— Да погодите вы, не кричите. Я все сейчас объясню. Нет никакого жениха-испанца, билеты Юля на свои деньги купила. Где такую сумму взяла? Ну… В общем, она в каком-то клубе работает, танцы разные танцует. Да не смотрите вы на меня так! Я просто свои деньги отработал. Юлька попросила меня сыграть роль ее парня, я и согласился. Мне что, деньги лишние? Я знаю, где она работает. Показать?
***
Ручка у входной двери провернулась с сухим, едва слышным щелчком. Этот звук, такой привычный за двадцать лет, сегодня отозвался в груди Елены тупой, ноющей болью. Она вошла в прихожую, стараясь не смотреть на мужа, который заходил следом. В руках у Владимира был пластиковый пакет из супермаркета — они зашли за продуктами по привычке, словно ничего не изменилось. Но изменилось всё. В сумке у Елены лежала копия заявления, которую им выдали в ЗАГСе.
— Поставь чайник, — негромко сказал Владимир, вешая куртку. — Или я сам?
— Я поставлю, — Елена скинула туфли. Ноги гудели. — Ты пока продукты разбери. Юлька скоро должна прийти.
На кухне было непривычно тихо. Обычно здесь всегда что-то шкварчало, бубнил телевизор или играла музыка из комнаты дочери. Сейчас же только холодильник мерно гудел, да за окном шумели машины. Елена смотрела, как муж выкладывает на стол пачку молока, сыр, какие-то йогурты. Его руки, широкие, с короткими пальцами, двигались медленно, почти механически. Владимир последние полгода сидел дома — попал под сокращение, решил сделать паузу, заняться семьей. И именно эта пауза, эта неожиданная близость двадцати четырех часов в сутки, окончательно их добила.
— Лен, — позвал он, не поднимая головы. — Ты как?
— Как будто в стену врезалась, — честно ответила она. — Вроде всё правильно решили, Володь. А в животе — холодина.
— Это от нервов. Мы же не врагами расходимся. Просто... ну, выгорело всё. Как код старый — проще новый написать, чем в этом баги искать.
— Сравнил тоже, — Елена горько усмехнулась. — Брак и код. Ладно, давай решим, как Юльке скажем. Она девка взрослая, восемнадцать уже, но всё равно...
— Да нормально она воспримет, — Владимир махнул рукой, хотя в глазах читалась неуверенность. — Она же видит, что мы как соседи живем. Не слепая. Чай не пять лет ей, чтобы сказками кормить про «папа уехал в длительную командировку».
— Ты так уверен? — Елена присела на край стула. — Развод — это всегда травма. В любом возрасте. Я вон в интернете читала, там психологи советуют вместе говорить, без обвинений.
— Лен, завязывай со своими психологами. Я ей уже намекал вчера.
Елена замерла, так и не донеся чашку до стола.
— Что значит — намекал? Мы же договорились — вместе!
— Ну, мы в кофейню заходили, пока ты на работе была, — Владимир замялся. — Я спросил, как она смотрит на то, если мы с тобой какое-то время по отдельности поживем. Ну, чисто гипотетически.
— И что она? — голос Елены задрожал. — Что ты ей наплел, Володя?
— Ничего не наплел. Она сказала, что мы и так как на разных планетах. Сказала: «Пап, делайте что хотите, только мне мозг не выносите». Вот и всё.
— Господи, какой ты самонадеянный... — Елена закрыла лицо руками. — Я же просила. Я выстраивала план, как подготовить ребенка. А ты взял и всё обрушил. Как всегда. Сначала делаешь, потом думаешь.
— Да хватит уже! — Владимир повысил голос. — Вечно ты из мухи слона раздуваешь. Юлька — современный человек, у них сейчас всё проще.
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Смех, шум брошенных ключей — Юлия вернулась из университета.
— Привет, предки! — она влетела на кухню, румяная с мороза, в своей огромной безразмерной толстовке. — О, чай пьете? А мне нальете?
Елена и Владимир переглянулись. Воздух в кухне стал густым, хоть топором руби.
— Юль, присядь, — тихо сказала Елена. — Нам надо серьезно поговорить.
Юлия замерла, переводя взгляд с матери на отца. Улыбка медленно сползла с её лица, она прищурилась.
— Так, — она медленно опустилась на стул. — Судя по вашим минам, кто-то либо умер, либо вы наконец-то дошли до ЗАГСа.
— Мы сегодня подали заявление, — рухнул в лоб Владимир. — Через месяц развод.
Елена вздрогнула. Она ждала чего угодно: слез, истерики, того, что дочь выбежит из комнаты. Но Юлия лишь глубоко вздохнула и побарабанила пальцами по столу.
— Ну и молодцы, — наконец выдала она. — Давно пора. Честное слово.
— В смысле — давно пора? — Елена опешила. — Юлечка, ты понимаешь, что это значит? Семьи в прежнем виде больше не будет.
— Мам, ну какой «семьи»? — Юля выделила это слово. — Вы последние три года только и делаете, что либо молчите, как партизаны, либо из-за немытой сковородки устраиваете третью мировую. Это не семья, это коммуналка с повышенным уровнем стресса. Я уже у Вилки спрашивала, когда вы уже раздуплитесь.
— У какой Вилки? — не понял Владимир.
— У подруги моей, папа. У неё родаки три года назад разошлись, так сейчас счастливые ходят, у каждого своя жизнь. А вы друг друга только топите. Короче, я — за.
— И всё? — Елена чувствовала себя обманутой в лучших материнских чувствах. — Никаких вопросов? Никаких переживаний?
— Ну, есть один вопрос, — Юля посерьезнела. — Мне-то с кем жить? Или вы меня тоже «разведете»?
— Как сама решишь, — быстро сказал Владимир. — Я думал, мы квартиру разменяем. Будет у тебя две комнаты — у меня и у матери.
— О, крутяк, — Юля поднялась и полезла в холодильник за йогуртом. — Два дома — это удобно. Ладно, я пойду, мне еще по истории готовиться. Не грустите, реально. Это же просто бумажка.
Она вышла из кухни, прихлебывая йогурт прямо из баночки. Елена смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, колючее раздражение.
— Ты видел? — прошептала она мужу. — Ей вообще плевать. Она даже не расстроилась.
— Ну а что ты хотела? — Владимир пожал плечами, хотя тоже выглядел озадаченным. — Сама же говорила — она взрослая. Вот и реакция взрослая. Радуйся, обошлось без драм.
Но радости не было. Вечер прошел в тяжелых сборах. Владимир решил не тянуть и сразу перевезти часть вещей к другу — временно, пока не решится вопрос с жильем. Он гремел вешалками в шкафу, шуршал пакетами. Елена сидела в гостиной, делая вид, что смотрит телевизор, хотя перед глазами всё плыло.
Ближе к десяти вечера Владимир вышел в прихожую с двумя большими сумками.
— Ну, я пошел. Юльке скажи, что я завтра заеду, остальное заберу.
— Она ушла к Вике этой своей, — буркнула Елена. — Сказала, что вернется поздно.
— Поздно — это во сколько? — Владимир нахмурился. — Завтра учебный день вообще-то.
— Не знаю. Сказала, придет. И телефон у неё недоступен, видимо, разрядился опять.
Владимир поставил сумки.
— Лен, ты время видела? Пол-одиннадцатого. Раньше она всегда предупреждала.
— Да ладно тебе, — Елена отмахнулась, хотя сердце кольнуло. — Она же сказала — ей «нормально». Может, празднуют там свободу родителей.
Прошел час. Потом еще один. Владимир так и не ушел, сидел в прихожей на сумках, поминутно набирая номер дочери.
— Аппарат абонента выключен... — он зло швырнул телефон на тумбочку. — Лен, это ни фига не нормально. Она никогда так не делала.
Елена уже не скрывала тревоги. Она металась по комнате, обзванивая всех подруг Юли, чьи номера знала.
— Да, Вика? Здравствуйте... Да, это мама Юли. Скажите, Юля у вас? Как — не была? Она же сказала... Да, спасибо. Если появится, пусть сразу позвонит.
Елена медленно опустила руку с телефоном.
— Её там нет. И не было.
— Так, — Владимир встал, и в его голосе прорезались командирские нотки. — Обзвони остальных. Я в полицию.
— Подожди, какую полицию? — Елена испугалась. — Рано еще, скажут — погуляет и придет.
— У неё телефон выключен три часа! — рявкнул Владимир. — Она выслушала про наш развод, сделала вид, что ей плевать, и исчезла. Ты понимаешь, что мы её довели? Она просто сыграла эту роль, чтобы мы отвязались!
— Боже мой... — Елена осела на пол. — Это я виновата. Я не почувствовала, не поняла.
— Хватит выть! — Владимир схватил куртку. — Собирайся, поехали в отделение. Фотографию возьми самую свежую. Соберись, Лена!
***
Всю ночь они провели в отделении полиции. Сначала на них смотрели с ленцой — мол, девица совершеннолетняя, имеет право. Но Владимир умел быть убедительным. К утру было подано заявление, ориентировки разошлись по патрулям.
— Это всё из-за твоего цинизма, — вдруг сказала Елена, глядя в окно на рассвет. — Ты так сухо ей это вывалил. Как отчет сдал.
— А ты? — Владимир повернулся к ней, его глаза покраснели от бессонницы. — Ты со своим «кудахтаньем». Ты её морально душила все эти годы. Ей просто захотелось сбежать от нас обоих!
Они стояли посреди кухни, готовые вцепиться друг другу в глотки. Казалось, развод уже не имел значения — сейчас они делили не имущество, а вину. И эта вина была тяжелее любой квартиры.
В девять утра в дверь позвонили. Они бросились в прихожую наперегонки. На пороге стояла Юлия. Бледная, с темными кругами под глазами, в той же толстовке, забрызганной грязью снизу.
— Господи! — Елена вскрикнула и попыталась обнять дочь, но та отстранилась.
— Юля, ты где была? — Владимир тяжело дышал, сжимая кулаки. — Мы всю ночь в полиции! Ты хоть понимаешь, что мы пережили?
— Понимаю, — глухо сказала Юля. Она прошла в комнату и села на диван, не снимая обуви. — Простите. Телефон сел, зарядку забыла.
— Где ты была? — повторил отец.
— Просто гуляла. Потом у Вики была. Мам, ты ей звонила, наверное, поздно, а я её попросила сказать, что меня нет. Хотела побыть одна.
— Ты хоть представляешь, что я передумала? — Елена зарыдала, закрывая лицо руками. — Я думала, тебя… что ты...
— Что я с собой что-то сделала из-за вашего развода? — Юля подняла на них глаза. В них не было прежней иронии, только бесконечная усталость. — Да, мне было плохо. Я притворялась. Я хотела быть сильной, чтобы вы не чувствовали себя виноватыми. Но ночью накрыло. Поняла, что всё, дома больше нет. Нет того места, где всё понятно и стабильно.
Владимир подошел к ней и неловко положил руку на плечо.
— Юль, ну ты чего... Мы же остаемся родителями.
— Пап, не надо этих лозунгов, — она сбросила его руку. — Пожалуйста. Я вернулась, со мной всё в порядке. Дайте мне поспать.
Она ушла в свою комнату и закрыла дверь. Впервые в жизни — на замок.
***
Следующие две недели превратились в странный, заторможенный сон. Владимир всё-таки уехал к другу, но звонил по пять раз в день. Елена ходила на работу, как автомат, а по вечерам пыталась разговорить дочь. Но Юлия замкнулась. Она стала какой-то подозрительно тихой, часто уходила, возвращалась поздно.
— Она нам мстит, — говорила Елена мужу по телефону. — Она специально делает так, чтобы мы дергались.
— Или у неё кто-то появился, — отвечал Владимир. — Друг, парень... Слушай, Лен, может, нам пока повременить с разделом квартиры? Давай подождем месяц, пусть она привыкнет.
— Не знаю, Володь. Кажется, мы уже ничего не исправим.
Однажды вечером, когда Елена вернулась из магазина с полными сумками, она застала Юлию на кухне. Та сидела у окна, глядя на закат, и даже не обернулась на шум.
— Юль, я там йогуртов купила, как ты любишь. И фруктов.
— Спасибо, мам. Мне не хочется.
— Слушай, — Елена поставила сумки на пол. — Нам надо поговорить. Ты какая-то не такая в последнее время. Бледная, ешь мало. Что происходит?
Юлия медленно повернулась. В её глазах застыло какое-то странное решение.
— Мам, я беременна.
Мир вокруг Елены качнулся. Пакет с апельсинами выскользнул из рук, и фрукты с глухим стуком раскатились по линолеуму.
— Что? — прошептала она. — Как... когда? Юля, тебе восемнадцать!
— Вот так, — дочь пожала плечами. — Получилось. Я уже всё решила. Сделаю аборт, срок еще маленький.
— Какой аборт?! — Елена закричала так, что из ванной выбежала их кошка. — Ты с ума сошла? Ты понимаешь последствия? В твоем возрасте...
— А что мне делать? — Юля тоже сорвалась на крик. — Ражать? Куда? В эту квартиру, которую вы собрались пилить? Чтобы ребенок с рождения знал, что его родителям друг на друга плевать? Нет уж, спасибо!
Елена дрожащими руками набрала номер Владимира.
— Приезжай. Срочно. У нас катастрофа.
Через сорок минут они сидели втроем на той же кухне, где когда-то принимали решение о разводе. Владимир выглядел так, будто его переехал грузовик.
— Кто он? — глухо спросил он.
— Какая разница, папа? — Юля смотрела в пол. — Вы его не знаете.
— Я спрашиваю — кто отец ребенка? — Владимир ударил ладонью по столу. — Он знает? Он готов нести ответственность?
— Он иностранец, — вдруг выдала Юлия. — Мы познакомились на курсах испанского. Его зовут Мигель. Он из очень богатой семьи, у его отца бизнес в Барселоне. Но он скоро уезжает.
— Мигель? — Елена растерянно моргнула. — Какой еще Мигель? Почему ты раньше не говорила?
— А кому говорить? Тебе, которая только о своих переживаниях думает? Или папе, который вещи паковал?
— Подожди, — Владимир потер переносицу. — Если он богатый и из хорошей семьи, почему ты говоришь об аборте?
— Потому что я не хочу быть обузой. Он не знает. Я не хочу навязываться.
— Так, — Владимир встал и начал ходить по кухне. — Никакого аборта. Это исключено. Мы с матерью... мы поможем. Слышишь? Мы всё организуем. Если этот твой испанец приличный человек, мы должны с ним встретиться.
— Он не придет, — быстро сказала Юля. — Он стесняется.
— Значит, заставь его, — отрезал отец. — Или я сам его найду. Ты беременна, Юля. Это наш внук или внучка. Мы не дадим тебе совершить ошибку.
В этот вечер Елена и Владимир впервые за долгое время не спорили. Они сидели в гостиной, обсуждая, как помочь дочери. Развод отошел на второй план. Нужно было спасать Юльку, спасать нерожденного ребенка.
— Знаешь, — тихо сказала Елена. — А ведь это шанс. Нам всё равно придется общаться. Ради неё.
— Да уж, — вздохнул Владимир. — Испанский зять. Вот уж не ожидал.
Через несколько дней Юлия всё-таки согласилась познакомить их с Мигелем. Она была какой-то дерганой, постоянно прятала руки в длинные рукава кофты.
— Мам, только не накидывайтесь на него сразу. Он плохо говорит по-русски.
Они встретились в торговом центре, в фуд-корте. К ним подошел высокий, смуглый парень в дорогом пальто и стильных очках. Он выглядел как модель из журнала.
— Хола, — улыбнулся он, сверкнув идеально белыми зубами. — Меня зовут Мигель. Приятно познакомиться.
Он говорил с сильным акцентом, путая окончания, но держался очень уверенно. Юлия сидела рядом, бледная как полотно, и переводила его слова. Мигель рассказывал о Барселоне, о море, о том, как он любит Юлию и как хочет забрать её с собой.
— Мои родители... они будут очень рады, — переводила Юля. — Он говорит, что в Испании детей обожают. Он хочет, чтобы вы тоже приехали.
— Куда приехали? — удивилась Елена.
Мигель полез в карман и достал конверт. Протянул его Владимиру.
— Это... подарок, — сказал иностранец. — Для мама и папа.
Владимир открыл конверт. Внутри лежали два авиабилета в Барселону и ваучер на проживание в дорогом отеле.
— Ничего себе... — Владимир присвистнул. — Мигель, это очень дорого. Мы не можем принять такой подарок.
— Пожалуйста, — Мигель приложил руку к сердцу. — Это для мир. Для семья. Юля очень грустить из-за ваш... проблем. Я хотеть, чтобы вы увидеть, где мы будем жить.
Елена расплакалась. Ей казалось, что это какое-то чудо. Что этот прекрасный юноша — ангел-хранитель, который пришел, чтобы спасти их разрушенную семью.
— Видишь, — шепнула она мужу, когда Мигель и Юля отошли за кофе. — А ты не верил. Какой парень!
— Да, — Владимир задумчиво вертел билеты в руках. — Слишком идеальный, тебе не кажется?
— Ой, вечно ты во всем ищешь подвох! Просто порадуйся за дочь.
***
До поездки оставалось две недели. Юлия начала готовиться к отъезду, а Елена и Владимир — к своему «дипломатическому визиту». Они даже стали больше разговаривать, выбирая чемоданы и обсуждая, что подарить испанским сватам. Развод застыл на паузе.
Но однажды, за три дня до вылета, Владимир заехал в торговый центр — купить себе новый костюм для поездки. Проходя мимо центрального входа, он замер. У входа стоял парень в дешевой ветровке. Он раздавал листовки, зазывая прохожих в какой-то мебельный магазин. На нем не было ни дорогого пальто, ни стильных очков. Но это был Мигель.
Владимир спрятался за колонну, чувствуя, как сердце начинает колотиться в горле. Он наблюдал, как «испанский гранд» бойко раздает бумажки, перешучиваясь с другими промоутерами на чистом, абсолютно без акцента русском языке.
— Слышь, Санек! — крикнул ему напарник. — Тебе еще много осталось?
— Да две пачки, — отозвался Мигель-Санек. — Ща добью и в клуб, у меня там смена в баре.
Владимир медленно вышел из-за колонны. Он чувствовал, как внутри него закипает холодная, ледяная ярость.
Он не стал подходить. Он поехал домой.
Елена встретила его радостная:
— Володь, я тут платье купила! Посмотри, не слишком яркое для Барселоны?
Владимир молча прошел в гостиную и сел в кресло.
— Где Юля? — спросил он севшим голосом.
— У бабушки, у Ирины Степановны. Сказала, поможет ей там с какими-то делами перед отъездом. А что случилось? На тебе лица нет.
— Нет никакой Барселоны, Лена, — сказал Владимир, глядя в пустоту. — И Мигеля нет. Есть Санек, который раздает листовки у «Метрополиса».
Елена выронила платье.
— О чем ты говоришь? Какие листовки?
Владимир рассказал. Подробно, по минутам. Елена слушала, медленно оседая на диван.
— Но билеты... — пролепетала она. — Билеты же настоящие! Я проверяла на сайте авиакомпании по номеру брони. Откуда у промоутера такие деньги?
— Вот это нам сейчас и предстоит узнать, — Владимир набрал номер тещи. — Алло, Ирина Степановна? Нет, не надо «здравствуйте». Юлю к телефону. Что значит — она вышла? Куда вышла? В магазин? Мы сейчас приедем.
Они ворвались в квартиру Ирины Степановны через двадцать минут. Теща встретила их на пороге, выглядя подозрительно суетливой.
— Ой, а её нет, ребятки... Убежала куда-то.
— Ирина Степановна, — Владимир взял тещу за плечи и заглянул ей в глаза. — Мы всё знаем. Про Санька, про листовки. Где она взяла деньги на билеты?
Старушка вдруг всхлипнула и закрыла лицо передником.
— Ой, беда-то какая... Она же как лучше хотела! Когда вы про развод сказали, она ко мне прибежала, рыдала всю ночь. Сказала: «Бабуль, я их помирю, чего бы мне это ни стоило».
— При чем здесь билеты?! — закричала Елена.
— Она устроилась куда-то... В клуб какой-то ночной. Танцовщицей. Сказала, там платят бешеные деньги чаевыми. И парня этого, студента из общаги, наняла, чтобы он актера сыграл. Билеты сама купила, на свои заработанные. И про беременность... нет никакой беременности, Леночка. Это она всё придумала, чтобы вы вместе сплотились вокруг проблемы.
Елена почувствовала, что ей не хватает воздуха.
— Танцовщицей? — прошептала она. — В ночной клуб? Юля?
— Она синяки прятала, — вдруг вспомнил Владимир. — Помнишь, она всегда в кофтах с длинными рукавами? Я думал — это Мигель её бьет. А это... Боже, в какой клуб она устроилась?!
— Она не сказала... — плакала бабушка. — Сказала только, что это её «последнее дело», заработает на отель и всё. Она сегодня туда ушла, последний раз.
Владимир не стал слушать. Он вспомнил слова Санька-Мигеля: «У меня там смена в баре».
— Лена, быстро в машину! Мы едем в «Метрополис», найдем этого Санька, он скажет, где этот чертов клуб.
Санька они нашли уже в раздевалке. Владимир не стал церемониться — прижал парня к шкафчику так, что тот побледнел.
— Где она? Говори адрес, или я тебя сейчас здесь и закопаю, «испанец» хренов!
— Да я че... я че... — заикался парень. — Это клуб «Красный лев», в промзоне за парком. Она там гоу-гоу танцует. Ребята, я не знал, что там всё так серьезно! Она просто сказала — надо родителей помирить...
Они мчались по ночному городу, нарушая все правила. «Красный лев» оказался убогим заведением с мигающей неоновой вывеской и двумя хмурыми охранниками у входа.
— Сюда нельзя, закрытая вечеринка, — преградил путь огромный детина в кожанке.
— Там моя дочь! — Владимир попытался прорваться, но охранник толкнул его в грудь так, что мужчина отлетел на асфальт, больно ударившись плечом.
— Пошел вон, мужик, пока цел.
Елена закричала, бросаясь к мужу. Владимир поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. В его глазах было столько тьмы, сколько Елена не видела за все двадцать лет их жизни.
— Лена, звони в полицию. Скажи — удержание несовершеннолетней, наркотики, что угодно! — он снова двинулся на охранника. — А ты... ты меня убьешь здесь, но я не уйду.
Завязалась драка. Владимир, никогда не отличавшийся физической силой, сейчас дрался как одержимый. Он получал удары, падал, но снова поднимался. Охранники начали терять терпение. Один из них достал дубинку.
В этот момент издалека послышались сирены. Елена, плача, махала руками патрульной машине, которая случайно проезжала мимо. Полицейские сработали быстро. Через пять минут они уже входили в клуб, а Владимир и Елена бежали следом, игнорируя крики администратора.
Юлию нашли не на сцене. Её нашли в подсобке, запертой на замок. Она сидела на грязном матрасе, обхватив колени руками. Лицо было бледным, под глазом красовался свежий сигяк.
— Юля! — Елена упала перед ней на колени.
Девочка подняла голову. Увидев родителей, она не расплакалась. Она лишь слабо улыбнулась.
— Мам... пап... вы приехали.
— Тише, маленькая, тише... — Владимир подхватил её на руки. Она казалась невесомой.
Позже выяснилось, что владелец клуба, человек по фамилии Быков, заприметил молодую и красивую танцовщицу в первый же вечер. Он не привык слышать «нет», а Юлия, несмотря на свою отчаянную попытку казаться взрослой и циничной, на деле оказалась напуганной девочкой, которая просто хотела заработать на «чудо». Когда она отказалась идти в приватный кабинет, Быков ударил её, а потом приказал запереть, чтобы «остыла и стала сговорчивее». У неё отобрали телефон и два дня держали на одной воде.
В коридоре клуба было шумно. Музыка всё еще гремела, перекрываемая криками полицейских и топотом ног. Владимир нес Юлию к выходу, прижимая её к себе так сильно, словно боялся, что если ослабит хватку, она исчезнет.
— Так, осторожно, — лейтенант Сомов, шедший впереди, придержал дверь. — Скорая на подходе. Мужчина, вы сами как? У вас всё лицо...
— Плевать на лицо, — хрипло отозвался Владимир. — Юля, ты меня слышишь? Потерпи еще немного.
— Пап... — она едва шевелила губами, её голова бессильно лежала на его плече. — Я билеты... в сумке... они настоящие.
— Да бог с ними, с билетами, дурында ты моя! — всхлипнула Елена, бежавшая рядом и на ходу накидывая на плечи дочери свою куртку. — Зачем же так? Зачем в такое болото полезла?
— Вы же... разводитесь, — Юля закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я думала, если будет Испания... если море... вы вспомните. Как в детстве.
На улице ночной воздух обжег легкие. Подъехала карета скорой помощи, озаряя грязные стены промзоны синими вспышками. Врач, заспанный мужчина в помятом халате, быстро осмотрел Юлию прямо в машине.
— Сильное истощение, обезвоживание. Ну и гематомы — на лице, на предплечьях. Жить будет, но в стационар везти надо. Прокапаем, обследуем. Кто из родителей поедет?
— Я поеду! — в один голос выкрикнули Елена и Владимир.
— Место только для одного, — отрезал врач. — Решайте быстро.
— Лена, езжай ты, — Владимир прикоснулся к плечу жены. Его рука дрожала. — Я следом на машине. Заскочу только домой, возьму её вещи, зарядку, воду. И бабушку надо успокоить, а то её кондрашка хватит.
— Хорошо, — Елена быстро забралась в салон скорой. — Володь... спасибо тебе.
Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и посмотрел, как машина с сиреной скрывается за поворотом. В этот момент он чувствовал себя так, словно из него вытащили все кости. Ноги подкашивались, а разбитая губа начала нещадно пульсировать болью.
К больнице он приехал через час. В приемном покое было тихо и пахло хлоркой. Елена сидела на жестком пластиковом стуле, обхватив плечи руками.
— Ну что? — Владимир поставил рядом с ней сумку с вещами.
— Спит. Поставили капельницу с глюкозой и чем-то успокаивающим. Врач сказал, что физически она восстановится быстро. А вот что в голове... — Елена подняла на мужа глаза, полные боли. — Мы ведь её чуть не потеряли, Володь. По-настоящему.
Владимир сел рядом, тяжело вздохнув.
— Мы идиоты, Лена. Оба. Заигрались в свою «цивилизованную свободу». Думали, что если мы не орем друг на друга при ребенке, то всё окей. А ребенок в это время по клубам на билеты в Барселону зарабатывает, чтобы нас спасти.
— Она же ведь и правда всё это придумала... — Елена горько усмехнулась. — И беременность, и Мигеля этого. Даже Саньку, наверное, из своей заначки заплатила. А мы — как слепые котята. Поверили в сказку, потому что так было проще.
— Знаешь, что самое паршивое? — Владимир посмотрел на свои сбитые костяшки. — Я ведь когда на этого Санька смотрел, в глубине души радовался. Думал: ну вот, пристроили девку, богатый зять, жизнь в Испании. Проблема решена. А проблема-то была здесь. В нас.
Они просидели в коридоре до рассвета. Иногда мимо проходили медсестры, шурша халатами, где-то за стеной надрывно кашлял старик. Это время в тишине, среди кафельных стен, стало для них важнее, чем все разговоры последних лет.
***
Утром к ним вышла лечащий врач.
— Ваша дочь пришла в себя. Хочет видеть обоих. Только, пожалуйста, без драм и допросов. Ей сейчас нужен покой и поддержка, а не выяснение отношений.
Они вошли в палату на цыпочках. Юля лежала под белой простыней, казавшейся еще белее её лица. Синяк под глазом теперь стал иссиня-черным, но взгляд был ясным.
— Привет, — прошептала она. — Вы еще не улетели?
— Какая Барселона, Юлька... — Владимир подошел к кровати и взял её за руку. — Никуда мы не полетим. Мы здесь.
— Простите меня, — она шмыгнула носом. — Я такую кашу заварила. Хотела как в кино — хэппи-энд, титры, все обнимаются. А получилось...
— Получилось так, что мы поняли, какие мы дураки, — Елена присела на край кровати, поправляя дочери подушку. — Бабушка твоя уже все пороги оббила, рвется к тебе. Мы её пока дома оставили, она там пироги печет, наверное, от нервов.
— Бабуля классная, — улыбнулась Юля. — Она единственная меня не судила. Сказала: «Раз хочешь бороться за семью — борись, я прикрою».
— Мы с ней еще поговорим о методах воспитания, — строго сказал Владимир, но в глазах его плясали искорки. — Так, героиня, слушай план. Сейчас ты отсыпаешься, отъедаешься. Полиция этого Быкова уже закрыла, Санек-Мигель дает показания. Клуб этот прикроют к чертям собачьим.
— Пап... а как же развод? — Юля посмотрела на родителей с надеждой и страхом.
Елена и Владимир переглянулись. Между ними словно проскочил невидимый ток — воспоминание о том, как они вместе врывались в тот клуб, как Владимир дрался за неё, как Елена рыдала в скорой.
— Мы решили повременить, — тихо сказала Елена. — Заявление мы... мы заберем. Нам надо во многом разобраться. Но теперь мы будем делать это не в ЗАГСе, а дома. Все вместе.
Юля закрыла глаза и выдохнула, словно с её плеч сняли огромную плиту.
— Значит, билеты можно сдать?
— Сдадим, — кивнул Владимир. — А на эти деньги купим тебе нормальный ноутбук, а то твой старый уже только для пасьянсов годится. И никаких клубов, Юля! Если увижу тебя ближе чем в километре от шеста — выпорю, несмотря на совершеннолетие.
— Договорились, — слабо рассмеялась дочь.
***
Прошел месяц. Владимир нашел новую работу — его пригласили в крупный стартап на должность ведущего разработчика. Теперь он снова пропадал за мониторами, но каждый вечер в семь часов ровно выходил из кабинета, чтобы поужинать с семьей. Елена вернулась к своему обычному состоянию — заботливой и немного суетливой матери, но из её голоса исчезли те стальные, холодные нотки, которые так пугали Владимира.
Юлия быстро восстановилась. Синяки сошли, а вместе с ними ушла и та напускная дерзость, за которой она прятала свою боль. Она вернулась в университет и теперь каждый свободный вечер проводила дома, словно боясь пропустить хоть мгновение этой новой, хрупкой гармонии.
В ту субботу на кухне было особенно шумно. Ирина Степановна, пришедшая в гости, руководила процессом приготовления яблочного пирога.
— Леночка, ну кто так тесто месит? Оно же нежное должно быть, как пух! — поучала она дочь. — Вот Юлька, смотри, как у неё получается. Талант!
— Бабуль, ты просто хочешь, чтобы я за тебя всю грязную работу делала, — смеялась Юля, присыпая стол мукой.
Владимир зашел на кухню, привлеченный запахом корицы.
— О, опять производство углеводов в промышленных масштабах?
— Садись давай, «критик», — Елена поставила перед ним чашку чая. — Пирог через десять минут будет готов.
Владимир притянул жену к себе за талию. Она не отстранилась, как раньше, а лишь уютно прижалась к его плечу.
— Знаешь, — негромко сказал он ей на ухо. — Я тут смотрел ту папку с документами... Ну, ту самую.
— И что? — Елена замерла.
— Сжег. Вчера в гараже. Как-то... неактуально стало.
Елена улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Мам, пап, вы там не обнимайтесь, а то пирог подгорит! — крикнула из-за стола Юля, хитро прищурившись.
— Не подгорит, — отозвался Владимир. — У нас теперь отличная система пожаротушения. Семейная.
Юлия смотрела на родителей и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её безумный, опасный, совершенно дурацкий план сработал. Не так, как она представляла — без моря и испанских песен, — но зато по-настоящему. Она знала, что впереди у них будет еще много трудностей, споров и, возможно, обид. Но теперь она была уверена: дверь в этой квартире больше не будет закрываться на замок.
— Слушайте, — вдруг сказала Юля, отрезая первый кусок пирога. — А может, нам летом всё-таки поехать в Испанию? Только уже по-настоящему. Накопим и поедем. Я даже язык подучу.
— В Испанию? — Елена рассмеялась. — Ну, если только без «Мигелей».
— И без танцев! — добавил Владимир, подмигивая дочери.
— Исключительно культурная программа! — торжественно пообещала Юля.
Ирина Степановна довольно кивнула, отхлебывая чай из блюдечка.
— Вот и славно. Жизнь-то она такая... иногда надо в подвал попасть, чтобы понять, как хорошо там, на поверхности...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.