Григорий Владимирович не привык сомневаться. Во всяком случае, в делах. Двадцать лет строил империю - от небольшой строительной фирмы до холдинга с филиалами по всей стране. Научился читать людей как открытую книгу. Чувствовал ложь за километр.
Но с женой что-то пошло не так.
Ольга стала возвращаться поздно. Два раза в неделю, иногда три. Всегда в пятницу, часто во вторник. Объясняла фитнесом, подругами, шопингом. Телефон прятала экраном вниз. Ложилась спать отвернувшись.
Григорий мог бы нанять детектива. Мог бы прямо спросить. Вместо этого он сидел в своём кабинете с панорамными окнами и прокручивал варианты. Какой-нибудь тренер с кубиками пресса? Старый одноклассник, случайно встретившийся в соцсетях? Партнёр по бизнесу с той благотворительной организации, где она числилась волонтёром?
Хуже всего было то, что он не мог просто спросить. Потому что если спросишь - признаёшь, что боишься ответа.
В среду вечером Григорий сидел в гараже и смотрел на свои машины. Мерседес S-класса, который купил Ольге на день рождения. BMW X7, на котором она возила детей в школу. Porsche Cayenne для выездов на природу, хотя она терпеть не могла природу.
Он вспомнил, как познакомились. Она работала администратором в салоне красоты, он пришёл встретить сестру. Ольга стояла за стойкой и разговаривала по телефону - спокойно, чётко объясняла какой-то клиентке про запись. Григорий подождал, пока она положит трубку. Пригласил на кофе. Она отказалась. Он пришёл на следующий день. И на следующий.
На четвёртый раз она согласилась.
Тогда у него ещё не было денег. Точнее, были, но совсем другие. Он снимал квартиру-студию, ездил на подержанной Тойоте, спал по четыре часа в сутки. Ольга это видела. И всё равно вышла за него замуж через восемь месяцев.
А теперь?
Теперь у них дом в двести квадратов, две машины на каждого члена семьи, счета в трёх банках. И жена, которая врёт про фитнес.
Григорий поднялся с кресла и вышел из гаража. В голове созрел план - идиотский, нелепый, но единственный, который позволял сохранить лицо. Он позвонил старому знакомому, который держал таксопарк.
- Толик, мне нужна машина на неделю. Чистая, без твоих наклеек. И доступ к приложению.
- Ты что, решил подработать? - засмеялся Толик.
- Эксперимент такой. Бизнес изучаю изнутри.
Толик помолчал. Они знали друг друга двадцать лет. Достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.
- Когда подъехать?
В пятницу утром Григорий проснулся в шесть. Ольга ещё спала, укрывшись одеялом по самые уши. Он постоял у кровати, глядя на её светлые волосы на подушке. Потом оделся и вышел из дома.
Толик оставил машину у торгового центра в трёх кварталах от дома. Обычная белая Камри, год выпуска неизвестен, салон пахнет освежителем. Григорий сел за руль и поморщился. Сиденье продавленное, на панели царапины, в подстаканнике кто-то оставил жвачку.
Он включил приложение и выставил статус онлайн. Первый заказ пришёл через три минуты.
Весь день он катался по городу. Возил студентов в университет, женщин с сумками из магазинов, мужиков в деловых костюмах, которые говорили по телефону и игнорировали его существование. К обеду Григорий понял, что быть невидимкой - это отдельное искусство. Люди садятся в такси и сразу забывают про водителя. Говорят такое, что ни за что не сказали бы при свидетелях.
- Ты представляешь, эта сволочь опять сказал, что я не разбираюсь! - кричала в телефон девушка с заднего сиденья. - Да я три года этим проектом занимаюсь, а он вчера презентацию посмотрел и теперь всех учит!
Григорий кивнул в зеркало заднего вида, хотя она его не видела.
К вечеру он устал так, будто разгрузил две фуры. Спина затекла, шея болела, в глазах рябило от дороги. Но он продолжал ездить, поглядывая на телефон. Приложение показывало заказы рядом с домом. Он принимал каждый, надеясь увидеть знакомый адрес.
В половине девятого заказ наконец пришёл. Забрать пассажира от их подъезда, везти на улицу Сосновая, дом 12. Григорий почувствовал, как перехватило дыхание. Сосновая - это старый район, где частный сектор соседствует с девятиэтажками советской постройки.
Он подъехал к дому ровно в девять. Ольга вышла через две минуты. Джинсы, куртка, волосы собраны в хвост. Никакого вечернего платья, никаких каблуков. Она выглядела... обычно.
Села на заднее сиденье, не глядя на него.
- Добрый вечер, - сказал Григорий, стараясь говорить ниже обычного.
- Привет, - кивнула она и уткнулась в телефон.
Он тронулся с места. В зеркале видел, как она печатает сообщение. Потом кладёт телефон в сумку и смотрит в окно.
Григорий ехал медленно, растягивая время. Хотелось повернуться и сказать: "Оля, это я. Давай поговорим." Но язык не поворачивался.
- Вы давно работаете в такси? - вдруг спросила Ольга.
Он вздрогнул.
- Недавно начал, - ответил, не меняя интонации.
- А до этого чем занимались?
Вопрос повис в воздухе. Григорий прикинул варианты. Сказать правду? Соврать?
- Бизнес свой был. Прогорел.
Ольга помолчала.
- Понимаю. У меня муж бизнесмен. Иногда кажется, что он только о деньгах и думает.
Григорий стиснул руль сильнее.
- А вы замужем давно?
- Пятнадцать лет. Познакомились, когда у него ещё ничего не было. Я тогда подумала - вот он, тот самый. Смешно, да?
- Почему смешно?
- Потому что люди меняются. Он стал успешным, богатым, уверенным в себе. А я осталась той же самой дурой из салона красоты. Только теперь сижу дома и трачу его деньги.
Григорий молчал. В груди что-то сжалось.
- Извините, - спохватилась Ольга. - Не знаю, зачем вам это рассказываю. Наверное, потому что вы незнакомый человек.
- Ничего страшного. Иногда незнакомым легче говорить.
Они ехали дальше молча. Григорий думал о том, что слышал. "Та же самая дура из салона красоты". Он никогда не считал её дурой. Наоборот. Она была умнее большинства людей, с которыми он общался по работе. У неё было редкое качество - она умела слушать. Не просто кивать, а действительно слышать.
Когда это изменилось?
Они подъехали к дому на Сосновой. Обычная девятиэтажка с облупившейся штукатуркой. Во дворе песочница, скамейки, качели. Григорий остановился у подъезда.
- Спасибо, - сказала Ольга, доставая деньги.
Она протянула купюру. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Григорий почувствовал, как дёрнулось сердце. Хотел сказать что-нибудь, но она уже вышла из машины.
Он сидел и смотрел, как она идёт к подъезду. Позвонила в домофон. Дверь открыли почти сразу. Ольга зашла внутрь.
Григорий выждал минуту. Потом вышел из машины и направился к тому же подъезду. Дверь была прикрыта неплотно - кто-то придержал камнем. Он поднялся на второй этаж и остановился у квартиры номер восемь. За дверью слышались голоса.
Женский голос Ольги. И второй - детский, звонкий.
Григорий нажал на звонок, не думая о последствиях. Дверь открыла Ольга. Увидела его и замерла.
- Гриша?
Он стоял на площадке в чужой куртке, пахнущей табаком, с ключами от такси в руке. Молчал, потому что не знал, что сказать.
- Ты следил за мной? - в её голосе не было злости. Только удивление.
- Я думал…
- Что я тебе изменяю?
Он кивнул.
Ольга вздохнула и отошла от двери.
- Заходи.
Квартира была маленькой. Однушка, старая мебель, детские рисунки на стенах. На диване сидела девочка лет семи. Худенькая, с огромными глазами и редкими светлыми волосами.
- Это Маша, - сказала Ольга тихо. - Дочка моей подруги Вики. Помнишь Вику из салона?
Григорий помнил. Высокая брюнетка, всегда улыбалась, делала лучший маникюр в городе.
- Вика умерла полгода назад. Рак. У неё не было никого, кроме Маши. Родители давно отреклись, когда она родила в восемнадцать. Я пыталась усыновить Машу, но нам отказали. Ты же знаешь эти органы опеки. Они считают, что я не работаю, а значит не могу обеспечить ребёнка. Хотя мы можем обеспечить десять таких детей.
Она села рядом с девочкой и обняла её за плечи.
- Машу определили в детский дом. Я два месяца пыталась что-то сделать, собирала документы, ходила по инстанциям. Они требуют справки, характеристики, доказательства дохода. А я не работала пятнадцать лет. Я просто жена богача. Это не считается.
Григорий стоял у двери и слушал. В голове медленно складывалась картина.
- Поэтому ты приезжаешь сюда?
- Я снимаю эту квартиру. Официально она на меня оформлена, у меня есть договор аренды. Я хожу на работу - волонтёром в том центре помощи. Получаю символическую зарплату, но это хоть что-то. Плачу за эту квартиру, за коммуналку, за продукты. Коплю чеки, веду бухгалтерию. Чтобы доказать, что я самостоятельный человек.
- Почему ты мне не сказала?
Ольга посмотрела на него долгим взглядом.
- Потому что ты бы решил всё деньгами. Нашёл бы нужных людей, договорился, ускорил процесс. Так ты всегда делаешь. Но это не сработает. Органы опеки проверяют всё. Если увидят, что кто-то давил, что были какие-то договорённости, они никогда не дадут разрешение. Маша останется в системе до восемнадцати лет.
Девочка всё это время молчала, глядя в пол. Григорий подошёл ближе и присел на корточки, чтобы быть на её уровне.
- Привет, Маша. Я Гриша. Муж Оли.
Девочка подняла глаза. Огромные, серые, испуганные.
- Здравствуйте.
- Можно просто Гриша. Ты любишь мороженое?
Маша кивнула.
- Какое больше всего?
- Клубничное.
- Отличный выбор. Я тоже люблю клубничное.
Он поднялся и посмотрел на Ольгу.
- Сколько ещё ждать решения?
- Месяц, может два. Они проверяют мою благонадёжность. Смотрят, могу ли я обеспечить ребёнка самостоятельно, без помощи мужа.
Григорий кивнул. В голове складывался план, но не тот, к которому он привык. Без звонков влиятельным знакомым, без ускорения процесса через связи.
- Тебе нужна помощь с документами?
- У меня всё есть.
- Хорошо. Тогда я просто буду ждать вместе с тобой.
Ольга смотрела на него удивлённо.
- Правда?
- Правда. Но можно я буду приезжать сюда? Не как богач с решениями всех проблем. Просто как… муж.
Она улыбнулась. Впервые за несколько месяцев Григорий увидел на её лице настоящую улыбку.
- Можно. Маша, ты не против?
Девочка пожала плечами. Это было не "да", но и не "нет". Григорий понял - ей нужно время.
Он остался с ними в тот вечер. Сидели на старом диване, пили чай из граненых стаканов, смотрели детский фильм. Маша постепенно оттаивала, задавала вопросы про его работу. Он рассказывал про стройки, про проекты, старался говорить просто, без умных слов.
В какой-то момент девочка задремала, положив голову на плечо Ольги. Они сидели тихо, боясь пошевелиться.
- Знаешь, - прошептала Ольга, - я думала, что ты разлюбил меня. Что я стала для тебя просто частью интерьера. Красивая жена успешного бизнесмена.
- А я думал, что ты нашла кого-то другого. Кто-то молодой, интересный, не вечно занятой работой.
Они засмеялись одновременно - тихо, чтобы не разбудить Машу.
- Мы идиоты, - сказал Григорий.
- Ещё какие.
Он обнял её свободной рукой, притянул к себе. Сидели так, пока за окном не стемнело совсем.
Через два месяца пришло разрешение на удочерение. Ольга позвонила ему на работу, плакала в трубку от счастья. Григорий бросил все дела и помчался домой. Их дом, не квартиру на Сосновой.
Машу привезли в среду. Она стояла в прихожей с маленьким рюкзаком, обнимая плюшевого медведя. Огромный дом, высокие потолки, мраморный пол - всё это явно пугало её.
- Здесь будешь жить ты, - сказала Ольга, взяв её за руку. - Это твой дом теперь.
- Навсегда? - спросила Маша тихо.
- Навсегда.
Григорий показывал ей комнаты, объяснял, где что находится. Маша слушала внимательно, кивала, но молчала. В какой-то момент остановилась у окна с видом на сад.
- А здесь можно играть?
- Конечно. Это же теперь твой сад.
- И качели можно поставить?
- Какие хочешь.
Она улыбнулась. Впервые за весь день.
Вечером Григорий сидел в своём кабинете и смотрел на город. Огни в окнах, машины на дорогах, люди в своих квартирах, каждый со своими проблемами, страхами, надеждами. Он думал о том, как чуть не потерял самое важное из-за глупых подозрений. Как деньги и успех отдалили его от жены, хотя должны были сделать счастливее.
Ольга зашла в кабинет без стука.
- Маша заснула. Обнимает медведя и улыбается во сне.
- Хорошо.
Она подошла к нему, встала сзади, обняла за плечи.
- Спасибо, что просто был рядом.
- Я понял кое-что. Иногда лучше быть обычным таксистом, который умеет слушать, чем богачом, который умеет только платить.
Ольга засмеялась.
- Ты так и не вернул Толику машину?
- Вернул. Но он сказал, что могу приезжать когда угодно. Если захочу снова стать невидимкой.
- Зачем тебе быть невидимкой?
Григорий повернулся к ней.
- Чтобы увидеть то, что важно.
Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели на город. Где-то там жили люди, которые прятали секреты, боялись потерять любовь, искали способы быть нужными.
На следующее утро Маша проснулась рано. Спустилась на кухню, где Ольга готовила завтрак. Григорий читал газету, попивая кофе. Обычное утро в обычной семье. Если не считать дома за несколько миллионов и машин в гараже.
- Гриша, - позвала Маша тихо.
Он отложил газету.
- Да?
- Можно я буду звать вас просто Гриша?
Он кивнул, чувствуя комок в горле.
- Конечно. Зови как удобно. Главное, что ты здесь.
- А Олю можно просто Оля?
- Можно всё, что хочешь, - улыбнулась Ольга.
Маша села за стол и осторожно взяла блинчик. Попробовала, кивнула одобрительно.
- Вкусно. Мама тоже так готовила.
Повисла тишина. Григорий и Ольга переглянулись, не зная, что сказать.
- Я скучаю по ней, - продолжила Маша, не поднимая глаз.
Ольга села рядом и обняла её.
- Это абсолютно нормально.
Маша прижалась к ней и заплакала. Тихо, без рыданий. Ольга гладила её по голове, шептала что-то успокаивающее. Григорий сидел напротив и понимал - вот она, настоящая жизнь. Не переговоры на миллионы, не подписание контрактов, не открытие новых объектов. А этот момент. Маленькая девочка, которая плачет на кухне, потому что потеряла маму, но обрела новую семью.
Он встал, подошёл к ним и обнял обеих.
- Всё будет хорошо. Обещаю.
И впервые за долгое время он верил в своё обещание. Не потому, что мог решить проблему деньгами или связями. А потому что они были вместе. Трое людей, которых свела жизнь странным путём. Богач, который переоделся таксистом, чтобы найти правду. Жена, которая скрывала добрые дела. И девочка, которой просто нужна была семья.
Иногда правда оказывается не страшнее измены. Иногда она лучше любых фантазий.