— Пилик!
Звук был тихий, мерзкий, какой-то предательский. Так пищит телефон, когда с карты улетают деньги. Оксана, помешивая в эмалированной кастрюльке густой, наваристый борщ (свекла нынче дорогая, так что варила с чувством, с толком, чтобы ни одна витаминка не пропала), замерла.
Витя, её законный супруг, сидел за кухонным столом и с аппетитом уплетал салат из крабовых палочек. Точнее, палочки там были самые дешевые, «Красная цена», но благодаря Оксаниному таланту и секретному ингредиенту (щепотка тертого яблока), вкус получался почти как в ресторане. Витя жевал и пялился в экран смартфона с таким видом, будто решал судьбы мира, а не листал ленту новостей.
— Что списали? — буднично спросила Оксана, не оборачиваясь. У неё на эти звуки был слух, как у совы на мышь.
— А? Да так… Ерунда, — Витя дернулся, и вилка звякнула о тарелку.
Оксана медленно положила поварешку на блюдце. «Ерунда» в их семейном бюджете — статья несуществующая. Ерунда — это когда пакет порвался. А деньги — это ипотека, это новые зимние ботинки (старые у Вити каши просят уже третий сезон), это, в конце концов, отпуск в Анапе, на который они копили с упорством муравьев.
Она вытерла руки о полотенце с петухами и подошла к мужу. Тот попытался заблокировать экран, но куда там — реакция у Оксаны была отточена годами борьбы за семейное счастье.
— Покажь.
— Оксь, ну чего ты начинаешь? Ну списали и списали, — заныл Витя, но телефон протянул.
Оксана вперилась в экран. СМС от банка горела неоновым приговором: «Списание Яндекс Go. Сумма: 1450 рублей».
Брови Оксаны поползли вверх, стремясь слиться с линией волос.
— Тысяча четыреста пятьдесят? — вкрадчиво переспросила она. — Витя, ты что, на такси в булочную ездил? Или ты его купил вместе с водителем? Мы на эти деньги могли неделю курицу есть!
Витя вздохнул, отодвинул салат и принял позу нашкодившего школьника:
— Это не мне. Это Свете.
— Какой еще Свете? — Оксана почувствовала, как внутри закипает тот самый борщ, только вместо овощей там варились ревность и праведный гнев. — Светофору, что ли?
— Коллеге моей, Светлане Игоревне из логистики. Оксан, ну не кричи. У человека беда. Она с мужем поругалась, он её из дома выгнал, чуть ли не в халате. Стояла на крыльце офиса, плакала, тряслась вся. А на улице, сама видишь, — слякоть, ветер. Ну не мог я её на автобус отправить, она же вся в слезах!
Оксана сложила руки на груди. В её голове мгновенно выстроилась логическая цепочка, прочная, как советский чугун. Света из логистики. Та самая, про которую Витя говорил «новенькая, бестолковая, накладные путает». Ага, бестолковая. А как такси за полторы тыщи выпросить — так сразу академик.
— Значит, слушай меня внимательно, меценат хренов, — начала Оксана, понизив голос до той опасной вибрации, от которой у кота обычно шерсть дыбом вставала. — У Светы твоей зарплата есть? Есть. Карточка есть? Есть. А если муж выгнал — это их семейные разборки. Ты-то тут при чем? Ты что, МЧС? Красный Крест? Чип и Дейл в одном флаконе?
— Ну у неё карта заблокирована была… или телефон сел… Оксь, ну по-человечески же! — Витя попытался надавить на жалость, но не на ту напал.
— По-человечески? — усмехнулась Оксана. — По-человечески — это когда ты домой зарплату несешь, а не раздаешь её всяким сироткам из логистики. Тысяча пятьсот! Это же «Комфорт плюс», не меньше? На «Экономе» барыня ехать не могла, растрясло бы её тонкую душевную организацию?
— Да там высокий спрос был! — оправдывался Витя. — Я просто нажал «вызвать»!
— Ты нажал «вызвать» проблемы на свою голову, Витенька.
Оксана прошлась по кухне. Шесть квадратных метров, на которых она создавала уют из ничего, вдруг показались ей тесными. Она экономила на патчах для глаз, красила волосы сама, дома, чтобы не переплачивать в салоне, искала акции на стиральный порошок. А её муж, этот «рыцарь печального образа», широким жестом отправляет левых баб на такси бизнес-классом.
— А куда она поехала-то? — вдруг прищурилась Оксана. — К маме? В гостиницу?
Витя покраснел. Он врать не умел совершенно, уши у него становились пунцовыми, как сигнальные огни.
— Ну… она адрес назвала какой-то. На другой конец города.
— На другой конец, — передразнила Оксана. — А может, она к тебе на шею метила, да промахнулась? Ты посмотри на себя, спасатель Малибу. Штаны на коленках вытянуты, майка домашняя с пятном от чая. Герой-любовник!
— Да при чем тут любовь! — взорвался Витя, вскакивая. — Просто помог человеку! Что ты из меня монстра делаешь? Или подкаблучника? Я мужик или кто?
— Мужик — это тот, кто в дом несет, а не из дома, — отрезала Оксана. — А ты… ты просто лопух. Тебя эта Света развела, как кролика. Поплакала, ресничками похлопала — и оп! Бесплатный трансфер. А завтра что? Шубу ей купишь, потому что ей холодно? Квартиру снимешь, потому что муж-тиран?
— Думай, что хочешь! — Витя схватил со стола недоеденный хлеб и швырнул его обратно в хлебницу. — С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком состоянии. Ты везде видишь грязь!
— Я вижу не грязь, я вижу дыру в бюджете! — рявкнула Оксана. — И вижу, что тебе наплевать на то, как я тут кручусь, выкраиваю копейки. Зато перед Светой мы гусары!
В воздухе повисла тяжелая пауза. Слышно было, как за окном гудят машины и как у соседей сверху кто-то катает по полу железные шары.
Оксана посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом. Внутри у неё что-то щелкнуло. Обида, копившаяся годами (за его нерешительность, за его мягкотелость, за то, что всё вечно приходится решать ей), нашла выход.
— Знаешь что, Витя, — сказала она тихо. — Раз ты такой добрый и богатый. Раз ты так переживаешь за судьбу этой несчастной женщины, которую злой муж выгнал в ночь…
Она подошла к вешалке в прихожей, сняла его куртку — ту самую, осеннюю, уже видавшую виды, — и швырнула ему в руки.
— Ты оплачиваешь такси коллеге? Вот и пусть она тебя приютит на ночь.
Витя опешил. Он стоял с курткой в руках, глупо моргая.
— Ты чего, Оксан? Сдурела? Куда я пойду? Ночь на дворе.
— А мне всё равно, — Оксана уже вошла в раж. Она чувствовала себя вершителем правосудия. — У тебя же есть деньги на такси? Вот вызывай и едь. К Свете, к Пете, хоть к черту лысому. Но чтобы сегодня я тебя тут не видела. Пусть Света тебя кормит, жалеет и слушает твои бредни про злую жену.
— Ты это серьезно? — голос Вити дрогнул.
— Серьезнее некуда. Вон из моей квартиры! — Оксана распахнула входную дверь. — Иди, проветрись. Подумай над своим поведением. Может, поумнеешь.
Она знала, что он никуда не денется. Ну куда он пойдет? К маме своей, Тамаре Сергеевне, в Орехово-Зуево? Далеко. К другу Толику? У Толика трое детей и теща злая, как собака. Посидит на лавочке у подъезда, померзнет часок, поймет, как был неправ, и приползет прощения просить. А она еще подумает, открывать или нет. Пусть помучается. Профилактика должна быть жесткой.
Витя посмотрел на неё странным взглядом. В нем не было привычного испуга. Была какая-то усталость и… решимость?
Он молча надел куртку. Натянул ботинки, даже не завязывая шнурки. Сунул телефон в карман.
— Ну и пойду, — сказал он тихо. — Раз ты так ставишь вопрос.
Он вышел на лестничную клетку. Оксана тут же захлопнула дверь, дважды провернула замок и, для верности, накинула цепочку. Сердце колотилось как бешеное.
«Ничего, — думала она, прислонившись спиной к холодному металлу двери. — Ничего. Полчаса. Максимум час. Сейчас остынет, замерзнет и начнет в домофон звонить. Я ему еще устрою «Яндекс Гоу». Он у меня пешком ходить будет до пенсии».
Она вернулась на кухню. Борщ остывал. Аппетита не было. Оксана села у окна и стала ждать.
Прошел час.
Телефон молчал. Домофон не звонил.
Прошло два часа.
Оксана начала нервно ходить по квартире. Может, он в подъезде сидит? Она тихонько подошла к двери, глянула в глазок. На площадке было пусто и темно, только мигала лампочка.
«Ну и где он? — тревога начинала покусывать сердце ледяными зубками. — Неужели к Толику поехал? Или…»
В голову полезли дурацкие мысли. А вдруг правда к этой Свете? Да ну, бред. Он же даже адреса её не знает… Или знает? Он же сказал «на другой конец города». В приложении адрес остался!
Оксана схватила свой телефон, набрала номер мужа.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Телефон выпал из рук на диван. В тишине квартиры этот мягкий стук прозвучал как выстрел.
А Витя в этот момент сидел на заднем сиденье такси. Того самого, «Комфорт плюс», потому что других машин не было. Он смотрел на мелькающие огни города и думал, что жизнь — штука удивительная. Полчаса назад он стоял у подъезда под дождем, не зная, куда податься, и от безысходности набрал единственный номер из последних вызовов. Просто спросить, как она добралась. А она, услышав его голос и шум ветра, вдруг сказала: «Витя? Ты что, на улице? Приезжай. Я чай поставила. И у меня есть раскладушка».
Но жена и представить не могла, что на самом деле удумал её благоверный. Она сто раз уже пожалела, что решила погнать его на улицу, но гордость — дама упрямая, дверь открывать не велит...
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ