«Звёзды так сошлись». Артист Белгородского театра кукол отметил творческий юбилей
«БелПресса» рассказывает об актёрской удаче и жизни вне театра Бориса Егорова
В этом году Борис Егоров отметил сразу две юбилейные даты – собственное 65-летие и 35 лет на сцене Белгородского театра кукол. Отметил встречей со зрителем, сыграв в спектакле «Предложение».
«Приезжайте – посмотрим»
Артист признаётся: подсчётом того, скольким героям спектаклей он дал жизнь на белгородской сцене, никогда не задавался. Но такая цифра есть: за 35 лет работы в театре кукол в его творческой биографии более 80 ролей – от комедийных до драматических персонажей.
Борис Егоров родом из Баку. Там же сделал первые шаги в профессии – почти два года играл в Азербайджанском государственном театре кукол им. А. Шаига, а затем поступил в Саратовское театральное училище им. Слонова на кукольное отделение. Со стороны обывателя кажется, что это не самый типичный в актёрской профессии путь.
«Тогда театру нужны были молодые, свежие силы. Меня знакомый встретил: «Пойди, покажись главному режиссёру». Показался – взяли. Два года проработал, на третий год пошёл в Саратовское училище, после него обратно вернулся, они даже для меня место держали в труппе. Ещё в армии отслужил в промежутке, как всегда бывает», – вспоминает Борис Егоров.
Там же он впервые взял в руки театральную куклу.
«Тебе дали её показали, как работать – делаешь так и так. Сначала было тяжело, а потом я понял, что живой человек на сцене никогда не сделает всего того, что делает в его руках кукла, – делится артист. – Когда я ближе познакомился с театром кукол, понял, что возможности здесь даже шире, чем в драме. Поэтому в Саратовском театральном училище окончил кукольное отделение».
Уехать из Баку вместе с семьёй его заставил начавшийся межэтнический конфликт. Строить жизнь на новом месте решили в Белгороде.
«С женой поискали место, связались с тогдашним режиссёром театра кукол Ириной Лебедевой. Она сказала: «Приезжайте – посмотрим». Посмотрел и на 35 лет остался», – рассказывает артист-кукловод.
«За вредность и люблю!»
Так он отзывается о наиболее близкой ему кукле – марионетке.
«Все куклы у меня любимые, но чуть больше люблю марионетку, – говорит Борис Егоров. – Но её любишь и боишься. Ведь она очень вредная кукла, никогда не знаешь, как себя завтра поведёт, может быть, возьмёт, и не так руку нитью поднимет. От чего так случается, не знаю. Может, за вредность я её и люблю!»
Понять, почему у куклы-марионетки такой строптивый характер, он не смог до сих пор:
«У меня такое ощущение, что такая кукла требует бережного к себе отношения: «Вот любите меня, а я вам всё: станцую, спою, что хотите, сделаю». Немножко колдовская такая она кукла».
А теперь чуть-чуть закулисья. Безусловно, режиссёр спектакля и работающий над ним художник в первую очередь решают, как должна вести себя на сцене та или иная кукла. А дальше она оживает в руках артиста.
«Всё идёт от задачи – что должна сделать кукла. У нас технический вид искусства, в отличие от драмы. В кукле больше техники, но такой, которая работает на образ и которую воспринимает зритель. То есть это немного такой обман зрителя – немножко чародейства», – делится мыслями Борис Егоров.
«Кукла – такой же партнёр на сцене»
От разговора о куклах – к разговору о любимых ролях. Борис Юрьевич улыбается: знаковых, по его мнению, спектаклей в его судьбе было немало. И с ходу называет «Цирк Шардам» и его Вертунова в нём, постановку «Любовь дона Перлимплина» и своего же дона Перлимплина, спектакль для взрослых «Грешневая каша», где Борис Егоров исполнил роль Матвея Стрельцова. И, конечно, вспоминает «Предложение», где выходит на сцену в роли Степана Степановича Чубукова.
Его герои – яркие, смешные и ироничные, лиричные и драматические. В одних спектаклях в его руках оживают куклы, а сам артист скрыт за плотной ширмой. В других он вместе с куклой, равноценным партнёром, как говорит артист, выходит на сцену или играет живым планом, то есть без куклы.
«Люблю живой план, когда он оправдан и тоже связан с куклой. Потому что в той же «Грешневой каше» на сцене – живой человек, а рядом стоит кукла. И можно сыграть отношение к кукле, а кукла сделает какой‑то поворот головы – и она как бы отвечает. Театр кукол – это больше брехтовский театр, то есть: я, он, моё отношение, его отношение ко мне, – рассказывает артист. – «Грешневая каша» так и выстроена, по существу – это очень хороший брехтовский спектакль, где нужно сыграть отношение к кукле. Она такой же партнёр, который с тобой работает, как и ты с ней. Вот это – такая же тайна театра кукол».
К слову говоря, в Белгородском театре кукол Борис Егоров в своё время попробовал себя в ещё одной роли – режиссёра – и поставил спектакль «Сказки дядюшки Римуса».
«Это был просто эксперимент над самим собой: смогу ли? Да, смог. Братец Кролик, братец Лис – хорошая работа, которая прожила какое‑то время в театре, а потом, как и любой спектакль, ушла со сцены, – вспоминает он. – А куклы из него лежат у меня дома».
Театр для маленьких и больших
На каждом спектакле для детей в зале – особый зритель: маленький, готовый с искренностью воспринимать всё, что происходит на сцене, и очаровываться волшебным для него миром кукол. Вместе с детьми приходят и их родители, которых артисты тоже должны увлечь в сказку.
«Вот сейчас был спектакль для маленьких и больших – «Приключения рыцаря Лионеля», и чей‑то папа сидел в зале, хлопал. Кукла прежде всего завораживает зрителей, и, даже когда взрослый начинает смотреть спектакль, он заинтересовывается: «А что там происходит на сцене? А как это у них получается?». И начинает смотреть спектакль внимательно, – говорит Борис Егоров. – Тем более в любой сказке, даже самой детской, для ребёнка существует просто текст, а для взрослого – подтекст».
Он цитирует знаменитого режиссёра Сергея Образцова:
«Театр кукол – тот вид искусства, который работает для всех».
Менялись ли за годы его работы в театре кукол зрители? Безусловно, да.
«Я сказал, что театр кукол удивляет ребёнка. А сейчас их труднее удивлять, потому что они всё видели, всё знают. Чем можно сегодняшнего ребёнка удивить? Да только тем, что здесь всё настоящее, здесь и сейчас, и не нужно, чтобы это увидеть, касаться экрана телефона. Очень приятно, когда ребёнок перед входом в зрительный зал просил телефон у родителя, а потом – раз, и он стал ему не нужен. Потому что он увидел стены, сцену: «Ой, а что это такое? Это же настоящее!» – говорит Борис Егоров. – В эту сторону зритель поменялся – удивлять стало труднее. А когда было легко удивлять?»
Папа и дедушка – за кулисами
На вопрос, какое главное качество для артиста-кукольника, он отвечает так:
«Любить куклу, любить свою профессию. И относиться спокойно к тому, что люди иногда говорят: «Ой, театр кукол – это что‑то несерьёзное». Значит, чего‑то хорошего они ещё не увидели».
Были ли у Бориса Егорова мечты сыграть ту или иную роль?
«Так у меня получалось, что я не то чтобы хотел… Всё хорошее приходило само собой. Звёзды так сошлись, а я не возражал», – говорит артист.
Теперь – о жизни вне сцены. У Бориса Юрьевича две дочери и четверо внуков. Разумеется, все они, пока кроме самой младшей внучки, которой полтора года, бывали на спектаклях папы и деда.
«Дочери были так воспитаны, что кричать из зрительного зала «Папа, я тебя узнала!» было нельзя. Папа начинался уже после окончания спектакля, когда можно было зайти в актёрскую, – рассказывает Борис Егоров. – И внуки сейчас не кричат на спектакле: «Деда!» Они потом говорят: «Деда, мы знаем, что это был ты». Это театральные дети, так они приучены себя вести, как говорится, всё с молоком театра впитывается».
Есть у артиста и ещё хобби – аквариумистика.
«У меня дома живут гуппи, меченосцы и голубая наннакара. Любая рыба красива по‑своему. На них смотришь и релаксируешь», – признаётся он.
Оксана Придворева