвала «скорую», к приезду которой уже начала засыпать. Ее сознание путалось, поэтому прибывшие врачи предстали в воображении злобными экзекуторами: холодные взгляды, жёсткие движения, пугающие щупальца зонда для промывания желудка. Она пыталась сопротивляться, но силы были неравны.
Медики действовали быстро и чётко: желудок тщательно промыли, попутно не скупясь на резкие слова и едкие замечания. Видно было, что подобные случаи им не в новинку — и симпатии они не вызывают. Под градом колких реплик и недвусмысленных намёков на «глупость поступка» девушку погрузили в машину и доставили в «Склиф».
…В день выписки из «Склифа» Эмоджин ожидала встреча, яркая, словно отражение её смятенных чувств. С одной стороны, «Безгрешную» радостно приветствовала лучшая подруга — воплощение доброго Бурджа, с другой — явился Саври, этот злой Дэв-соблазнитель. Он раздобыл информацию о местонахождении девушки через справочные службы экстренной помощи.
Едва завидев Эмоджин, Саври бросился к ней, раскинув руки для объятий, и с театральным надрывом воскликнул:
— Бесценный алмаз моего сердца! Зачем ты это сотворила? Разве я тебя не ценил? Не купил тебе все, что хочешь? Разве не любил?
Фраза про «купил» стала последней каплей. Эмоджин, разочаровавшаяся и в жизни, и в любви, не сдержалась. В порыве ярости она швырнула на пол дорогущий телефон, подаренный когда‑то Саври, и тот с громким треском разлетелся на осколки.
Потом она развернулась, взяла под руку подругу и пошла прочь, в свое общежитие с соседками, общим холодильником и душевой. Складывать жизнь из осколков заново.