Сегодня на Южном кладбище Санкт-Петербурга простились с 9-летним Пашей. Церемония прошла в два этапа.
В последний раз
Сначала — общественная панихида. Сотни людей, потрясенных историей мальчика, которого искал весь город, пришли к часовне с цветами и мягкими игрушками. Благодаря неравнодушным гражданам удалось собрать почти 900 тысяч рублей: эти средства пошли на похороны и будущий памятник, который установят летом.
Вторая часть — само погребение — по просьбе семьи была закрытой. Территорию оцепили наряды полиции и Росгвардии, чтобы оградить убитых горем родственников от внимания СМИ.
— Мой Паша, прости меня! — рыдала у гроба мать мальчика, буквально падая на руки близких. Как сообщает корреспондент «КП-Петербург», женщина находилась в состоянии глубокого шока. Глава семьи тоже не мог скрыть слез, шепча что-то сыну в последний раз.
Миф о «неблагополучных»
Сразу после задержания 38-летнего строителя Петра Ж., подозреваемого в убийстве, на семью Паши посыпались обвинения. Интернет-пользователи клеймили родителей «маргиналами», вспоминая судимость отца за кражу и штрафы матери за неисполнение родительских обязанностей. Однако юрист семьи Никита Сорокин, посетивший их дом в, рисует иную картину.
— Это обычная многодетная семья с небольшим достатком, — поясняет Сорокин в интервью «КП-Петербург». — Да, ремонт скромный, но дети обуты, одеты, в доме есть еда. Мать просто очень устала — у неё семеро детей. Муж работает. Их нельзя назвать маргиналами в буквальном смысле слова.
Главный вопрос, который волнует общество: почему девятилетний ребенок в учебное время находился на парковке гипермаркета, а не за партой? Выяснилось, что мать пыталась устроить Пашу в школу под окнами дома, но натолкнулась на административные барьеры.
Школьная администрация потребовала прохождения психолого-медико-педагогической комиссии. Записаться к нужным специалистам — психологам и неврологам — оказалось квестом длиной в полгода. На момент трагедии у матери была запись к последнему врачу на конец января. В детский сад младшие дети тоже не попали — чиновники годами отвечали, что мест нет, несмотря на льготный статус многодетных.
«Бизнес» на мойке фар
То, что Паша подрабатывал мойкой фар на парковках, не было секретом для семьи, хотя родители и не одобряли эту затею. Это была своего рода дворовая традиция — компания ребят из соседних домов «мыла фары» у ресторанов фастфуда.
В тот роковой день, 30 января, Паша сказал маме, что идет на горку. Почему в этот раз он решил уехать за две остановки к крупному торговому комплексу на Таллинском шоссе — остается загадкой. Именно там он встретил Петра Ж., который, по версии следствия, заманил ребенка непристойным предложением, а позже лишил его жизни.
Штраф вместо помощи
Семью признали «находящейся в опасном положении» вовсе не из-за жестокого обращения с детьми. Все началось с жалобы соседей на детский шум. Пришедшие с проверкой чиновники вместо поддержки выписали штраф за… отсутствие свежего ремонта.
Юрист Сорокин отмечает парадоксальную жестокость системы: «Вместо того чтобы выделить положенную по закону материальную помощь (которая может достигать 100 тысяч рублей), мать просто штрафовали. Сейчас, когда Паши не стало, администрация предложила сделать ремонт, но уже на следующий день пришла сотрудница опеки и снова строго спросила: «Где ремонт?»
Пока истязатель Паши ожидает суда в СИЗО, Следственный комитет проверяет действия сотрудников соцслужб и образовательных учреждений. Очевидно одно: если бы система работала на поддержку семьи, а не на заполнение протоколов, Паша мог бы в тот день сидеть в классе, а не искать заработок.