Ирина Ветрова, тридцати двух лет от роду, кандидат филологических наук и мать двоих близняшек, смотрела на экран телефона с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.
На экране высветилось: «Свекровь❤️». Ирина глубоко вздохнула, поправила очки, которые сползли на кончик носа, и приняла вызов.
— Ира, это я, — раздался в трубке голос Валентины Петровны, звонкий и требовательный, словно она вызывала лифт. Без здрасте, без «как дела».
— Добрый вечер, Валентина Петровна, — максимально нейтрально ответила Ирина, прижимая плечом трубку к уху и продолжая лепить вареники.
— Я по делу, — отчеканила свекровь. — У Наташи с пятого этажа новые шторы. Французские. Жалюзи, знаешь, эти, как их… рулонные. Ткань с фотопечатью, представляешь? Ночной Париж. Я себе хочу такие же в гостиную. У тебя когда зарплата?
Ирина замерла с вареником в руке. Мягкое тесто стало оседать на пальцах и сползать вниз, грозя порваться.
— Валентина Петровна, — сказала она устало, — у меня зарплата каждый месяц. И каждый месяц она уходит на коммуналку, сад, кружки, еду и ипотеку.
— Ах, оставь, — фыркнула свекровь. — Вечно ты скупердяйничаешь. Леша зарабатывает нормально. Просто ты не умеешь распределять бюджет. Я бы на твоем месте…
— Валентина Петровна, — перебила ее Ирина, почувствовав, как в груди появляется усталость. — Сори. Денег нет.
В трубке повисла тишина, а затем раздался знакомый, отрепетированный за два года вздох.
— Ну конечно, — ледяным тоном произнесла свекровь. — Для чужих людей у тебя деньги всегда находятся. А для матери мужа на шторы нет. Я, между прочим, не для себя стараюсь. Я хочу, чтобы внучкам было, куда прийти. Чтобы уютно было. Васе и Варе...
— Их зовут Вика и Лера, — ровно, почти по слогам произнесла Ирина. — Вам, Валентина Петровна, это прекрасно известно.
— Мне известно только то, что ты сломала жизнь своему мужу, — мгновенно переключилась свекровь. — Украла у него право назвать дочерей. Он хотел Варвару, красивейшее имя, царское! А Василиса — это же сила, мудрость! Нет, ей подавай этих… Лера. Тьфу. Сейчас это как собаку назвать. И Вика — мышь серая.
— До свидания, Валентина Петровна, — Ирина сбросила звонок и убрала телефон в карман халата.
Тесто все-таки порвалось. В комнате заливисто засмеялись близняшки. Ирина вытерла руки, глубоко вздохнула, натянула улыбку и пошла к ним.
За окном падал снег, большой, пушистый, новогодний. А в голове Ирины крутилась одна и та же мысль, которую она гоняла по кругу уже третий год: «Почему мы не можем просто жить спокойно?»
*****
Всё началось задолго до появления дочерей на свет. Когда живот Ирины стал похож на небольшой глобус, а УЗИ подтвердило, что внутри не один, а целых два маленьких человека, Алексей пришел в состояние восторга.
Он носил Ирину на руках буквально, подавал тапочки, читал вслух детские стихи животу и, конечно, советовался с мамой.
Валентина Петровна, женщина энергичная, с хорошо поставленным голосом и привычкой всю жизнь получать желаемое путем мелкой осады, восприняла новость о двойне как личный карт-бланш.
— Лёшенька, — ворковала она в трубку, пока Ирина делала вид, что читает книгу, лежа на диване. — Это же судьба! У нас будет Василиса и Варвара. Представляешь? Две девочки, две красавицы, две русские красавицы!
— Мам, ну мы пока не думали об именах, — мялся Алексей. — Ира говорит, надо посмотреть, как по батюшке…
— Что значит «не думали»?! — голос Валентины Петровны крепчал. — Я уже всё продумала! Василиса Премудрая и Варвара-краса, длинная коса! Это же символ! Не какая-нибудь там Аделина или, прости господи, Мелания. Наши, родные имена!
Алексей сдался быстро. Во-первых, потому что мать всегда умела на него давить.
Во-вторых, он и сам подсел на эту эстетику. Пересмотрел с ней «Морозко» и «Варвару-красу», проникся. В один из вечеров, за ужином, он осторожно завел разговор.
— Ир, а давай дочек Варварой и Василисой назовем? — спросил он, глядя в тарелку с пюре. — Здорово же? Сочетается. Вася и Варя.
Ирина, которая в этот момент проверяла дипломную работу очередного горе-студента, подняла на него взгляд поверх очков.
— Вася и Варя? — переспросила она. — С отчеством Алексеевны? Василиса Алексеевна. Варвара Алексеевна. Ты сам-то слышишь?
— А что такое? — насторожился Алексей. — Нормально звучит.
— Лёша, это как гиппопотам и хомячок. Да и вообще, — Ирина отложила красную ручку, — я уже всё решила. У нас будут Вика и Лера.
Алексей поперхнулся чаем.
— Викуля и Леруля? — переспросил он.
— Да, и они прекрасно сочетаются с твоим отчеством. Оба имени имеют мягкость, женственность. И с твоим отчеством идеально: Виктория Алексеевна, Валерия Алексеевна.
— А как же… ну, мама? — жалобно спросил Алексей. — Она так ждала Василису и Варвару.
Ирина аккуратно закрыла тетрадь студента.
— Лёша, я тебя очень люблю, — сказала она. — Я уважаю твою маму. Но этих девочек вынашивала я. Девять месяцев. У меня токсикоз был до пятого месяца, у меня отеки, у меня спина болит, и мне нельзя спать на животе, потому что там толкаются две наши девочки. И когда они родятся, я буду вставать к ним по ночам, я буду кормить, я буду менять подгузники. Поэтому выбор имени за мной. Точка.
— А Виктория… — он попробовал имя на вкус. — Ви-кто-рия. А ничего так, красиво.
— Именно, — кивнула Ирина, смягчаясь. — Поэтично.
— А Валерия — это как певица, — подхватил Алексей. — Тоже хорошо.
К вечеру он набрал мать номер матери, чтобы огласить решение жены.
— Мам, мы тут с Ирой посоветовались… — начал он.
— Васенька и Варечка, — перебила Валентина Петровна мечтательно. — Я уже постельное белье заказала с вышивкой. В цветочек.
— Мам, — голос Алексея дрогнул. — Мы решили назвать их Виктория и Валерия.
Тишина в трубке длилась так долго, что Алексей подумал, что связь оборвалась.
— Что? — выдохнула свекровь. — Кто? Кто это придумал?
— Это… мы вместе. Ира предложила, мне понравилось.
— Ты с ума сошел, — ледяным шепотом произнесла Валентина Петровна. — Она тебе мозги запудрила. Какая Виктория? Это имя дворняжки! А Валерия — мышь серая! Ты хочешь, чтобы внучки всю жизнь мучились?
— Мам, не драматизируй…
— Не смей называть меня мамой! Ты предатель! — выпалила женщина и бросила трубку. Алексей вздохнул и пошел делать Ирине чай.
*****
Роды прошли хорошо. Две девочки родились с разницей в десять минут. Виктория — громкая, требовательная, сразу заявившая о своих правах на этот мир. Валерия — спокойная, сонная, с удивленным взглядом.
Ирина лежала в палате, счастливая, измученная, и смотрела на две кроватки рядом.
Алексей, узнав об этом, позвонил матери ближе к вечеру. Та выслушал его и бросила трубку.
*****
Валентина Петровна не приезжала три месяца. Ирина не обижалась. Честно говоря, ей так даже легче.
Первые месяцы с двойней — это круговерть из бутылочек, пеленок, бессонных ночей и бесконечной усталости, и свекровь, с ее громким голосом и экспертным мнением по каждому поводу, была последним человеком, которого она хотела видеть.
Алексей ездил к матери один. Возвращался мрачный, молчаливый, гладил дочек по головкам и ничего не рассказывал.
Ирина не спрашивала. Она знала: Валентина Петровна пытается продавить ее мужа.
Свекровь появилась в первый раз, когда девочкам было по четыре месяца. Ирина кормила их смесью (своего молока на двоих катастрофически не хватало), когда в дверь позвонили.
На пороге стояла свекровь. При полном параде, с высокой укладкой, в норковом жилете и с огромным пакетом подарков.
— Ну, показывай, — сказала она, не здороваясь, проходя в прихожую и снимая сапоги. — Где мои внучки?
Опешившая Ирина молча указала на детскую. Валентина Петровна прошла в комнату, остановилась над кроватками и замерла.
— Ах, какие, — выдохнула свекровь. — Какие красавицы! Вся в нашего Лешеньку. А это кто у нас? — она склонилась над Викой, которая спала, поджав губы. — Это Варечка. Варечка-краса, длинная коса. А это, — она перешла к Валерии, — Васенька. Василиса Премудрая.
— Валентина Петровна, — ледяным тоном сказала Ирина, входя в комнату. — Их зовут Вика и Лера.
— Я помню, как ты их назвала, — не оборачиваясь, ответила свекровь. — Я говорю, как их на самом деле зовут. Истинные имена. Ты им дала паспортные, бездушные, а я дарю им сказку.
— Они спят, — проговорила из-за спины Ирина. — И я попрошу не путать детей.
— Какая же ты, Ира, несговорчивая, — вздохнула Валентина Петровна, наконец отворачиваясь от кроваток. — Ну ничего, жизнь научит. Леша мой тоже был упрямый в детстве, а потом перерос.
Она прошествовала на кухню, налила себе чаю (не спросив) и принялась раскладывать подарки: два розовых платья с рюшами и, конечно, два набора постельного белья — с Варварой и Василисой из советских сказок.
— Спасибо, — сухо сказала Ирина. — Но платья синтетические, у детей аллергия. И имена на белье не те.
— Ничего, — отмахнулась свекровь. — Подрастут — поймут.
В следующий раз Валентина Петровна пришла, когда девочкам было уже по полтора года.
Вика и Лера сидели на ковре, перебирая кубики. Вика, как обычно, командовала процессом, Лера сосредоточенно складывала башню.
Свекровь ворвалась в комнату, сияя.
— Варечка! Васенька! Бабушка пришла!
Ирина, которая мыла посуду на кухне, услышала ее слова и замерла, сжимая губку.
— Идите к бабушке, девочки, — ворковала Валентина Петровна. — Варечка, смотри, какую куклу бабушка принесла! Это Василиса, видишь? Твоя тезка.
Ирина вытерла руки и зашла в комнату. Девочки смотрели на незнакомую громкую женщину с недоумением. Вика насупилась и прижалась к ноге матери. Лера спряталась за стул.
— Валентина Петровна, — сказала Ирина. — Я вас предупреждала. Не называйте их так.
— А что такого? — свекровь подняла бровь. — Я их бабушка, имею право называть внучек ласково. Васенька, Варечка — это же от души.
— Это от неуважения, — отрезала Ирина. — Девочки знают свои имена. Вика и Лера. Они откликаются на них. Не надо вбивать им в голову кашу.
— Ой, не учи меня воспитывать детей, — отмахнулась свекровь. — Я Лешу вырастила, и ничего, человеком вырос.
«Леша вырос не благодаря, а вопреки», — хотела сказать Ирина, но фразу проглотила. Не стала произносить вслух. Вслух она сказала другое. — Я попросила. Пожалуйста.
— Варечка, — нарочито громко позвала свекровь, обращаясь к Вике. — Иди к бабушке.
Вика захныкала и уткнулась лицом в колени Ирины. Лера, глядя на сестру, тоже надула губы.
— Видите? — сказала Ирина. — Им неприятно. Дети чувствуют фальшь.
— Они просто тебя боятся, — парировала свекровь. — Ты на них постоянно кричишь, я слышала. Нервная мамаша.
Тут внутри Ирины что-то оборвалось. Она аккуратно, но твердо взяла свекровь под локоть и повела к выходу.
— До свидания, Валентина Петровна. Приходите, когда будете готовы называть моих дочерей их настоящими именами.
— Ты меня выгоняешь? — опешила та. — Из дома моего сына?!
— Это наша с Лешей квартира, купленная в ипотеку. И пока мы ее платим, это мой дом тоже. Всего доброго.
Ирина открыла входную дверь и легонько толкнула свекровь в спину. Та, оторопев, поддалась и вышла.
*****
Алексей, вернувшись с работы, выслушал сбивчивый рассказ жены. Он молча обнял её и поцеловал в макушку.
— Я с ней поговорю, — сказал мужчина.
— Бесполезно, — всхлипнула Ирина. — Она не слышит.
— Я всё равно поговорю.
Вечером он долго и нудно говорил по телефону с Валентиной Петровной. Она кричала так, что было слышно даже Ирине, сидевшей за три метра.
— Она тебя под свой каблук засунула! Ты тряпка, Леша! Вот ты кто! Я тебя растила, я в тебя всю душу вложила, а ты с этой филологичкой… Какой толк, что у неё диплом? Ума-то все равно нет! Имена им какие-то дурацкие придумала, сама истеричка, ещё и внучек от бабушки прячет! Грымза! Не больше, не меньше!
— Мама, ты сама не приезжаешь, — устало возражал Алексей. — Ира тебя не гнала, она просила только не называть детей чужими именами.
— Ах, я чужая?! Я бабушка — чужая?! Всё, Леша, запомни: у тебя нет матери, — женщина бросила трубку.
Алексей вернулся на кухню, сел напротив Ирины и положил голову на руки.
— Прости, — сказал он. — Я не знаю, что делать.
— Ничего не надо делать, — ответила Ирина, гладя его по голове. — Мы справимся. У нас есть мы и есть девочки. Остальное — приложится.
*****
Прошло два года. За это время Валентина Петровна объявляла бойкот раз шесть.
Приезжала ненадолго, демонстративно звала внучек «Васенька и Варечка», получала отповедь от Ирины и уезжала, громко хлопая дверью.
Потом наступал период телефонного тeppоризма. Схема была неизменна: сначала притворно-ласковый звонок, расспросы о здоровье девочек (всегда Вареньки и Васеньки, что выводило Ирину из себя мгновенно), затем плавный переход на Алексея («он у тебя плохо выглядит, ты его не кормишь»), а затем финальный аккорд — просьба денег.
Деньги требовались на всё: на шубу, на ремонт, на шторы, на маникюр, на «просто так, Леша же сын, должен помогать матери».
Ирина слышала эти разговоры краем уха и поражалась цинизму. Сноха — враг, внучки — неправильно названные, а деньги давай.
Алексей поначалу пытался помогать. Переводил по пять, по десять тысяч. Потом Ирина села и посчитала семейный бюджет.
Ипотека, сад, кружки (Вика выбрала танцы, Лера — рисование), продукты, коммуналка... Свободных денег не было.
— Лёша, — сказала она как-то мягко. — Мы не можем. Если у тебя есть лишние деньги, давай отложим детям на образование. Твоей маме мы уже помогали. Она взрослый человек, у неё пенсия.
Алексей вздохнул и согласился. И с тех пор на все просьбы матери он отвечал: «Мам, извини, сейчас нет возможности».
Валентина Петровна не верила. Она была уверена, что сноха просто жадина и прячет «Лешины деньги». Обвинения становились всё изощреннее.
Последний звонок, со шторами «Ночной Париж», стал, как показалось Ирине, финальным аккордом. Она положила трубку и пошла к девочкам.
*****
Наступил декабрь. Вике и Лере должно было исполниться по три года. Ирина готовила праздник, скромный, домашний: торт, воздушные шары, мыльные пузыри.
Она позвала пару мам с детьми из сада. Напекла печенья в виде снежинок. Алексей спросил робко:
— Может, маму позовем?
Ирина замерла над тестом и сказала:
— Позови. Но предупреди: никаких «Васенька и Варечка».
Алексей кивнул и набрал номер.
— Мам, у Вики и Леры день рождения в субботу. Приходи, мы будем рады.
В трубке повисла неловкая пауза.
— У Вареньки и Васеньки, да? — уточнила Валентина Петровна ледяным тоном.
— У Виктории и Валерии, — твердо сказал Алексей. — Мама, ну сколько уже можно?
— Ах, вот как, — голос свекрови зазвенел. — Значит, я должна приползти на поклон к этой твоей... филологичке? Унижать себя? Нет уж. Я подожду, когда она сама одумается и приведет внучек ко мне с правильными именами и с извинениями.
— Мам, она не одумается, и я не одумаюсь. Девочек зовут Вика и Лера, они откликаются на эти имена, они любят свои имена. Ты сама себя лишаешь общения с ними.
— Я лишаю?! — взвилась Валентина Петровна. — Это она меня лишает! Ты слепой, Лёша? Она тебя зомбировала! У неё в роду, небось, сектанты!
Алексей устало потер переносицу.
— Мам, я не буду спорить. Приходи, если хочешь. Мы будем рады. В субботу, в четыре.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Валентина Петровна не пришла. Однако праздник все равно удался.
*****
Через неделю Алексею позвонила Валентина Петровна.
— У Наташи с пятого этажа новые шторы, — начала она, даже не поздоровавшись.
Ирина молчала, слушала и лепила вареники. Тесто сегодня было очень послушным.
— Сори, — спокойно ответила Ирина, когда свекровь закончила свою тираду о Париже, о дороговизне жизни и о черствости нынешней молодёжи. — Денег нет.
Не дожидаясь возмущений и обвинений Валентины Петровны, она сбросила звонок и улыбнулась. Из комнаты доносился громкий смех ее дочерей, Вики и Леры.
— Мама, иди к нам! — позвала ее одна из дочерей. — Мы тут строим замок!
— Сейчас, иду! — откликнулась Ирина, вытирая руки о полотенце. — Помогу вам с замком.
Женщина вошла в комнату, села на ковер и стала помогать дочерям строить замок.