Катя только вернулась из очередной командировки и не успела даже раздеться и разобрать чемодан, как ей позвонила мама.
Голос у Ларисы Геннадьевны был взволнованный. Но Катя не придала этому значения.
Наверное, из-за сильной усталости.
- Катюша, доченька, ты уже дома?
- Привет, мам. Да, приехала, наконец. Только вот в квартиру зашла. А ты чего звонишь? Случилось что-то?
- Это хорошо. Хорошо, что дома.
Катя сразу почувствовала, что мама что-то хочет ей сказать, но почему-то тянет кота за хвост. То ли не знает, с чего начать, то ли по какой-то другой причине.
«Небось, опять сплетни со всего двора собрала и теперь ей не терпится всем этим со мной поделиться…» - подумала Катя. Но сейчас она не готова была слушать.
Больше всего на свете ей сейчас хотелось завалиться на кровать и хорошенько выспаться, потому что в поезде ночью поспать не удалось.
В соседнем купе ехала компания из четырех молодых людей, которые с самого вечера «не просыхали».
А после полуночи они и вовсе устроили настоящий концерт. Горланили песни под гитару.
И про неё, кстати, тоже пели:
«Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой» - доносилось до неё из-за стенки соседнего купе.
Будь Катя в хорошем настроении – наверное, улыбнулась бы… Но в тот момент она мечтала лишь о том, чтобы на гитаре порвались струны. Увы, не порвались.
- Мамуль, я сейчас немного отдохну с дороги, приведу себя в порядок, а потом тебе перезвоню, и мы поболтаем, хорошо?
- Боюсь, что не получится, - вздохнула мама.
- Не поняла… Что не получится? – только сейчас Катя вдруг поняла, что голос у её мамы какой-то странный.
- Отдохнуть у тебя не получится.
- Это ещё почему? Я вообще-то в командировке была. Имею право. К тому же, гостей никаких не жду, и сама в гости ни к кому не собираюсь. Или я чего-то не знаю? Я надеюсь, ты не собираешься нагрянуть ко мне без предупреждения?
- Катюш, дедушки больше нет...
Катя побледнела и крепко прижимая телефон к уху, медленно опустилась на диван.
Такого она явно не ожидала услышать.
- Мне его соседка, Мария Фёдоровна, сегодня утром позвонила. Она зашла к нему, чтобы молока принести, а Иван Сергеевич уж того… Лежит на пороге, схватившись за сердце, и не дышит. Всю ночь, наверное, пролежал там. В общем, надо ехать в деревню, хоронить дедушку. Соседи, если что, помогут. Катюш, ты меня слышишь?
Катя настолько растерялась от этой новости, что даже не знала, что сказать. Но еле слышное «Угу» она всё же смогла из себя выдавить.
- Мария Фёдоровна его родственникам позвонила, вот только они наотрез отказались ехать на похороны. Сказали ей, что если бы он им наследство какое оставил, то еще подумали бы, и даже, может быть, приехали. А так какой смысл деньги и время тратить? Ну а дом, в котором дедушка твой жил, сама понимаешь, сто лет никому не нужен, - Лариса Геннадьевна, сделала короткую паузу и продолжила говорить дальше:
- У меня тоже, если честно, нет никакого желания в ту деревню ехать, тем более что Иван Сергеевич сам мне сказал, чтобы ноги моей в его доме больше не было. И на похоронах в том числе. А я, если помнишь, пообещала ему, что пусть, мол, не переживает - не будет. Так что надежда только на тебя, доченька. Ты же сможешь поехать, Катюш? Проводишь старика в последний путь?
Лариса Геннадьевна замолчала. Катя тоже молчала. И смотрела на тумбочку, на которой лежало письмо от дедушки.
Последнее письмо, которое, судя по почтовому штемпелю, было отправлено еще месяц назад.
Она, к сожалению, не успела его получить, потому что как раз в командировке находилась.
За последние полгода это уже третья её командировка, и не факт, что последняя.
Фирма, в которой она работала, открыла новый филиал в другом городе, и теперь нужно было наладить там всё.
И отправляют туда только её, потому что у других сотрудников то проблемы со здоровьем, то дети маленькие, то еще какие-нибудь семейные обстоятельства… Одна она вся такая беззаботная…
- Катюш, - в динамике телефона снова раздался голос Ларисы Геннадьевны. - Не хочется просто, чтобы соседи думали, что мы старика совсем забыли. Он вредный, конечно, был. Но человек всё-таки. Да и у тебя с ним вроде как нормальные отношения были. Так что мне Марии Фёдоровне сказать? Ты поедешь в деревню?
- Да, мам. Конечно, я поеду. Только…
Катя встала с дивана, подошла к тумбочке, на которой лежало письмо от деда, взяла его в руки и положила обратно.
- Мам, я не понимаю, как это вообще могло случиться? Дедушка ведь хорошо себя чувствовал. Когда я на Новый год приезжала к нему, он выглядел бодро, и на здоровье не жаловался.
- Катюш, доченька, ну откуда я знаю… - пробормотала Лариса Геннадьевна. – Возраст у него всё-таки. Многие мужики сейчас и до пенсии не доживают, а дедушка твой восьмой десяток разменял. Грех жаловаться. Пусть земля ему будет пухом.
Катя, конечно, была в шоке. Она очень любила своего дедушку и, наверное, была единственной, кто поддерживал с ним отношения. Ни родственники Ивана Сергеевича, ни мама не общались с ним в последнее время.
Ну мама, понятное дело… У неё с дедушкой взаимная неприязнь, которая длилась не первый год.
Иван Сергеевич не мог простить ей смерть Андрея, и обвинял её в том, что это она его единственного сына (отца Кати) так «загоняла», что тот раньше времени ушел из жизни, оказавшись как раз в той категории мужчин, которые, со слов Ларисы Геннадьевны, не доживают до пенсии.
К слову, Лариса Геннадьевна действительно уговорила своего мужа уволиться с предыдущей работы и «гоняла» его по вахтам.
Почему? Ну потому что ремонт надо было в квартире сделать, дачу купить, да и вообще – ей просто хотелось красивой жизни.
Вот Андрей и ездил по вахтам, чтобы побольше денег заработать. Хотя по образованию был учителем. Его месяцами не было дома, зато возвращался он всегда с подарками и деньгами.
А однажды не вернулся. Сердце не выдержало чрезмерной нагрузки и просто остановилось.
Ох, как Иван Сергеевич плакал на похоронах. Не плакал, а волком выл. Жуткое было зрелище.
Но все собравшиеся разделяли его горе, потому что «Не должны родители хоронить своих детей».
Вот после похорон Иван Сергеевич со своей невесткой и перестал общаться, и сказал, чтобы ноги её больше в его доме не было.
- Ну и пожалуйста! – в сердцах сказала тогда Лариса Геннадьевна. – Не очень и хотелось. И я, чтобы вы знали, ни в чем не виновата. Мужик должен деньги зарабатывать. На то он и мужик. А то, что с сердцем у него проблемы были, Андрей мне об этом не говорил. И не жаловался ни разу – откуда мне знать было?
Иван Сергеевич еле сдержался тогда, чтобы не швырнуть в невестку полено, которое под ногами валялось.
Ну и всё это время он только с внучкой отношения поддерживал. Катю он очень любил, и она его тоже любила.
Она, когда еще в школе училась – часто приезжала к нему на летние каникулы. А когда уже выросла, окончила институт и на работу устроилась, то стала с ним переписываться.
Да-да, они писали друг другу письма.
Потому что никаких современных технологий в виде телефонов, смартфонов, планшетов и уж тем более настольных компьютеров Иван Сергеевич попросту не признавал.
И отчасти, именно поэтому его родственники с ним не общались. Ну какой нормальный человек в 21-м веке письма будет писать? А самое главное зачем, когда можно просто позвонить или отправить сообщение по электронной почте? Так и быстрее, и удобнее.
В общем, родственники считали Ивана Сергеевича немного того… Ненормальным. Да и некоторые односельчане тоже были такого же мнения.
- Тронулся умом человек… - судачили пенсионерки на лавочке. – Да оно и понятно: сначала жену потерял, потом – сына. Как тут не тронуться?
А в последний месяц своей жизни те самые односельчане еще больше убедились в том, что Иван Сергеевич потихоньку сходит с ума. Даже соседка его, Мария Фёдоровна, которая до последнего его защищала перед всей деревней, задумалась.
А дело всё в том, что в последнее время он стал часто разговаривать. Не с соседями и даже не сам с собой. С котом.
И вроде бы ничего странного тут нет, вот только кота этого никто никогда в глаза не видел.
Ну как тут не задумаешься?
Поговорив с матерью, Катя бросила телефон на кровать. Долго смотрела в одну точку, а потом заплакала.
Она так хотела повидаться с дедушкой этим летом, но не успела. Катя ещё весной собиралась приехать, но поездку пришлось перенести. Сначала была одна командировка, затем – вторая, следом за ней третья…
Начальник, если честно, совсем с ума сошел, а на все её возмущения по этому поводу лишь улыбался:
- По закону, Екатерина Андреевна, имею право. А если вам что-то не нравится, то никто вас тут не держит. Если хотите, можете даже заявление по собственному желанию написать. Вот только, где вы еще такую работу найдете с такой зарплатой?
Зарплата у Кати действительно была очень хорошая, поэтому, наверное, она и смирялась.
В конце концов, рано или поздно командировки закончатся, и она снова вернётся в свой привычный ритм жизни.
Хотя где-то в глубине души ей было обидно за такое отношение. Всё-таки по-человечески нужно к людям относится, а не как к рабам каким-то. У неё же тоже может быть личная жизнь, несмотря на то, что её не было, и еще она, как и любой другой человек, может уставать от этих постоянных поездок.
*****
На кладбище всё шло своим чередом: после минутного молчания и после того, как в деревянную крышку, обитой бордовой тканью, заколотили последний гвоздь, мужчины с помощью веревок аккуратно опустили гроб на дно ямы.
Оставалось только бросить сверху по комку глины, и затем эти же мужчины закидают землю обратно.
Свежие цветы, венки. Свежая могила. «Неужели на этом всё? – никак не укладывалось в Катиной голове. – Был дедушка, и нет больше дедушки…»
Хотя нет, ещё остался поминальный обед, где будут пить много водки и толкать речи - говорить хорошее о покойнике.
И, наверное, именно благодаря этим разговорам и воспоминаниям – сейчас на поминках и потом – Иван Сергеевич будет «жить» дальше. Только уже не привычной всем земной жизнью, а исключительно в памяти тех людей, которые его знали.
Когда спиртное и еда закончились, местные жители, еще раз выразив Кате свои соболезнования, стали расходиться.
Кто домой, кто – в магазин.
И спустя некоторое время Катя осталась совершенно одна. Ей было жутко, обидно и одиноко.
«Не успела… Не успела я повидаться с дедушкой, прежде чем он уйдет навсегда…» - тяжело вздыхала Катя.
И чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, она решила немного похозяйничать.
Сначала хорошенько проветрила комнаты, потом заново помыла старый дощатый пол, вытерла пыль, где только можно и нельзя, смахнула веником паутину под потолком, убрала со стола остатки снеди в холодильник.
Дышать стало чуть легче.
Добротный и просторный дом деда был по-деревенски уютным вопреки скромному и немного аскетичному убранству.
Выглянув в окно, Катя заметила, что уже вечер. Она вышла на крыльцо и вздохнула полной грудью душистый воздух.
А спустя минуту принялась осматривать участок. Участок, как участок – ничего особенного.
В огороде ровными, аккуратными полосами раскинулись грядки, правда, пока пустые – не успел Иван Сергеевич ничего посадить в этом году. А может быть, наоборот, чувствовал, что скоро уйдет – потому и не стал ничего высаживать в грунт.
В саду вовсю цвели яблони, а также кусты смородины и малины. Дедушка никогда не давал земле пустовать. И, как мог, старался поддерживать свой участок в ухоженном состоянии.
«Интересно, кто теперь будет этим заниматься?» - тяжело вздохнула Катя.
Присев на лавочку под яблоней, Катя позвонила матери и рассказала ей, что проводила дедушку в последний путь.
- Молодец, Катюша. Каким бы он ни был, но человек всё-таки.
- Да нормальным он был, мам. Нормальным. Просто в его жизни слишком много горя случилось. Так что ты не держи на него зла. Он ведь папу моего больше жизни любил, вот и наговорил тебе лишнего.
- Да Бог с тобой, Катюша… - вздохнула Лариса Геннадьевна. – Не держу я на него зла. Пусть лежит себе спокойно. Ты лучше скажи, домой когда планируешь возвращаться? Завтра или может быть, сегодня? Страшно там, наверное, одной находиться?
- Нет, ни сегодня, ни завтра я домой пока не собираюсь. Взяла на работе отгулы и хочу задержаться немного в деревне. Хоть отдохну немного от шумного города. Ну и девять дней еще всё-таки. Может, ты приедешь?
- Катюш, ну куда мне в такую даль ехать-то? Да и времени у меня свободного нет. Ты забыла, что ли, что сейчас дачный сезон?
- Ладно. Не хочешь и не надо. Просто я хочу тебе напомнить, что тут и отца могила тоже. А ты еще ни разу к нему приехала на кладбище. Ни разу с того самого дня, как мы его похоронили.
- А я говорила Ивану Сергеевичу, что хоронить Андрюшу надо в городе, а не в деревне. Но он же меня не послушал. Ой, Катюш, у меня тут сериал начался мой любимый. Я побегу, хорошо? А ты звони мне, если что.
Катя улыбнулась.
Её мама, как всегда, в своем репертуаре: когда ей нечего сказать, у неё сразу срочные дела появляются.
Вернувшись в дом, Катя заварила чай из сушёных листьев смородины, мяты и мелиссы, которые нашла в запасах деда, выпила и пошла спать.
А перед сном она достала из сумочки письмо от дедушки. Катя, конечно, уже прочитала его – ещё в тот же день, когда вернулась из командировки.
Но, если честно, это письмо вызвало у неё какие-то странные чувства.
Обычно дедушка писал про себя, а в этот раз всё про какого-то кота рассказывал.
Какого кота, Катя так и не поняла. Не было у него никогда никаких котов. Он у неё вообще к животным равнодушен всегда был.
Именно поэтому Катя решила прочитать это письмо еще раз. В спокойной обстановке. Прочитала.
И опять ничего непонятно…
Про какого такого Черныша рассказывает ей дедушка. И откуда он вообще этот Черныш взялся?
«Ты представляешь, внученька, Черныш оказывается, молоко любит. Мне рассказывали, что взрослым кошкам молоко вообще нельзя давать, а Черныш вчера почти полбанки вылакал. Придется мне завтра опять соседку просить, чтобы молока принесла. Вот она, наверное, удивится. Мне же обычно трехлитровой банки на одну неделю хватало. А тут вчера только принесла, а я завтра снова буду молоко просить. Хотя, с другой стороны, ей, наоборот, хорошо. Я же молоко не за бесплатно беру, а за деньги. А Черныш, он очень голодный. Я даже уже не знаю, чем его кормить. Холодильник пустой почти. Но знаешь, что интересно: он до сих пор прячется от меня. Я его толком и не видел даже. Так – лишь мимолетом. Что-то черное метнулось в сторону сарая, и всё. И днем его искал, и ночью с фонариком – не видно его, и всё тут. Только взгляд на спине чувствую постоянно. Его взгляд. Кошачий. Очень жду, когда ты приедешь, внученька. Может быть, у тебя получится его поймать. Ну или вместе как-нибудь попробуем. Мне даже кажется, что люди обидели его сильно, вот он их и избегает с тех пор»
Это была лишь малая часть из того, что Иван Сергеевич писал о своем пушистом друге. Вот только…
…не было никакого пушистого друга. Никакого кота на участке Катя не обнаружила. В доме, соответственно, тоже никого не было.
А она тут уже несколько дней находится. И, если бы кот был – неужели бы его не заметила?
Хотя взгляд в спину, который описал Иван Сергеевич в письме, она сегодня отчетливо почувствовала. Даже оборачивалась несколько раз, но никого не заметила.
«Надо будет завтра у Марии Фёдоровны спросить, что это за кот такой Черныш…»
*****
Проснулась она на рассвете.
В зашторенные окна робко забирались первые солнечные лучи, на улице весело чирикали воробьи, в соседних дворах горланили петухи, стараясь перекричать друг друга.
В общем, было самое обычное деревенское утро.
Катя встала с кровати, настежь открыла окно и, закрыв глаза, прислушалась к непривычным для неё пока звукам.
Вспомнила своё детство, когда она приезжала на каникулы к дедушке. Вспомнила, как вместе с ним делала скворечники для птичек. А еще вспомнила о том, что хотела зайти к соседке, чтобы узнать про кота…
- Какой еще кот? – удивилась Мария Фёдоровна.
- Да я сама не знаю… - вздохнула Катя. – Черныш какой-то. Когда он весной писал мне письмо, в апреле вроде бы, то даже словом о нем не обмолвился. Зато в его последнем письме только о Черныше и написано.
- А-а, - хлопнула себя по лбу Мария Фёдоровна. – Кажется, я поняла. Примерно месяц назад Иван Сергеевич стал с котом каким-то разговаривать. Я тогда мимо проходила и услышала. Вроде как он уговаривал его на глаза показаться. Я через забор заглянула – и никого рядом с ним тогда не увидела. На следующий день то же самое было. А потом дедушка твой чуть ли не каждый день со своим «невидимым другом» болтал. Рассказывал ему что-то о своей жизни. Про жену, про сына, царствие им небесное. И да, Чернышем вроде бы его постоянно называл. Это, кстати, не только я, но и другие люди слышали, когда мимо проходили. Но ты понимаешь, Катенька, какое тут дело – кота этого никто на его участке не видел. Ни разу. И в доме его тоже не было. Я же к нему часто в гости приходила: то молока принесу, то пирожков, то просто чаи погонять. Спрашивало его прямо, так он отмахивался да отшучивался: мол, когда поймаю, тогда и покажу его. В общем, мне кажется, что Иван Сергеевич просто умом тронулся на старости лет. Ну сама посуди: если бы кот бы, его бы, наверняка, заметил бы кто-то, верно?
- Ну да… - задумчиво произнесла Катя. – Но, знаете, как-то не похоже, чтобы дедушка с ума сошел. Всё у него нормально с головой было. Я уверена. Просто, наверное, чего-то мы с вами не знаем. А может, и правда, кот так хорошо прячется, что его никто не может увидеть. У вас тут случайно в деревне коты не пропадали?
- В том-то и дело, что не пропадали. Я тебе больше скажу: у нас тут и черных котов ни у кого нет.
Поговорив с соседкой, Катя вернулась в свой двор и, чтобы не сидеть сложа руки, принялась наводить там порядок.
А сама всё это время думала про кота, о котором так много написал в письме дедушка, и которого никто не видео.
«Действительно очень странная ситуация, - размышляла она. - Если кот был, то куда он тогда делся?»
А тем временем, осторожно выглянув из своего укрытия, за девушкой наблюдал тот самый черный кот.
Он давно обратил на неё внимание, и из всех присутствующих людей, которые несколько дней толпились на участке, именно к ней его тянуло больше всего. Что-то было в ней такое, родное и близкое…
Но что именно, он пока не понимал. Наверное, она просто очень была похожа на дедушку, который последний месяц поил его молоком и кормил то колбасой, то котлетами, то еще чем-нибудь.
На глаза ему Черныш старался не попадаться, но постоянно за ним наблюдал. На расстоянии.
И прав был Иван Сергеевич, когда писал внучке о том, что кот, наверное, людей боится, вот и прячется.
Он действительно очень боялся людей. Его еще мелкого постоянно обижали, а когда он подрос – стали еще бросать в него разные предметы. Кто палку бросит, кто – камень в руку возьмет.
Не было ему жизни среди людей. Так он и кочевал из одной деревни в другую, не теряя надежды найти свой дом.
Вот так он и «познакомился» с дедушкой, который показался ему не таким, как другие люди.
Глаза у него были очень добрые.
И голос у него такой приятный: Черныш бы слушал его и слушал. Что он, собственно, и делал.
Слушал, когда Иван Сергеевич изливал ему свою душу, сидя на лавочке под яблоней или же, занимаясь какими-то делами по хозяйству. Жалко ему было этого человека.
Но… страх перед людьми всё еще сдерживал Черныша от того, чтобы выйти из своего укрытия и «явить себя народу».
А теперь ему очень жалко, что он так и не успел познакомиться с ним поближе. Вроде бы и готов уже был, да только в один «прекрасный» день дедушки не стало.
Черныш сразу почувствовал в воздухе запах смерти. Бросился к входной двери, а она закрыта. Потом бросился к окнам, а они тоже все закрыты. Так и не смог он проникнуть в дом. Но до самого утра он сидел на крыльце под дверью и еле слышно «плакал».
А теперь вот Черныш наблюдает за девушкой, которая из города приехала, и всем своим звериным чутьем чует, что доброе у неё сердце.
Такое же доброе, как у дедушки. И душа совсем не чёрствая.
Вроде бы всё хорошо, но показываться ей на глаза кот пока не торопился.
Горький жизненный опыт подсказывал ему, что первое впечатление порой бывает обманчивым.
Правда, однажды он так увлекся наблюдением за Катей, что совсем прозевал тот момент, когда она резко обернулась и заметила его. И случилось это как раз на девять дней.
Видимо, небесам так было угодно.
В тот день на участке снова было много людей, и Черныш был «ниже травы и тише воды».
А когда все разошлись, немного расслабился, потерял бдительность. И благодаря этому Катя смогла его заметить.
- Ах, вот ты какой, Черныш! – радостно воскликнула она. – Значит, дедушка правду про тебя в письме писал. А ну-ка иди сюда, знакомиться будем.
Но только Катя двинулась в сторону кота, как тот тут же скрылся из виду и больше не показывался.
- Ну что же ты, Черныш, такой пугливый? – улыбаясь, говорила Катя, заглядывая в кусты. – Мне завтра уезжать уже надо обратно, а ты прячешься. Не бойся, я не кусаюсь. И очень хочу с тобой познакомиться.
Этот разговор случайно услышала Мария Фёдоровна, которая несла Кате пирожки с капустой.
Ну чтобы она их с собой в дорогу взяла. А то всё, что на столе было, люди, которые пришли помянуть Ивана Сергеевича, всё съели под чистую.
Услышала она, значит, что Катя с кем-то разговаривает, подошла к забору, встала на носочки и заглянула на участок.
Катю она увидела сразу, а вот кота Черныша, с которым разговаривала девушка, соседка в упор не видела.
«Ну и дела… - испуганно подумала Мария Фёдоровна, быстрым шагом направляясь к своему дому, напрочь забыв про пирожки. – Сначала дед её теперь вот она сама с невидимым котом разговаривает. Психические заболевания теперь воздушно-капельным путем передаются, что ли?..»
После обеда иссиня-чёрные тучи скрыли солнце, которое ещё совсем недавно обогревало землю.
В воздухе повисла какая-то тревожная, зловещая тишина, которая изредка нарушалась перепуганным кудахтаньем кур на участке Марии Фёдоровны, и отдаленными раскатами грома, пока еще негромкими, ворчащими, как бы предупреждающими о скором разгуле стихии.
- Погода портится, - нахмурилась Катя, посмотрев на небо. – Не иначе, как гроза собирается.
И действительно: на деревню надвигалась не просто гроза, а самая настоящая буря. С минуты на минуту поднимется резкий, порывистый ветер и сплошной стеной хлынет ливень. И только Катя успела об этом подумать, как ей на голову упали первые капли.
Она несколько раз позвала кота, приглашая его в дом, но тот так и не показался…
В тот момент Черныш находился в своем укрытии и, прижавшись к земле, встревоженно прислушивался к раскатистым звукам в небе. Он боялся… Он очень боялся эту грозу…
Даже больше, чем людей.
*****
Дождь без остановки барабанил по крыше, то утихая, то вновь набирая обороты. На улице было уже темно, и Катя, ворочаясь в постели, пыталась заснуть. Но ничего у неё не получалось.
А потом как жахнет!
Она тут же села на кровать и испуганно посмотрела в окно. Никогда прежде Катя не слышала, чтобы в грозу так сильно громыхало. И ладно бы, если только громыхало…
За окном бешено сверкали молнии, ярко вспыхивая на доли секунды и озаряя белым светом комнату.
А еще яростно трепетали шторы в открытых окнах. Не успела Катя подумать о том, что надо бы закрыть окна, как вдруг улицу озарила очередная яркая вспышка молнии, а через мгновение она увидела два горящих глаза в форточке.
- Ой, мамочки! – вскрикнула Катя, быстро переместившись с середины кровати, где она сидела, к изголовью.
А еще через секунду в комнату залетело что-то черное и мокрое. Это что-то пронеслось мимо Катиных ног, влетело в шкаф, тут же повернуло в обратную сторону и затаилось под кроватью.
«Да это же Черныш!» - догадалась Катя.
И правда: когда она заглянула под кровать, там сидел, дрожа от страха, черный и мокрый кот. Тот самый, которого она видела на участке.
Ей, конечно, стоило огромного труда выманить его оттуда, но у неё получилось.
А потом, насухо вытерев кота полотенцем, она взяла его с собой на кровать, и пока за уже закрытым окном бушевала то ли гроза, то ли буря, девушка и кот, согревали друг друга своим теплом.
И эти яркие всполохи и оглушающий грохот уже казались им не такими страшными, как в самом начале.
*****
Проснулась Катя от того, что кто-то настойчиво пытался открыть форточку. Ну понятно – кто. Черныш, конечно же.
Через зашторенные окна в комнату пробивались утренние лучи солнца, и Катя поняла, что гроза закончилась.
- А ты куда это собрался, дружок? – улыбаясь, спросила она, посмотрев на черного кота на подоконнике.
Черныш замер.
Потом повернул голову, и взгляд у него был такой, будто он извинялся за свою «минутную слабость» вчера ночью.
- Мяу-у-у… - мяукнул кот, царапая лапой форточку. Он будто просил, чтобы его выпустили на улицу.
- Ну уж нет, Черныш. Без завтрака я тебя никуда не отпущу. А потом… Потом сам решай, что ты хочешь. Остаться здесь или поехать со мной. Я думаю, что дедушка хотел бы, чтобы я тебя забрала. Да я и сама этого хочу. Но решение в любом случае принимать тебе. Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор.
Накормив кота, Катя выпустила его на улицу и стала собираться домой. До автобуса оставалось несколько часов.
Когда же она вышла из дома с дорожной сумкой в руках, на крыльце её уже ждал Черныш.
Кот встал на все четыре лапы, посмотрел ей в глаза и стал тереться о её ноги. Он принял решение - он едет вместе с ней в город. Во-первых, потому что она действительно не кусается. Во-вторых, потому что ему с ней очень хорошо. Ведь именно благодаря ей, Черныш смог побороть свой страх перед грозой и людьми…
А еще он просто устал уже прятаться. Он хочет просто быть обычным домашним котом.
- Ну вот и молодец, - улыбнулась Катя. – Я почему-то была уверена, что ты именно так и сделаешь.
Когда Мария Фёдоровна увидела Катю с котом на руках (девушка пришла к ней, чтобы отдать ключи от дома – надо же кому-то за ним присматривать, пока её не будет), она очень удивилась.
- Эт-то кто? Тот с-самый кот?
- Тот самый, - кивнула Катя. – Так что зря вы на моего дедушку наговаривали. – Всё в порядке у него с головой. Просто кот такой попался – пугливый. Людей боялся. Но, как оказалось, грозы он боится еще больше. Но теперь всё будет хорошо.
- Да уж… А я ведь действительно подумала, что Иван Сергеевич того… А оно вон как получилось. Ты, Катюш, не переживай. Я за дедушкиным домом присмотрю. Ты же приедешь сюда еще?
- Конечно, приеду. Точнее - мы вместе с Чернышем будем приезжать. Как часто - не знаю, но приезжать будем обязательно.
- Это хорошо. И вот возьми с собой в дорогу, - соседка протянула ей пакет с пирожками.
- Спасибо, Мария Фёдоровна. За всё спасибо.
Когда Катя уже сидела в автобусе и смотрела на небо, ей на секунду показалось, что в одном из облаков она увидела лицо своего дедушки.
И даже Черныш, который сидел у неё на коленях, вдруг прильнул к стеклу, смотря в небо.
Лицо это смотрело на них по-доброму и улыбалось. Даже, как будто подмигивало.
А потом автобус тронулся и облако пропало из виду. И даже если им двоим это всё просто показалось, то это уже не имеет никакого значения.
Главное, что они точно знали, что дедушка не ушел бесследно. Он продолжает жить в их головах и их сердцах, где бы он сейчас не находился, Иван Сергеевич очень рад, что его внучка и его таинственный пушистый друг нашли друг друга.