...Вот как Маркс выражает эту мысль в работе "К критике гегелевской философии права": "Функции и сферы деятельности государства связаны с индивидами (государство является действенным только через посредство индивидов), но с индивидом не в качестве физического, а в качестве государственного индивида, они связаны с государственным качеством индивида. … через существенное качество этой личности. Они – естественное действие её существенного качества. … государственные функции и сферы деятельности представляют собой человеческие функции; … сущность "особой личности" составляет … не её абстрактная физическая природа, а её социальное качество, и … государственные функции … – не что иное, как способы существования и действия социальных качеств человека."[К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т.1, стр.242] И далее Маркс требует: "… показать государство как высшую действительность личности, как высшую социальную действительность человека".[Там же, стр. 262-263.]
Противоречит ли подобный подход марксистским определениям государства как аппарата организованного насилия одного класса над другим? Нет, не противоречит никоим образом; наоборот, все эти разнонаправленные, на первый взгляд, положения в совокупности прекрасно "монтируются" в единую и стройную, грандиозную по своей масштабности социально-философскую концепцию. Суть проблемы здесь в том, что ведь государственный строй исторически развивается, и в продолжение всей протекшей истории,– а основоположники марксистского учения характеризовали её как ПРЕДЫСТОРИЮ человечества, подлинная история начнётся только с коммунизмом,– в продолжение всей протекшей истории государство вовсе не было "высшей действительностью личности" для КАЖДОГО индивида: оно являлось "высшей социальной действительностью" всегда лишь для ЧАСТИ членов общества. И эта часть общества, которая в неразвитых исторических условиях добивалась для себя социальной самореализации за счёт и в ущерб другой его части,– она и образовывала то, что принято называть господствующим классом. А поскольку объективное, "естественное" право на социальную самореализацию при посредстве системы общественных институтов всегда имели ВСЕ, но не одни лишь избранные,– то и получалось, что самореализация "избранных" могла держаться только на насилии над всеми прочими, аппаратом же такого насилия как раз и оказывалось государство.
Соответственно, и отношение к государству на протяжении веков было двойственным. Как аппарат насилия оно, понятно, вызывало неприятие и ненависть, ибо люди видели в этой его деятельности именно насильственное отторжение, отчуждение их от их собственной объективной сути. Но инстинктивно люди чувствовали и другую сторону вопроса: что в этом отторжении государство так же, если не в большей мере, насилует и свою собственную природу, и задача состоит не в том, чтобы уничтожить государство в принципе, а в том, чтобы отбросить его исторически преходящий облик, проникнуть в него, овладеть им и сделать его тем, чем ему и положено быть,– органом всеобщего сущностного самовыражения.
Маркс пишет: "... государство существует лишь как политическое государство. Целостность политического государства есть законодательная власть. Принимать участие в законодательной власти значит поэтому принимать участие в политическом государстве, значит выявлять и осуществлять своё бытие как члена политического государства, как члена государства. Следовательно, желание всех в отдельности принимать участие в законодательной власти есть не что иное, как желание всех быть действительными (активными) членами государства, желание достигнуть политического бытия, или выявить и активно утвердить своё бытие как политическое."[Там же, стр.357]
Вспомним, что термины "политический", "политика" происходят от древнегреческого слова "полис", как раз и означавшего "государственность", "разумная коллективность",– естественно, в том специфическом и ограниченном облике отдельного города, "полиса", который был тогда доступен человечеству. И здесь Маркс перекликается с другим гением социально-философской мысли – Аристотелем, который классифицировал людей по признаку их участия или неучастия в делах государства, и те, кто участвует в делах своего государства, назывались – "политикос", человек политический, или человек нормальный, как он должен быть по своей природе. Тем же, кто в делах государства не участвует, было дано название – "идиотикос". Т.е., первоначальный смысл слова "идиот" – это человек, не принимающий участия в политике, в государственном деле.
Среди прочего раннебуржуазного "идейного" хлама, который у нас сегодня повытаскивали из сундуков и усиленно навязывают общественному мнению, далеко не последнее место занимает теория разделения общества на, так сказать, политический сектор и обособленный от него гражданский сектор. Из вышеизложенного хорошо видно, что противопоставление "гражданского общества" "государству" – это попросту псевдонаучная фетишизация того НЕНОРМАЛЬНОГО для человека состояния, в котором он пребывал в течение всей своей предыстории, когда основная масса индивидов не могла выразить себя в своей изначальной общественной предназначенности и природе, когда индивиды, чувствуя себя объективно призванными к участию во всей полноте общественной жизни, общественных дел, в то же время неизменно натыкались на глухую перегородку, их от решения общественных дел отторгавшую. Думается, любому грамотному марксисту с первого взгляда ясен буржуазно-апологетический характер подобных "теорий", силящихся доказать, что рядовой член общества должен быть "деполитизирован", ограничен "гражданскими" рамками, занят своими частными делами, политику же за него призваны творить другие. Никаких иных целей, кроме казуистического оправдания и увековечения классового господства буржуазии, все эти мудрствования не преследуют.
Стало быть, всемирноисторическая задача человечества,– в рассматриваемом плане,– это низвергнуть государство как орган подавления одного класса другим, но в невиданной ещё до сих пор мощи вознести и раскрыть его как орган всеобщего, подлинно коллективного САМОУТВЕРЖДЕНИЯ ВСЕХ И КАЖДОГО, самоутверждения каждого индивида, без каких-либо изъятий, в его объективно ему принадлежащем качестве родового, общественного существа. Вот это последнее состояние Маркс и определяет как ДЕМОКРАТИЮ в собственном смысле этого слова. Т.е., в общей социально-философской концепции марксизма демократия как таковая – это, фактически, атрибут и форма существования лишь КОММУНИСТИЧЕСКОГО общественного устройства.
"Во всех отличных от демократии государственных формах,– пишет Маркс,– государство ... является господствующим моментом без того, чтобы государство действительно господствовало, т.е. без того, чтобы оно материально пронизывало содержание остальных, неполитических сфер."[К.Маркс и Ф.Энгельс, ук. соч., стр. 253.] Такое государство,– господствующее "без того, чтобы оно действительно господствовало, материально пронизывало собою содержание остальных, неполитических сфер",– Маркс называет "абстрактным политическим государством".[К.Маркс и Ф.Энгельс, ук. соч., стр. 324.] По сути, это все без исключения классовые государства нашей предыстории,– государства, ещё противопоставляемые "гражданскому обществу".
"В демократии государство, как особый момент, есть только особый момент, как всеобщее же оно есть действительно всеобщее ..." "В демократии абстрактное государство перестаёт быть господствующим моментом." "Французы новейшего времени это поняли так, что в истинной демократии политическое государство исчезает."[Там же, стр. 253.]
ТАКИМ ОБРАЗОМ, мы добрались до исторических корней теории, "исчезновения" или "отмирания" государства и можем всесторонне убедиться, что она есть ровно половина – причём, как говорится, "меньшая половина" – того, что вообще должно быть по данному вопросу сказано с марксистской точки зрения. Второй половиной истины является то, что с упразднением прежнего "абстрактного государства" будет упразднено и прежнее "гражданское общество". Государство материально пронижет собою содержание "гражданских" сфер и станет "действительно всеобщим", а "гражданка" утратит своё отчуждённое, частное бытие и достигнет,– как формулирует Маркс,– политического бытия, или сделает политическое бытие своим действительным бытием.[Там же, стр. 354.]
И Маркс, подытоживая своё решение проблемы, выдвигает "... требование такого государственного строя, который заключает в себе самом, в качестве определяющего начала и принципа, способность прогрессировать вместе с развитием сознания, прогрессировать вместе с действительным человеком. Но это возможно только при условии, если "человек" стал принципом государственного строя." "... необходимо, чтобы движение государственного строя, его прогрессивное движение стало принципом государственного строя, следовательно, чтобы принципом государственного строя стал действительный носитель государственного строя – народ. Самый прогресс и есть тогда государственный строй." [Там же, стр. 240, 284.]
В советском обществоведении не принято было называть политическую структурность коммунистического общества "государством", для её обозначения применялся термин "коммунистическое общественное самоуправление".[См., напр., Программа Коммунистической партии Советского Союза. Госполитиздат, 1962, стр.109.]
Но,– как явствует из всего предыдущего изложения,– "коммунистическое самоуправление", это не прекращение существования государства, а его переход на новую, качественно высшую ступень исторического развития. Коммунистическая управленческая структурность – не отсутствие государства, но скорее некое "сверхгосударство", "метагосударство".
"Сверхгосударство" коммунизма вполне может быть охарактеризовано как "всенародное государство", ибо Маркс прямо указывает, что его определяющим началом и принципом должен стать не интерес того или иного класса, а потребности личностной самореализации "действительного человека", каждого индивида просто как частицы народа. Это хорошо перекликается и "стыкуется" с ленинской идеей ПОГОЛОВНОГО УЧАСТИЯ В УПРАВЛЕНИИ при коммунизме.