Чтобы мои крылатые помощницы — божьи коровки, златоглазки и мухи-журчалки — никогда не покидали сад, я кормлю их с собственного стола, и стол этот цветёт с ранней весны до поздней осени. Я давно поняла: хищница не придёт на пустошь, ей нужен нектар, кров и уют. Поэтому по краям участка, в приствольных кругах и даже в междурядьях у меня разбиты настоящие рестораны. Ранней весной, когда тля ещё дремлет, а защитницы уже проснулись, их кормят семенники моркови и пастернака, оставленные с прошлого года, и золотые головки мать-и-мачехи с одуванчиком — без них личинки журчалок появятся слишком поздно.
Главный магнит моего сада — зонтичные: укроп, петрушка, тмин, кориандр и любисток. Их плоские, открытые цветы — это посадочные площадки для ос-наездниц и ктырей, а мелкие нектарники кормят даже самых крошечных помощниц. Рядом с капустой у меня обязательно цветут настурция и бархатцы: первые отвлекают тлю и белокрылку на себя, работая живой жертвой, вторые привлекают мелких ос своим терпким духом и заодно лечат почву от нематоды. Фацелия — моя королева-медоносица, она цветёт почти без перерыва и собирает всю бригаду: от божьих коровок до златоглазок. Я не выбрасываю прошлогодние стебли золотарника и тысячелистника, не выпалываю пижму по канавам — их семенные корзинки и шершавые листья дают приют паукам и жужелицам, которые по ночам выходят на охоту за проволочником и слизнями.
Самое важное: я никогда не сажаю что-то одно. Учёные подтвердили то, что садовод чует сердцем — чем больше разных цветов, тем сильнее армия. С каждым новым видом нектароносицы численность хищниц прирастает, и к середине лета в моём саду работает целая экосистема: божьи коровки чистят яблони, златоглазки караулят тлю в розах, а журчалки патрулируют смородину. И никакой химии — только доверие. Я просто даю им дом и еду, а они дарят мне чистые листья.