После ледяной пещеры Ложного Гоблина Ольга решила действовать от противного. Если жёсткость не работает, нужна доброта. Если давление парализует - нужна поддержка. Она нашла Елену Михайловну по душевному отзыву в родительском чате: "Она такая добрая с детьми! После неё мой хоть на уроки математики без отвращения ходит".
Елена Михайловна встретила из в хрустящей чистотой квартире, пахнущей ванилью и печеньем. У неё были мягкие, лучистые глаза и голос, похожий на тёплое молок с мёдом. Максим, всё ещё носящий в себе осколки льда от Сергея Петровича, инстинктивно расслабился.
- Ой, Максимка, заходи, садись поудобнее! - заворковала она. - Не бойся, я не кусаюсь. давай познакомимся. Я вижу, умный у тебя взгляд. Творческий.
Она не стала проводить "диагностику". Она села рядом, а не напротив, и открыла не сборник ОГЭ, а красочный учебник с картинками.
- Давай начнём с чего-нибудь приятного. Вот, смотри, задача про путешествие. Не страшно же, правда?
Это было не страшно. Это было даже мило. Задачи были на уровень шестого, от силы седьмого класса. Максим, после кошмара сложных тем, легко справлялся.
- Молодец! Умничка! - Елена Михайловна хлопала в ладоши, её глаза сияли искренним восторгом. - Видишь, ты же можешь! Я же говорила, что ты способный!
Её похвалы были щедрыми, как дождь в пустыне после долгой засухи. Они падали на иссохшую почву его самооценки, и первые ростки облегчения проклёвывались мгновенно. Он улыбался. Он чувствовал себя... нормальным. Даже чуть-чуть успешным.
- Вот, - говорила она, ставя жирную, красивую пятёрку в его тетрадь. - Так держать! А теперь давай ещё одну такую же, для закрепления.
Они "закрепляли" одно и то же два урока подряд. Лёгкие, почти однотипные задания. Сложность не росла. Целью было не движение вперёд, а создание ощущения комфорта и успеха. Елена Михайловна была Феей-Утешительницей. Она окутывала его тёплым облаком одобрения, где не было места страху, осуждению, гонке.
На её уроках не было туманности. Не было ступора. Было тихое, приятное времяпрепровождение. Максим уходил от неё с поднятой головой и даже шутил с мамой по дороге домой. Ольга ловила себя на мысли: "Наконец-то! Вот он ключ! Доброта!"
Но оазис понимания оставался на том же расстоянии.
Миражи в пустыне прекрасны. Они показывают прохладную воду, густую зелень. Но сколько к ним ни иди, они отдаляются. Так было и здесь.
Наступил момент, когда Ольга заглянула в тетрадь после месяца занятий. Там были те же "задачи на движение" из начальной школы, та упрощённая геометрия. А в школьном дневнике по-прежнему красовались двойки за контрольные по новым, сложным темам, которые с Еленой Михайловной они даже не начинали.
- Елена Михайловна, - осторожно спросила Ольга по телефону, как прогресс? Усложняем материал?
- Ой, знаете, - послышался медовый голос, - не стоит его пугать. Он же только-только начал верить в себя. Давайте ещё немного закрепим позитивный настрой. Главное - чтобы полюбил математику!
"Полюбил", - повторила про себя Ольга. Но что он полюбил? Полюбил лёгкие победы? Полюбил её похвалы? Он не полюбил математику и не узнал настоящую математику - ту, что сложна, требует усилий, преодоления. Фея защищала его от стресса, но вместе со стрессом она устранила и вызов, который один только и ведёт к росту.
Прозрение наступило, когда Максим, получив очередную двойку в школе, сказал дома с искренним недоумением:
- Не понимаю... У Елены Михайловны у меня всё получается. А тут... опять какая-то ерунда.
Он не связывал два мира. Мир феи был красивой, изолированной капсулой. Мир школы и ОГЭ - враждебной реальностью. И он не готов к переходу из одного в другое. Его уверенность была хрупкой, как мыльный пузырь, лопающийся при первом соприкосновении с трудностью.
Елена Михайловна создала мираж прогресса. Он был прекрасен, психологически комфортен, но абсолютно бесполезен для пересечения реальной пустыни экзамена. Её доброта была не мостом, а убаюкивающей колыбельной на краю пропасти.
Ольга осознала страшную вещь: ни лёд строгости, ни сладкий мираж поддержки не работали. Первый ломал, не дав опоры. Вторая давала опору, но не позволяла сделать шаг вперёд. Она лечила симптом - страх, - но убивала саму возможность научиться ходить по настоящей, неровной земле.
Нужно было что-то третье. Нечто, что не отражало бы лишь холодный свет требований и не рисовало бы тёплые миражи. Что-то, что могло бы зажечь свой, внутренний свет внутри самого Максима. Но как найти того, кто умеет зажигать такие огни?