Самая знаменитая опера Модеста Мусоргского - в Мариинском театре
Парадоксально, но факт: в необъятном репертуаре Мариинского театра "Бориса Годунова" не было больше двух десятилетий. И из множества существующих версий этой грандиозной оперы для нынешней премьеры выбрали самую первую авторскую редакцию, в которой фигура русского самодержца представлена менее парадно и более многогранно.
Большое видится на расстоянье - в 2012 году оперу Мусоргского ставила английская команда постановщиков во главе со знаменитым режиссером сэром Грэмом Виком дерзко и максимально политизированно. В 2026 году над спектаклем работал болгарский дуэт - режиссер Орлин Анастасов и художник-сценограф Денис Иванов. Спектакль идет на Новой сцене театра два с половиной часа без антракта, демонстрируя не только технологическое совершенство мариинских подмостков, но и то, как с каждым аккордом все сильнее и страшнее становится трагедия всякой "высшей власти".
Настроенческий и цветовой камертон нового представления - все оттенки серого, на фоне которого особо зловещим блеском переливается золото монарших и сановных одеяний из парчи, шелка, бархата и меха. При этом на сцене почти перманентно идет снег: царствование Бориса пришлось на так называемый "малый ледниковый период" (один из пиков резкого и долгого похолодания в Европе и европейской части России), результатом которого стали неурожаи, приведшие к жестоким голодным бунтам. Но зябко на душе все же становится не от рисуемой непогоды и даже не от множества секир вокруг, а от человеческой подлости и жестокости.
Читайте также:
В Мариинке поставили редко исполняемую в России оперу Моцарта
Спектакль выстроен не на деталях и нюансах, а на тотальной стилизации и обобщениях. Кажется, постановщики стремились вывести универсальную формулу русской жизни. Тут и многотонный "чеканный" иконостас нависает над головой царя Бориса, увенчанного шапкой Мономаха, и праздничный малиновый перезвон. А рядом без устали интригует подлец Шуйский (великолепный в любой постановке в этой роли Евгений Акимов), старец Пимен (Михаил Петренко оказался в этой партии весомее Юрия Воробьева) на крохотном балконе ведет разговор с молодым послушником Григорием Отрепьевым (Гамиду Абдулову пока еще не хватает ни харизмы, ни вокальной точности).
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
В светлых огромных палатах царевна Ксения (очаровательная Екатерина Савинкова) скромно сидит в углу наряженная, как русская свадебная кукла из сувенирной лавки, в противоположном же углу резвое дитя - царевич Феодор (очень хорош в этой роли юный Руслан Азодов), будто зеркальная копия убиенного царевича Димитрия, радостно комментирует карту - "чертеж земли Московской". Призрак Димитрия в белой рубашке, испачканной кровью практически неотступной тенью преследует Царя Бориса…
Спектакль идет два с половиной часа, открывая не только технологическое совершенство, но и от аккорда к аккорду трагедию всякой "высшей власти"
В царской теме постановщики однозначно хотят говорить на языке мистического, почти ритуального театра, где народ (хор) будто клонированная серая масса. При этом сцена в корчме, кажется, взята совсем из другого спектакля. Здесь сплошное скоморошество карикатурных образов. Корчма выезжает на сцену, как русская печь, на которой только и Емели не хватает, а беглые монахи - это настоящий комический дуэт с клоунским гримом богатыря Варлаама и тщедушного Мисаила (Михаил Колелишвили и Савва Хастаев), чей выход можно показывать отдельным номером в формате шоу Stand Up. И колоритная Шинкарка, ни дать ни взять, Баба-яга с кочергой у печи будто из русской народной сказки, с шикарным голосом и яркой характерностью Елены Витман к той парочке в компанию, роскошным бонусом. Кстати, заметная передозировка с гротеском в образе Юродивого (Андрей Попов и Андрей Зорин - оба работают на сто процентов), что остается без философского осмысления. Вообще, если этот спектакль и ставит какие-то глубинные вопросы, то ответов на них не дает.
Читайте также:
В "Новой Опере" поставили свою "Царскую невесту"
От этого царь Бориса выглядит еще более одиноким и непонятым. Удивительно, некогда выдающийся бас Орлин Анастасов и многократный исполнитель этой роли, заняв режиссерское кресло, как бы выводит Бориса из той игры, что творится вокруг его трона. В данном спектакле взгляд Бориса более направлен в себя, нежели во внешний мир в попытке понять будущее государства Российского. Режиссер, как и Мусоргский, создает образ глубоко несчастного человека, вызывающего простое человеческое сочувствие. Хотя по Пушкину очевидно, что не только "гений и злодейство - две вещи несовместные", но власть и человечность - две вещи тоже, трудно совместимые.
И тут в спектакле, где нет взрывающих мозг никаких новых смыслов или эпатирующей концепции, безусловно, успех спектакля, по гамбургскому счету, зависит от двух факторов: качества оркестра и фигуры исполнителя партии Бориса. Оркестр под управлением Валерия Гергиева звучал мощно и красиво, правда, изредка теряя связь с солистами и особенно хором. А Борисов премьерной серии спектаклей было несколько, и абсолютно разных.
Евгений Никитин в царской роли, немного переигрывая в языке тела, кажется, потерял всякую надежду, наперед зная о том, что всех и во всём ждет лишь трагический финал и отсутствие всякого будущего. Посему его исполнение строится на абсолютном принятии силы судьбы.
Борис Годунов Ильдара Абдразакова - это звезда и спектакля, и своего времени. Его царь, познавший множество постановок на самых лучших сценах мира, как всегда, дарит своему Борису роскошный голос, море обаяния и коллекцию психологических переживаний, делая это тоже без надежды, но с верой, в светлое будущее России, хотя и у его трона "Дитя окровавленное встает"…
Читайте также:
В Музтеатре им. Станиславского и Немировича-Данченко открылось "Ночное варьете"
Кстати
После премьеры Валерий Гергиев рассказал о своем желании осуществить постановку "Бориса Годунова" так, чтобы в афише одновременно было представлено сразу четыре версии этой оперы Мусоргского. Две авторские (первая - короткая, что прозвучала ныне, и вторая - расширенная; всего считается, что есть семь авторских версий партитуры). И два "чужих" варианта от Дмитрия Шостаковича, и та, что наиболее часто исполняется, принадлежащая перу Николая Римского-Корсакова.
Автор: Мария Бабалова