Она родилась в глухом хуторе под Краснодаром, в семье, где работать начинали в пять лет, а кино видели раз в год. Соседи звали её «цыганкой» за смуглую кожу и чёрные глаза. Никто не мог представить, что через двадцать лет эта девочка станет главной народной артисткой страны.
Нонна Мордюкова не играла простых женщин — она ими была. Её Ульяна Громова, Степанида, «Комиссар», мать в «Братьях Карамазовых» — это не роли, а куски жизни, вырванные с мясом и кровью.
«Я не умею быть никем, кроме себя», — говорила она. И зрители верили.
Детство на хуторе: «Мама, я буду артисткой».
Ноябрина Мордюкова родилась 27 ноября 1925 года в хуторе Глафировка, Донецкая область. В семье было шестеро детей, жили бедно. Отец — потомок запорожских казаков, мать — крестьянка.
В пять лет Нонна уже работала в поле. В шесть — пасла коров. В семь — научилась косить. Кино увидела впервые в десять лет — приехал передвижной проектор, показывали «Чапаева». Девочка смотрела, не дыша, а потом объявила матери: «Я буду артисткой».
Мать всплеснула руками: «С ума сошла? У нас в роду артистов не было. И потом — какая ты артистка? Ты же у нас кривая!».
У Нонны было лёгкое косоглазие, которое она всю жизнь стеснялась. Но мечта оказалась сильнее.
Москва, 1945: битва за мечту.
В 1945 году, сразу после войны, девятнадцатилетняя Нонна села в поезд и уехала в Москву. В кармане — три рубля, в чемодане — кусок сала и материнский платок.
Во ВГИК её не взяли. Сказали: «Фактура есть, а внешность — не киногеничная». Она пошла в Школу-студию МХАТ. Приёмная комиссия смотрела на эту крепкую, смуглую девушку с южным говором и косым глазом — и не знала, куда её определить.
Бибиков, мастер курса, спросил: «А что ты умеешь?». Нонна встала и прочитала монолог Липочки из «Свои люди — сочтёмся». Читала так, что старые педагоги плакали.
Её взяли.
Вячеслав Тихонов: любовь на всю жизнь.
На съёмках «Молодой гвардии» она встретила Вячеслава Тихонова. Он играл Володю Осьмухина, она — Ульяну. Роман закрутился мгновенно.
«Я влюбилась сразу, — вспоминала Мордюкова. — Он был красивый, тихий, интеллигентный. Совсем не такой, как наши хуторские парни».
Они поженились в 1948 году. В 1950-м родился сын Володя. Жили в коммуналке, денег не хватало. Мордюкова носила одну юбку три года, штопала Тихонову носки по вечерам.
Но брак трещал по швам. Тихонов молчал, она кричала. Он уходил в себя, она била посуду. В 1963 году они развелись.
«Я его любила всю жизнь, — признавалась Нонна через сорок лет. — И он меня любил. Просто мы не умели быть вместе».
Тихонов до самой смерти носил её фотографию в бумажнике. Когда он ушёл, Мордюкова пришла на похороны, села в стороне и долго смотрела на гроб.
«Прости меня, Слава», — прошептала она.
«Бриллиантовая рука»: комедия, которую она ненавидела.
В 1968 году Леонид Гайдай пригласил Мордюкову в «Бриллиантовую руку». На роль управдома, тёти Нюры, которая пишет заявления во все инстанции.
Мордюкова отказывалась. «Я драматическая актриса! — кричала она. — Что я буду в комедиях сниматься!».
Гайдай уговаривал. Сказал: «Нонна, это же гротеск. Ты будешь смешная, страшная, великая». Она согласилась — и попала в вечность.
«Цыгель-цыгель, ай-лю-лю!» — её фраза ушла в народ. Её лицо, перекошенное праведным гневом, стало мемом задолго до появления интернета.
Но сама актриса эту роль не любила. «Я там страшная, как атомная война», — говорила она. И обижалась, когда её узнавали по «Бриллиантовой руке», а не по «Комиссару» или «Родне».
Кем она осталась:
Нонна Мордюкова не умела притворяться. Она не знала, как «играть» доброту, боль, отчаяние — она просто жила этим. Её героини были ею самой. А она сама была миллионами женщин, которые пахали в поле, рожали в поле, хоронили мужей и сыновей — и всё равно выживали.
Она мечтала сыграть королеву, а всю жизнь играла крестьянок. Но эти крестьянки в её исполнении становились королевами.
«Я никогда не умела быть никем, кроме себя, — говорила она. — И слава богу. Потому что себя я знаю хорошо. А других — не очень».
А вы помните Нонну Мордюкову? Какая её роль для вас самая родная?