«Полгода назад я встретил любовь всей моей жизни... а три месяца назад совершил самую большую ошибку в жизни — изменил ей. Я рассказал ей об этом неделю назад. Это была худшая неделя в моей жизни», — разоткровенничался биатлонист-призёр. И рассказал он об этом не от нахлынувших эмоций — спланировал заранее. «Пусть даже о ней теперь знает весь мир <...> Если есть хоть какой-то шанс сказать ей, как сильно я ее люблю, пусть даже это медийно убьет меня в прямом эфире, я готов, лишь бы получить этот крохотный шанс».
Я обсуждала его речь со знакомыми, и мнения разошлись. Одни говорят, что он «просто дурак», другие — «вы ничего не понимаете в любви». А меня его откровения просто возмущают, желаю девушке держаться от него подальше!
Хитрый парень поставил себя в позицию мученика.
«Искупление через крах»: Фраза «пусть это медийно убьет меня» — мощный эмоциональный манипулятивный инструмент. С одной стороны, это может быть искреннее раскаяние. С другой — перекладывание тяжести своего поступка на плечи партнерши. Теперь не только она знает о боли, но и «весь мир». Он словно говорит: «Смотри, как я наказан, тебе этого недостаточно?»
Время и место признания: Он выбрал момент своего триумфа (бронза на Олимпиаде). Это автоматически делает девушку заложницей его успеха. Он получил признание, любовь публики, а затем добавил драмы. Это создает когнитивный диссонанс: «Мне больно, но весь мир им восхищается, может, я преувеличиваю?»
Эгоцентризм в раскаянии: «Если есть шанс сказать ей, как сильно я ее люблю...». Это фокус на его чувствах. Истинное раскаяние — это фокус на ее травме. Хочешь мириться — не плачься на весь мир, дай человеку время, уважай её выбор дистанцироваться, не надо использовать ситуацию для давления. Фанаты будут писать: «Он хороший, честный парень, дай ему шанс». Чего доброго, начнут её преследовать, неадекватов на свете хватает.
Обесценивание контекста: Он изменял не «просто так», а в тот период, когда, по его словам, «встретил любовь всей жизни». То есть он осознавал ценность этих отношений и все равно рискнул. Это говорит не о случайности, а о способности разделять «любовь» и реальные поступки.
Легрейд сказал: «Пусть даже это медийно убьет меня». Но с последствиями этого «убийства» иметь дело придётся не только ему.
Ему достаётся сочувствие и звание храброго человека, который смог признаться и публично раскаяться.
Ей — необходимость делать выбор под прицелом камер и давлением окружения.
Это неравноценный обмен. Он получил катарсис и разрядку. Она получила груз решения, к которому, возможно, была не готова.
В общем, по моему мнению, Стурла поступил как человек, который не справился с чувством вины и решил сбросить этот груз самым быстрым способом — сделав боль публичной и превратив себя в «плохого парня». Это не помощь партнерше, это помощь самому себе.
Девушке сейчас необходимо выйти из этого информационного поля и отделить свои истинные чувства от навязанного сценария «прощения героя». В противном случае, её будущее в этих отношениях — роль статистки в его личной драме.