Ветер — десантник. На контракте с 2008 года, воюет с первого дня СВО. За это время с ним произошло множество историй — и смешных, и жутких. В интервью RT он рассказал, как случайность на войне заставила его поверить в Бога и изменить свою жизнь и почему русский солдат сильнее противника.
- Под Часов Яром я впервые понял, что концепция «бей вперед, игра придет» не работает. Это значит — быстрей, быстрей вперед, на азарте, на смелости. Из-за дронов уже на одном месте не посидишь, не поразмышляешь. От противника в пятидесяти метрах не переночуешь, чтобы с утра со свежими силами пойти. Сейчас — бегом, бегом в подвал, иначе прилетит Баба-Яга или FPV-дрон, - хмыкает Ветер.
Мы беседуем во вросшем в землю блиндаже, обшитом деревом. Это относительно тыловые позиции, поэтому здесь довольно уютно — плакаты на стенах, молоко в холодильнике. Впрочем, и здесь не стоит оставаться после темноты — не выехать из-за опасности дронов.
- Время, когда на штурмах можно было стать героем — это 22-23 год, так наш командир говорит. Сейчас 80% наших продвижений — это дроны. Разведчик или пехотинец фактически только закрепляет успех, - говорит Ветер.
Сейчас десантники стоят в Херсонской области. Здесь же они воевали три года назад — тогда Ветер получил первый орден Мужества. Дело было в поселке Ольгино, когда ВСУ смогли взять в окружение командира одного из батальонов и вместе с ним еще десять человек, находившихся на командно-наблюдательном пункте во время контратаки. Ветер был в составе группы разведчиков, отправившейся эвакуировать его. Комбат, впрочем, эвакуироваться отказался...
- Собрали взвод из семерых добровольцев, зашли мы в Ольгино, по коровникам доползли до кладбища, нам до комбата оставалось метров 200, и тут мы слышим — танки по кругу ездят. Реально, украинские танки. Они уже до комбата доехали, он просто в подвале какого-то дома сидел, и кричали ему — сдавайся, русский, выходи. Не знаю, почему они просто его гранатами не закидали. Не хотели рисковать, наверное. Подходили к подвалу, кричали: «Русский, сдавайся», смеялись, отходили. В общем, с кладбища мы выходим на комбата, у нас рация почти разрядилась. Говорим: «Выходите, мы вас с тыла встретим». Там был парадный вход и тыловой вход, через парадный мы бы точно не прошли, семь человек против танков. А комбат, как будто в каком-то фильме озвучивает текст, говорит: «У меня люди ранены и сам я ранен, я никуда не пойду», - рассказывает Ветер.
Комбата уговорить не удалось, рация села, пришлось возвращаться. В подкрепление выделили еще двадцать штурмовиков. ВСУшников в поселке было около сорока. Штурмовики посоветовали взводу Ветра не переживать: они ворвутся на двух БМП и положат противника. Разведчикам отводилась вспомогательная роль — еще на трех БПМ эвакуировать раненых.
- Мы такие: «Да не, давайте мы с вами зайдем». А они: «Нам лишние люди не нужны». Такая раньше смелость была, пока не было всех этих дронов. И они заходят. И над ними висит наша «птица», одна «птица» у нас тогда была в дивизии. И в этот момент работает наша артиллерия, и четко попадает в один из танков. Танк взрывается, их остается всего два, они ничего не понимают, едут наугад, один танк наезжает на мину — остается один. И все это происходит за десять минут. Как будто чемпионат по футболу смотрим в 2018 году, - смеется Ветер.
Начался стрелковый бой. Через час штурмовики передали разведчикам подтягиваться. Бой еще шел, разведчики в него вступили, но обстановка уже позволяла эвакуировать раненых. Вся операция заняла чуть меньше часа. Одного из штурмовиков, самого смелого, Ветер замотивировал перевестись к нему в разведбат. Его впоследствии награждал в Кремле Президент России.
