Чиновник, который ушёл «на пенсию» и случайно придумал жанр эссе
Франция, XVI век. Уставший от политики и войн дворянин среднего ранга уходит со всех должностей, запирается в башне своего замка и начинает писать тексты с честными названиями вроде «О лжи», «О страхе», «О дружбе», «О том, что трудно разговаривать с людьми». Он не строит систему, не доказывает теоремы — просто рассуждает. Так Мишель де Монтень изобрёл эссе и новый способ философствовать — через разговор с самим собой.
Политик среди религиозных войн
Монтень родился в 1533 году в семье дворян, получил прекрасное образование, был членом парламента Бордо, а затем мэром города. Его юность и зрелость пришлись на время кровавых религиозных войн между католиками и гугенотами. Он видел, как люди убивают друг друга во имя «истины», как благородные лозунги превращаются в резню.
К 38 годам он устал. На стене башни своего замка он повесил надпись на латинском: «В 1571 году, устав от рабства двора и общественных обязанностей, Мишель де Монтень удалился в лоно учёных дев, чтобы провести там остаток жизни в покое и уединении».
Башня как личный кабинет мира
В своей башне Монтень устроил библиотеку, на балках потолка были вырезаны цитаты античных авторов. Полки с книгами, стол, чернила, окно с видом на окрестности и тишина... Здесь он начал «прощупывать» самого себя.
Он писал о том, что знает изнутри: о болезни, о страхе смерти, о лени, о том, как трудно сохранить собственное мнение под давлением толпы. Он честно описывал свои слабости, не стыдясь. «Я сам — предмет моей книги», — говорил он.
Эссе: проба пера и проба себя
Слово «эссе» по-французски значит «опыт», «попытка», «проба». Монтень не претендовал на окончательные истины. Он пробовал мысль, словно примерял одежду: подходит — не подходит, жмёт — сидит свободно. Текст у него течёт, уходит в сторону, возвращается, как беседа за столом.
Вместо того чтобы говорить: «Человек таков-то», он говорит: «Со мной бывает вот так». Его интересует не «человек вообще», а этот конкретный, единственный — он сам. Но в этой честности читатель вдруг узнаёт себя.
Зачем нужно было прятаться в башне
Башня дала Монтеню главное — дистанцию. От политики, от религиозного фанатизма, от шума. Он не бежал от мира навсегда, продолжал ездить в путешествия, принимал гостей. Но у него было место, куда он мог вернуться и снова услышать себя.
В эпоху, когда все кричали, кто прав, а кто нет, Монтень выбрал странный путь: признать, что он сам полон противоречий, сомнений, слабостей и написать об этом без позы. Его башня — не крепость от мира, а мастерская, где он собирал из разрозненных кусков что-то вроде честного автопортрета.
Человек, который «осмелился быть обычным»
Монтень не был мучеником, гением-отшельником или пророком. Он был образованным, ироничным, иногда трусливым, иногда мужественным человеком, который решил не притворяться. И именно это сделало его тексты живыми через пять веков.
Его башня — предок наших «личных дневников», блогов и откровенных колонок. Но в отличие от многих современных исповедей, он не стремился шокировать или понравиться. Он просто пытался понять: «Кто я такой, если снять с себя все роли?» И предложил удивительно современный ответ: «Я — тот, кто меняется, сомневается и всё равно продолжает о себе думать».