(Рассказ)
Ева в сумерках осторожно ступала по скользкой узкой тропинке между заледеневшими гаражами, с трудом удерживая равновесие. Круглая сосулька отскочила от щеки, когда Ева сморщила нос от напряжения. Всё казалось размытым сквозь опухшие веки. Она обернулась на скрип и замерла.
– Ева? – прошипели гаражи.
Она заметила красивую блондинку, следившую за ней из приоткрытой стальной двери. «Как странно: руки старухи, а лицо – гладкое, чистое», – Ева подошла ближе.
– Я вам звонила.
– Да, Ева, я тебя жду, – ведьма говорила шёпотом, растягивая слова.
Обе зашли в гараж, дверь резко захлопнулась.
– Ветер?
– Не этого тебе стоит бояться.
– А чего же?
– Ты не передумала?
– Он меня бросил! Он заслуживает.
– И ты готова отдать мне год своей жизни за сутки моего дара?
Ева закрыла глаза, они опухли и болели после ночи рыданий. Но сомнений не было, лишь усталость.
– Да! – твёрдо сказала она.
– Тогда дай мне руку.
Шероховатая холодная ладонь коснулась запястья Евы, но кроме отвращения она больше ничего не почувствовала. Прошло несколько минут, и ведьма убрала руку.
– У тебя сутки, чтобы слепить снеговика. Помнишь, что нужно делать?
– В центр второго шара вложить дорогую ему вещь, всё что случится со снеговиком, случится и с ним, - слова механически слетели с губ.
– А про условия помнишь?
– Два условия: я не смогу сама менять снеговика после того, как произнесу заклинание, проклятие сработает только при вмешательстве извне; я не смогу отозвать проклятие назад.
Дальше всё было как в тумане: дорога домой, тёмный подъезд, коробка с заготовками для снеговика: чёрные квадраты пуговиц-глаз и геймпад (дорогая его сердцу вещь).
Ева очнулась, когда произносила заклинание над свежеслепленным снеговиком, а медная полоска за голыми деревьями намекала на утро. Вернувшись в квартиру, Ева сразу уснула.
Вечером её разбудил дверной звонок. Посмотрев в глазок, она замерла. Степан стоял с сочно-красным букетом у её порога. Повторный звонок заставил Еву вскрикнуть.
– Ева, я тебя слышу. Открой, пожалуйста! Я совершил огромную ошибку. Я не смогу без тебя жить. Открой, пожалуйста.
Дверь распахнулась. Степан, не давая Еве опомниться, обнял, прижав букет к её спине, и коснулся её губ своими, ожидая реакции. Она обмякла в его руках и выдохнула.
Долгий поцелуй, упавшие на пол хиганбаны, скомканное покрывало, распахнутый халат, томный вздох, скрип кровати.
Ева смотрела в любимое лицо и не верила своему счастью, думая: «Ведьма – это несерьёзно. Это так, вместо психолога», – когда глаз Степана начал сползать вниз по скуле. Он завопил, на неё брызнула кровь.
Пока ждали скорую, Степан потерял сознание. Непослушные пальцы теребили окровавленный край халата, пока Ева шла к окну в надежде увидеть машину с медиками. Выглянув во двор, она вскрикнула. Соседский мальчишка стоял у снеговика и крутил пальцами чёрную квадратную пуговицу.
Ева, не думая, в чём была, минуя подъезд, влетела во двор и застыла, не достигнув цели. Улыбаясь, на неё смотрел довольный ребёнок и держал в руках запорошенный снегом геймпад Степана.