Shout. 1993. #1
Плюс его версия того, что произошло с CRUE, в эксклюзивном интервью для SHOUT!
Автор: Чарри Фоглио
Последний раз мне удалось толком поговорить с Винсом Нилом в самолете в Советский Союз в 1989. Мы провели большую часть полета, смеясь над прошлыми костюмами на Хэллоуин и над тем, как он выглядел в образе Снупи. И по сей день это легко представить. Он очень забавный человек, если вам не посчастливилось с ним встретиться. Удивительно простой, добрый и, очевидно, воодушевленный тем, что готовит ему жизнь в этом году.
Мы снова одни в лаунже студии Rumbo Recorders в Южной Калифорнии, на этот раз с диетической колой и диктофоном. Мне посчастливилось услышать кое-что из нового альбома. Те несколько треков, которые он поставил, вызвали у меня огромное чувство гордости. Я не уверен, что многие смогли бы так успешно выбраться из ситуации, в которую он попал. Здесь точно есть чему поучиться, и, вероятно, урок получится многогранный.
В этом интервью Винс Нил рассказывает о том, что произошло после распада, что он чувствует по этому поводу и каковы его планы на недавно созданную группу VINCE NEIL BAND. Как вы вскоре узнаете, старый Снупи надеется закопать несколько костей.
Ты разговаривал с Никки, Томми или Миком после ухода?
– Нет, мы не обменялись ни единым словом.
Я слышал, что они посчитали, будто приняли неверное решение, уволив тебя.
– Я это тоже слышал (смеется). Но я не знаю, что на это сказать, не знаю, говорили они это или нет. Если даже и говорили... кто знает. Они продолжают заниматься своим делом, прямо сейчас записывают альбом, так что посмотрим, что будет.
Это правда, что они были изрядно напуганы тем, что сингл You’re Invited… вышел так скоро после раскола?
– О, да. То видео очень сыграло мне на руку. Думаю, на тот момент они больше всего хотели просто избавиться от меня на какое-то время.
Они утверждали, что одной из причин разрыва стали твои гонки. Ты вообще садился за руль гоночного авто с тех пор, как все это случилось?
– Гоночный сезон начался в прошлом апреле, в самый разгар событий, так что я успел поучаствовать всего в четырех заездах, а потом у меня не было времени. Сбор группы и сочинение песен просто не оставили мне времени на вождение. Так что пришлось задвинуть это на второй план. Я немного гонял, просто чтобы подготовиться к следующему сезону. Но, знаешь, я прочитал пресс-релиз, где они заявили, – хотя я ушел сам – что меня уволили за пьянство, гулянки и создание проблем. Это полная чушь. Мы все гуляли, тусовались и бухали. Я не был ни лучше, ни хуже любого другого из них... это была просто отговорка.
Что ж, какова бы ни была причина, теперь ты в другом положении. Надеюсь, в том, где ты будешь счастлив. Должно быть, круто создавать собственные песни?
– Это великолепно. Мне нравится. Словно внутри меня произошел мощный творческий взрыв, когда все это навалилось. У меня отличные идеи для клипа и обложки альбома. И что круто – мне не нужно ни с кем это обсуждать (смеется). Если я захочу на обложку клоуна или собаку, прыгающую через обруч, я это получу. Здорово, что я могу выражать себя так, как хочу.
Ты был уверен, что сможешь?.. Ну, в смысле, взять бразды правления в свои руки.
– Да, я уже долго это чувствовал. Я знал, что где-то там для меня есть что-то еще и что я должен что-то сделать, просто не мог это нащупать. Например, что касается текстов песен, то Никки хотел, чтобы его знали как единственного автора песен, хотя не все он сочинял самостоятельно. Все песни были написаны в соавторстве, но тексты писал он один. Теперь же я получаю огромное удовольствие, сочиняя тексты, это очень весело. Мы написали тонну материала для этой пластинки, и многие вещи в итоге не попали на альбом, хотя были хорошими. Странно, ведь обычно переживаешь, что песен не хватит, но я с этим не столкнулся.
Было ли использовано что-то из прошлого? Из старых запасов?
– Не совсем. Есть одна песня, которую я написал прямо перед разрывом с MÖTLEY, так что я достал ее из загашника и записал – Fine Fine Wine. Кроме того, у меня дома имеется 24-дорожечная студия, так что я могу реализовывать любые идеи... это очень непривычно. То ли я только просыпаюсь, то ли собираюсь заснуть... моей голове больше не нужно ни о чем беспокоиться, поэтому идеи начинают приходить сами собой. Знаешь, как бывает, когда не можешь уснуть ночью, потому что о чем-то думаешь? Для меня это странно, но теперь в голове начинают крутиться музыка и мелкие идеи. Иногда я держу под рукой карандаш и бумага у кровати, а иногда просто бегу вниз в студию. Раньше со мной такого никогда не случалось, это очень круто. А в другой раз я такой: «Да уходите уже, мне больше не нужно песен! Мне нужно поспать!»
Происходили ли какие-то странные события во время записи этого альбома?
– Нет, ничего особенного. Но на нем есть вещи, которые я всегда хотел сделать. Например, баллада под названием Forever, которую я написал о Шариз (жене), очень здоровская. Песня The Edge о гонках, и она имела все шансы не попасть на альбом – выбор стоял между ней и еще двумя песнями. В итоге все сложилось очень хорошо.
Последний вопрос о MOTLEY: ты когда-нибудь думал, что этому придет конец?
– Нет, Чарри, не думал. Я считал, что мы будем вместе вечно. Я всем сердцем верил в это, так что для меня разрыв стал настоящим шоком. С одной стороны, я просто не мог представить наш распад, и не мог представить замену кого-то из участников, если бы кто-то ушел. Это уже не MOTLEY, впрочем, они уже много лет как перестали ими быть.
Когда ты собирал группу, ты скучал по той дружбе, которая была у вас в MOTLEY? Ты хотел найти нечто подобное снова или решил забить и сосредоточиться на бизнес-аспекте, чтобы не обжечься снова?
– Нет, я совсем не пошел по пути бизнеса. Каждый из парней в группе – отличный человек, мы прекрасно ладим. Здесь вообще нет места эгоизму, даже в случае со Стивом Стивенсом! Когда я впервые встретил его, я переживал по этому поводу, потому что мы очень разные. Он типичный ньюйоркец, всю жизнь прожил там на улицах. И тут я из Южной Калифорнии: «Эй, чувак, надень шорты!» Мы абсолютно разные, но между нами возникла какая-то связь. Мы большие друзья, и мне весело быть в одной группе с ним и остальными ребятами. У Робби, Вика и Дэйва нет такого опыта гастролей, как у нас со Стивом за столько лет туров и выпуска пластинок. Но это по-своему забавно. Особенно с Робби: он видит свое фото в газете и приходит в восторг. Я смотрю на него и смеюсь – здорово проживать это заново.
Это просто очень странно. MOTLEY всегда выглядели как единая сила. Казалось, между вами была неразрывная связь. И, ко всеобщему удивлению, она разорвалась.
– Забавно. Ты ранее упомянул о деловой стороной вопроса. Об этом, конечно, нужно помнить, но, по сути, именно это, как я чувствую, и развалило MÖTLEY CRÜE – все стало слишком завязано на бизнесе, и люди стали жадными.
Сколько еще денег может хотеть человек?
– Очевидно, мою четверть! (смеется) Я хочу быть в группе с друзьями. Я не хочу быть диктатором или типа того. Я хочу вклада от каждого. За мной будет последнее слово, но каждый будет участвовать в процессе и знать, что происходит. На создание того, что у нас было, ушли годы, и я не жду, что это случится в один миг.
Все это изменило твой ход мыслей?
– У меня есть одна из этих записных книжек-компьютеров. Сейчас покажу. Внутри я запрограммировал девиз, который пришел мне в голову однажды ночью. И каждый раз, когда я открываю ее, он высвечивается. Там сказано: «Если ты сам не сделаешь так, чтобы это произошло, это не произойдет». Вот по такому принципу я сейчас и живу. Если ты сам не сдвинешь дело с мертвой точки, чувак, ничего не случится. Вещи не придут к тебе сами, ты должен пойти и сделать это, ты должен выкладываться.
У тебя была такая же философия в MOTLEY?
– И да, и нет. В MOTLEY я мог положиться на других парней. Когда все рухнуло, у меня остался только я сам. У меня не было лейбла, не было адвоката, не было менеджера, никого... только я. Мне пришлось собирать все по кусочкам самому.
А потом, после всего этого, в конце прошлого года умер твой менеджер Брюс Берд.
– Это было ужасно. Он был замечательным парнем и отличным другом, все произошло так быстро. Этот альбом – не только для меня, но и для него тоже. Это то, что мы оба очень хотели сделать. Альбом посвящен ему.
А что насчет Фила Суссана? Он был первым участником группы, который пришел, и первым, кто ушел. Что случилось?
– Мы с Филом дружим уже очень долго. И, как ты сказал, он был первым парнем в группе, потом мы взяли Вика, Робби и Стива. Мы с Филом написали большую часть песен для альбома вместе, но когда пришло время записываться, он просто не вписался в общую картину. Мы по-прежнему друзья, между нами нет никакой вражды. Просто не сложилось. Он фантастический бас-гитарист, просто не подходящий для этой конкретной группы.
Кого ты взял на его место?
– Видишь ли, как вышло: когда я нанял Робби, он был бас-гитаристом, который немного играл на ритм-гитаре. Он был отличным парнем и моим шурином. Так что он всегда был рядом, и я его знал. Он был забавным, и он мне очень нравился. Я хотел его в группу, но Фил играл на басу, поэтому Робби перешел на ритм-гитару. Мы искали бас-гитариста, но не могли найти именно того, кого хотели. Тогда я спросил его, не против ли он вернуться на бас, и он с радостью согласился. Это отлично сработало, потому что как бас-гитарист он лучше, чем гитарист. Проблема с поиском другого гитариста заключалась в том, что мне нужно было найти кого-то, кто мог бы соответствовать Стиву. В итоге я нанял парня по имени Дэйв Маршалл, который играл в FIONA.
Тебя не беспокоила репутация Стива Стивенса – скажем так, немного темпераментного человека? Из тех, кто считает: «Либо по-моему, либо никак».
– Так про меня говорят! (смеется) Как только я впервые поговорил со Стивом по телефону, я понял, что он – тот самый парень. А когда он пришел на репетицию, в нем вообще не было эгоизма. Он отличный парень и невероятный гитарист. Это может прозвучать странно, но кажется, что нам просто суждено было быть вместе.
В заключение: есть ли какие-то мечты, которые ты хочешь осуществить в этом году?
– Альбом номер один было бы неплохо, и, может быть, шанс получить American Music Award в номинации Лучший новый артист. Просто быть успешным и счастливым в этом деле было бы хорошим началом.
Ты планируешь какую-нибудь месть в этом году?
– Обязательно! (смеется)
Читайте больше в HeavyOldSchool