Circus. 1991. #10. Октябрь
L.A. GUNS вкладывают максимум огневой мощи в короткий сет
Фил Льюис, Келли Никелс и Ко сводят внешний блеск к минимуму – никаких взрывов или вычурных декораций – и потрясают своим мастерством и необузданной энергией.
НЬЮ-ЙОРК, НЬЮ-ЙОРК
Пока толпа спокойно заполняет Madison Square Garden, в глаза вам сразу бросается странный задник, висящий над пустой сценой. На нем изображена огромная копия загадочной литографии художника М.К. Эшера под названием Относительность, на которой безликие люди ходят по лестницам без видимого верха и низа – нечто подобное ожидаешь увидеть у претенциозных групп вроде R.E.M., но никак не у банды «грязных» рокеров, чей девиз: «секс, выпивка и татуировки». Вы чешете затылок, гадая: «Я вообще туда попал или как?»
Задник, может быть, и нетрадиционный, но выступление L.A. GUNS чертовски хорошее, хотя и разочаровывающе короткое. (Они открывали концерты AC/DC в их летнем туре по американским аренам). Когда группа покидает сцену всего через 35 минут, это напоминает ситуацию, когда сочный бургер вырывают у вас изо рта прямо во время укуса.
Тяжелые, напористые аккорды высокооктановой Slap In the Face из их отличного второго альбома Cocked And Loaded открывают сет мощным ударом.
Одетый во все черное фронтмен Фил Льюис являет собой сгусток энергии, когда вылетает на сцену и начинает безумно нарезать круги. Его задор подхватывает соло-гитарист Трейси Ганз. Одетый в джинсовую куртку и рваные джинсы, покрытые гобеленом из цветных нашивок, татуированный гитарист выдает визжащие вспышки шреда, перебегая между подиумами и меняясь местами с британским вокалистом.
Группа демонстрирует дерзкую тяжесть, которую им еще только предстоит полностью запечатлеть на своих альбомах. Гитары Трейси и ритм-гитариста Мика Криппса выкручены на максимум, но основной драйв обеспечивают ударник Стив Райли и бас-гитарист Келли Никелс. Мускулистый Райли в темных очках и бандане неподвижен как каменная глыба, выбивая солидные ритмы в духе Бонэма на своей скромной установке. Никелс одет просто: в выцветшие джинсы и футболку. Огромные, резонирующие ноты низко подвешенного баса создают жирный низ, который резко контрастирует с его худощавым телосложением.
Льюис расхаживает как дешевая девка, пока группа вколачивает рифф Dirty Luv – развратной песни из их последнего релиза Hollywood Vampires. Его любимый жест – хватать себя за пах. Еще он любит лежать на спине, имитируя половой акт с воздухом.
Эти маневры немного напоминают фильм Spinal Tap, но вокал Льюиса – как у Стива Марриотта с легкой хрипотцой Рода Стюарта – все искупает. Никаких натужных попыток взять ноты в середине сета, чем грешат многие другие вокалисты.
После обжигающих версий Never Enough и Kiss My Love Goodbye группа сбавляет темп на The Ballad Of Jayne. «Это простая песня для сложной жизни», – философствует Льюис, пока Ганз с обнаженным торсом извлекает первые ноты на своей низко висящей электрогитаре. Благодаря сладкому голосу Льюиса, призрачным эхом разносящемуся по огромному залу поверх пульсирующего ритма Райли и Никелса, песня обретает силу и интенсивность, которых нет в студийной версии.
Сет закрывается потрясающей версией Rip And Tear. Концовка песни, напоминающая разогнавшийся поезд, в свете стробоскопов создает гипнотический эффект и доводит короткое, но мощное шоу до неистовой кульминации.
Когда группа покидает сцену под град аплодисментов (биса не будет), Льюис говорит: «Нью-Йорк прямо как я его себе представлял», иронично цитируя комментарий Стиви Уандера об упадке городов в песне Living For the City.
Читайте больше в HeavyOldSchool