Дело было вечером, делать было нечего. Тихим летним вечером, на которые богат киргизский город Токмак, четверо молодых парней лет по 16—17 сидели во дворе пятиэтажного дома. Володя допил последние глотки Агдама прямо из горлышка бутылки, сплюнул "нифиля", которые с некоторых пор всегда присутствовали на дне бутылок с Агдамом и тут же пустая бутылка полетела в кусты составить компанию себе подобным, а Сергей быстро передал ему «косячок» на закуску. Володя затянулся пару раз — вино и «дурь» в тандеме хорошо замутили мозг и он блаженно улыбнулся
— Хорошо! Что будем делать? — молодое тело требовало движения и действия. Друзья задумались, не забывая передавать «косячок» по кругу. Пойти в кино— уже поздно, да и денег нет— все деньги на вино ушли. Наконец кого—то осенило-
—Пойдем прошвырнемся по городу, поглядим, может девчонок встретим знакомых.
Предложение понравилось— чего ж не прогуляться, надоело уже на месте сидеть. Вышли на почти безлюдную в это время улицу и не спеша потопали в сторону военного городка. Вдруг впереди себя парни заметили двух молодых мужчин,с бородой и усами, судя по одежке не местных— в джинсовых костюмах местные не ходили, да и туфелек таких у них не было. Сергей негромко сказал
—Это из военного городка— иностранцы, сирийцы, небось— богатые. Пойдем отоварим— я давно джинсовую куртку хочу, а денег нет.
Ребята сразу повеселели— сейчас они вчетвером этих иностранцев обдерут— пусть в трусах до городка добираются— нехрен тут форсить. Не в первый раз иностранцев грабить- правда раньше грабили по-мелочи- сигареты, деньги какие-нибудь, раздевать иностранцев пока им не доводилось. Ребята прибавили шаг и быстро догнали иностранцев. Те по звуку шагов услыхали, что их догоняют , остановились и повернулись лицом к догонявшим их парням. Местные быстро подошли на ходу развернувшись в ряд— так легче драться при численном преимуществе. На секунду остановились друг напротив друга. Сергей перекинул горящую сигарету на самый краешек рта и встал в позу крутого ковбоя виденную им в каком—то фильме
—Эй, давайте снимайте ваши костюмчики и быстро. Да— и туфельки тоже можете снимать— уже темно и никто не увидит, как вы в трусах бежали. Ну—быстро я сказал!
Один из иностранцев видимо понимал по русски— услышав речь Сергея он улыбнулся и что—то сказал своему спутнику на каком—то певучем языке. Тот тоже улыбнулся. Ребята смотрели на эти улыбки и рассвирипели — это что за черт— их не уважают— улыбаются и кинулись вперед. Иностранцы спокойно шагнули навстречу и в глазах Сергея вспыхнула вспышка, а потом —темнота.
Когда Сергей открыл глаза он первым делом услышал чье—то кряхтение. Кое—как поднявшись на четвереньки он увидел, как Николай отделяется от тополя, который он обвил всем телом. Остальные двое тоже вставали на ноги— лица их были украшены синяками но выражение лиц было сурово
—Ну, где эти иностранцы? Сейчас мы им…. — Володя мрачно ответил
— И что вы им? Одного раза вам мало? Сходите поищите— они вам добавят.
Когда все встали и собрались было принято общее решение— уже поздно и пора домой и вообще на сегодня приключений достаточно. На следующий день четверка ребят подняли на ноги всех знакомых—
—Что это за дела— иностранцы избивают местных и не дают себя грабить— непорядок. Влиже к вечеру зарядившись как обычно вином с "косяком" толпа с кольями пошла к военному городку, где жили курсанты— будущие пилоты военных самолетов. На подходах ребят остановил воинский патруль и выслушав сбивчивый рассказ старший патруля офицер посмеялся и пообещал вызвать милицию если молодежь не успокоится и сказал, что зачинщиков беспорядков могут невзначай посадить надолго после чего предложил парням идти домой, а он—офицер —забудет, что их видел. Горячие головы уже достаточно остыли, действие вина с «косяком» уже выветрилось и ребята решили, что «Ну его нафик— не будут они нарываться» и пошли поближе к дому к своим девчонкам. Следующие две недели курсантов не выпускали в город пока местная молодежь не успокоится.
Эту историю рассказывал мне один прапорщик, который сам служил на аэродроме где летали курсанты—иностранцы. Летали они на чехословацких учебных самолетах. Мы приехали к этому прапорщику с семьей встречать Новый Год и сидели разговаривали пока наши жены совместными усилиями накрывали праздничный стол. Прапорщик— Костя рассказывал, что в 70—х приезжали курсанты из различных стран дружественных СССР. Были и кубинцы и сирийцы и др. В те года из Сирии приезжали сыны богатых родителей— они перед полетом давали по пачке американских сигарет каждому технику из аэродромной обслуги и поэтому на аэродроме с нетерпением ждали курсантов из Сирии.
Так же неплохо они отдыхали— в свои выходные дни двое—трое сирийцев через командиров заказывали автобус. Из автопарка им присылали большой ЛАЗ— чтоб побольше денежек сорвать. Зимой курсанты выходили в легких туфельках и чтобы не шагать по водно—ледяной каше подзывали автобус к самому крыльцу. Потом ехали в столицу Киргизии город Фрунзе в самый хороший ресторан. Там они подгоняли автобус к крыльцу и шагали из автобуса прямо на крылечко. Шли в ресторан, а автобус, конечно, отъезжал в сторону и ждал пока выйдут клиенты. Клиенты не спеша кушали, выпивали и выходили не одни, а с девушками нетяжелого поведения. Потом говорили, чтобы шофер нарезал круги по городу и окрестностям а сами располагались с девушками попарно на задних сидениях. После окончания удовольствий расплачивались с девушками, развозили их по домам и ехали в военный городок.
Пока Костя все это рассказывал осталось десять минут до Нового Года. Мы быстро сели за стол и начали готовиться к встрече. Наконец открыли окно в комнате чтобы лучше видеть фейерверк на улице и с началом боя курантов по телевизору подняли бокалы шампанского и через открытое окно отчетливо увидели, как выпущенный из ракетницы каким—то снайпером огненный заряд попадает как раз в кабельную разделку над подстанцией 6кВ/380В во дворе дома. Была очень яркая вспышка короткого замыкания и громкий звук похожий на звук дуговой сварки и электричество кончилось во всем квартале.
Мы все четверо произнесли одно короткое слово, начинавшееся на букву «Б», и резко стали думать как спасти встречу Нового Года. Вариантов было мало— один из них— переехать в наш коттедж в село за 12 километров. Это осложнялось тем, что машина была только одна— мой Москвич. Этот вариант был немедленно принят к исполнению и женщины начали обратный процесс— переупаковку закусок со стола обратно туда, где они были. Потом в темпе закуски с бутылками загрузили в багажник и загрузились сами— четверо взрослых и четверо детей влезли в Москвич как будто они там и жили всегда.
Мы поехали по короткой дороге, конечно не через центр, так как я успел пару фужеров шампанского выпить и встреча с ГАИ мне была вовсе ни к чему. Приехали в наш нетопленный коттедж где было прохладно но зато наличествовало электричество и можно было включить телевизор. Но кому—то был праздник, а кому—то нет. Мне нельзя было потреблять спиртное т.к. рано утром нужно было семью Кости везти домой в Токмак в военный городок. Так что я затопил печку-котел чтобы согреть дом и лег спать в одно время с детьми.
Утром пораньше я отвез домой Костю, его жену и детей и пустой поехал обратно. Первый и последний раз в жизни я ехал в 6 часов утра 1 января по городу на своей машине. Дороги были пустые— таких невезунчиков как я было мало и такси и автобусы просто не ходили. Прохожие завидев мою машину едва не прыгали под колеса и предлагали червонцы за то, чтобы я отвез их до дома. За это утро можно было заработать по крайней мере половину моего месячного заработка, но у меня просто не было сил и я превозмогая жадность и сонливость проезжал мимо голосующих — домой, только доехать и спать…………..