11 февраля. /MEDIA TALK/. В России зафиксирован взрывной рост спроса на криоконсервацию яйцеклеток. Например, в московском центре Ecofamily Clinic число программ по сохранению фертильности с 2023 по 2025 год увеличилось более чем в 6 раз, а в петербургской сети «СМ-Клиника» только за 2024 год выросло в 2,5 раза.
Криоконсервация (заморозка) яйцеклеток набирает популярность как способ сохранить фертильность. В последнее десятилетие она превратилась из узкой медицинской процедуры (например, для онкобольных перед лечением) в популярный социальный тренд и коммерческую услугу, предлагая отложить материнство «на потом». Официальной общероссийской статистики по криоконсервации яйцеклеток не существует, так как большинство таких процедур проводится в частных медицинских центрах. Однако данные отдельных крупных клиник ярко демонстрируют взрывной рост спроса. Так, в московском центре Ecofamily Clinic число программ по сохранению фертильности за последние два года увеличилось более чем в 6 раз. Аналогичная динамика наблюдается и в сети «СМ-Клиника», где количество процедур только за 2024 год выросло в 2–2,5 раза. Средний возраст пациенток — 35-40 лет, но врачи отмечают «омоложение» запроса. Разбираемся, какие риски и подводные камни скрывает модная процедура.
«Сколько мне осталось?»
Этот вопрос сегодня всё чаще задают на первом приёме у репродуктолога успешные, образованные женщины, которые понимают: биологические часы идут, а жизненные планы с ними не совпадают. И это не просто личная тревога, а симптом демографического сдвига — возраст рождения первого ребёнка в России приближается к 30 годам. С точки зрения репродуктологов, у этого явления несколько причин. Во-первых, врачи всё чаще диагностируют у молодых женщин преждевременное истощение запаса яйцеклеток. Это значит, что естественная беременность может стать маловероятной или вовсе недостижимой.
Виктория Гордеева, медицинский директор московской клиники Ecofamily Clinic, врач-репродуктолог, к.м.н., комментирует: «Нет четкого понимания и достоверно выявленных причин почему это происходит, но, к сожалению, это прискорбный факт. Есть предположения о влиянии пандемии коронавирусной инфекции, необоснованного назначения и длительного приема гормональных контрацептивов в период пубертата без предварительной оценки овариального резерва, употребление табака и вейпов».
Этот биологический феномен накладывается на социальный тренд осознанного откладывания материнства.
Репродуктолог Международного медицинского центра «ОН КЛИНИК» из Москвы Анна Торосянц объясняет ситуацию: «Сейчас есть такая тенденция. Девушки ставят в приоритет карьерный рост и личностный (в том числе рост материального благосостояния) и ставят в личный план беременность после 30-35 лет. Второй вариант – девушки, у которых и в 30 и 40 нет партнера, с которым они могли бы запланировать беременность – таких девушек очень много!!!Они приходят ко мне на прием и озвучивают запрос – «сколько мне осталось?». Звучит очень удручающе».
Плюс - демографический фактор. По данным Росстата, на начало 2024 года женщин в России было на 7% больше, чем мужчин. Этот дисбаланс означает, что поиск партнёра для создания семьи становится для многих женщин дополнительной, часто неразрешимой задачей на фоне карьерных планов и биологических сроков.
Врач Центра репродуктивного здоровья «СМ-Клиника», к.м.н. Ольга Майорова объясняет тренд последних лет так: «Мотивация женщин за последние 5–7 лет существенно трансформировалась. Если раньше доминировали медицинские показания, то сегодня на первый план вышли социальные и личные причины».
Репродуктолог московского клинического госпиталя MD GROUP «Мичуринский» ГК «Мать и дитя», к.м.н. Ольга Лисицына приводит несколько примеров из практики.
К ней обратилась 32-летняя администратор, у неё уже есть ребёнок. После развода и нескольких специфических «женских» операций её естественный резерв яйцеклеток оказался очень маленьким. Врачам удалось получить и заморозить всего 4 клетки. Ещё одна пациентка — 36-летняя IT-специалист, детей и серьезных отношений нет и не было. Гормональное состояние здоровья позволило заморозить чуть больше - 9 яйцеклеток. Третья — 39-летняя преподавательница, тоже без детей и семьи. Ей в результате стимуляции и криоконсервации сохранили 8 клеток.
«Что объединяет истории? Желание обрести материнство в семье, с партнером. Желание сохранить возможность иметь своего генетического ребенка в отложенные сроки», — объясняет Ольга Лисицына.
Но количество сохранённых клеток — от 4 до 9 — наглядно доказывает: «страховка» может быть совсем небольшой и сильно зависит от здоровья женщины в момент обращения.
Фото: Криоконсервация: яйцеклетки на «хранении». Почему всё больше россиянок выбирают отложенное материнство Freepik
Что такое криоконсервация и зачем она нужна
Если коротко, криоконсервация яйцеклеток (ооцитов) — это их заморозка в жидком азоте при температуре -196 °C целью длительного хранения. Это не ЭКО. ЭКО — это уже оплодотворение. Здесь же клетки просто «консервируют» на будущее. Современный метод витрификации (сверхбыстрой заморозки) позволяет сохранять их десятилетиями без потери качества, поскольку все биологические процессы останавливаются.
«Технически витрифицированные яйцеклетки можно хранить десятилетиями — при стабильных условиях их качество не ухудшается. Это подтверждено физикой процесса», — объясняет заведующая отделением репродукции московского медцентра «Линия жизни», к.м.н. Татьяна Зеберг.
Учёные допускают, что клетки могут сохраняться до 30 лет, но это предположение, а не доказанный факт.
«Рекорд успешного использования замороженных яйцеклеток пока составляет 14 лет, а эмбрионов— 24 года», приводит пример заведующий московского Центра репродуктивных технологий, врач-акушер-гинеколог-репродуктолог Поликлиника. ру Олеся Моторина.
Криоконсервация — это не просто «положить на хранение». От того, что именно пациент замораживает, зависит почти всё: шансы, свобода манёвра и будущие проблемы. Яйцеклетка - страховка для женщины. Её замораживают, чтобы отложить материнство или перед серьёзным лечением. Но это самый ненадёжный актив. Олеся Моторина, заведующая Центром репродуктивных технологий «Поликлиника.ру», сразу отрезвляет цифрами: «Из десяти яйцеклеток лишь 2–4 могут привести к беременности... вероятность рождения ребенка достигает 50–70%, но не 100%». Это лотерея, а не гарантия. Эмбрион - ставка посильнее. Это уже оплодотворённая яйцеклетка. Обычно так поступают пары в цикле ЭКО. Шансы на успех выше, но здесь начинается этика и юриспруденция. Кто он? Просто материал или уже жизнь? Сперма - мужской тренд. Вслед за женщинами замораживать свой биоматериал стали и мужчины — перед лечением, рискованной работой или просто «на всякий случай». Тема мужской криоконсервации вышла из тени, во многом благодаря публичным жестам. Самый громкий пример — Павел Дуров, объявивший в 2023 году о заморозке спермы для «будущих поколений». Подобные истории стирают табу, превращая личное решение в часть публичной дискуссии.
Знаменитости и цена «отложенного материнства»
Открытость публичных персон в вопросах репродуктивного планирования играет значительную роль в популяризации криоконсервации. Когда известные актрисы, певицы и блогеры делятся своим опытом заморозки яйцеклеток, это не только снижает степень табуированности темы, но и формирует в обществе конкретный социальный запрос. Певица Анна Семенович, дважды проходившая процедуру, заявляла о возможности «стать мамой целой футбольной команды» даже после 55 лет. Телеведущая Виктория Боня называла криоконсервацию своим «последним шансом», чтобы в будущем родить сына, актриса Марина Федункив, заморозив ооциты до замужества, впоследствии самостоятельно выносила и родила ребёнка. Подобные истории, как и недавнее решение 56-летней Татьяны Булановой сохранить генетический материал «на всякий случай», придают теме определённый медийный блеск.
Отчасти под его влияние попала пациентка московского медцентра Ecofamily Clinic. 40-летняя Валерия, совладелица юридической фирмы, узнала о процедуре криозаморозки из интернета. Потратив годы на карьеру и добившись намеченных высот, она так и не смогла построить семью. На заморозку долго не решалась, но наблюдая, как эта практика становится привычным явлением, обратилась за «биологической страховкой» в клинику.
«Я считаю, что данный вид медицинской помощи крайне важным и доступным большинству женщин», - делится пациентка.
Действительно, звёздные истории о заморозке создают опасную иллюзию доступности. На деле, процедура зачастую остаётся роскошью. Один цикл, включая препараты и забор клеток, обходится в 100-300 тысяч рублей в зависимости от региона. А эту процедуру иногда необходимо повторять несколько раз, чтобы добиться результата. Плюс ежегодная плата за хранение (от 12 тысяч рублей за год) и отдельная стоимость будущего ЭКО. Для большинства женщин эти суммы неподъёмны.
Только в единственном регионе страны криоконсервацию можно пройти бесплатно по полису ОМС. С сентября 2024 года в Москве действует пилотная государственная программа, в рамках которой некоторые женщины могут заморозить ооциты бесплатно. Однако, критерии отбора достаточно строги: попасть в программу могут только женщины от 18 до 39 лет с очень конкретным уровнем антимюллерова гормона (гормон белковой природы, который вырабатывается в яичниках с начала полового созревания до наступления периода менопаузы).
Психологическая ловушка «биологической страховки»
Стоит так же учитывать еще один нюанс: криоконсервация — это не только медицинская, но и глубоко психологическая процедура: она призвана снизить тревогу о «тикающих биологических часах». Яркий пример — история москвички Алины, 32 лет. Ольга Майорова, врач-репродуктолог «СМ-Клиника», к.м.н., приводит её случай: «Руководитель отдела в IT-компании. Алина пришла к нам после повышения, которое предполагало полугодовую командировку за рубеж. «Я точно хочу детей, — сказала она, — но сейчас мой проект — это шанс, который выпадает раз в жизни. Я хочу встретить его без фоновой тревоги». Мы провели криоконсервацию 14 ооцитов. Для Алины это был акт заботы о будущей себе — спокойный, рациональный шаг по планированию жизни». Однако здесь же кроется и главная ловушка. Успокаивающий эффект может перерасти в ложное чувство полной безопасности и привести к пассивности в планировании семьи.
Татьяна Зеберг, к.м.н., заведующая отделением Репродукции Центра «Линия жизни», предостерегает: «Биология никуда не исчезает. Криоконсервация не останавливает возрастные изменения организма и не снижает риски сопутствующих заболеваний. Именно поэтому мы всегда подчеркиваем: заморозка — это не альтернатива планированию семьи, а дополнительный инструмент, который позволяет выиграть время».
Для борьбы с этой иллюзией клиники вынуждены использовать дополнительные ресурсы. Олеся Моторина, заведующая Центром репродуктивных технологий «Поликлиника. ру», рассказывает, что в некоторых случаях подключается психолог. Специалист помогает пациентке сформировать реалистичные ожидания и наметить конкретные шаги для будущего. Возможно, одним из следствий такого психологического эффекта становится поразительно низкий процент возврата пациенток за своим биоматериалом.
Татьяна Зеберг констатирует: «По мировым данным и по нашей клинической практике, к использованию ранее замороженных яйцеклеток возвращаются в среднем каждая третья пациентка. Это важная цифра: большинство женщин замораживают клетки как «страховку», и у части из них беременность в итоге наступает естественным путем или меняются жизненные обстоятельства».
Одно из исследований в клинике ВРТ показывает ещё более сухую статистику: за 14 лет яйцеклетки заморозили 2171 женщина. Из них вернулись, чтобы использовать свой материал, всего 299. Эти цифры заставляют задать самый неудобный вопрос: а что происходит с тысячами «забытых» клеток и эмбрионов, которые так и остаются в жидком азоте? Яркой иллюстрацией проблемы «брошенного» материала служит история Виталия Воронина из Петербурга (фамилия изменена – прим. ред.). Десять лет назад пара заморозила эмбрион после неудачного ЭКО, затем развелась и перестала платить. «По договору только мы можем дать согласие на утилизацию, вот они его и хранят», — объясняет Виталий. У мужчины сейчас другие проблемы, а потому разбираться с эмбрионом ему некогда. В итоге его нельзя использовать, но и утилизировать без согласия хозяев клиника не вправе.
Фото: Криоконсервация: яйцеклетки на «хранении». Почему всё больше россиянок выбирают отложенное материнство Freepik
«Эмбрион — не вещь и не имущество»: почему клиника не может просто утилизировать?
Правовой статус замороженных эмбрионов и гамет в России четко не определен, что создает «серую зону»: он не признан человеком, но и не считается обычным имуществом.
Людмила Матвиенко, адвокат коллегии «Московский юридический центр», эксперт Высшей Школы управления здравоохранением, поясняет: «Эмбрионы не имеют особого правового статуса, не считаются человеком, по российскому законодательству человек — это живорожденный младенец, отделившийся от организма матери».
Проблема в том, что действующие правовые нормы не дают ответа на ключевые вопросы: сроки хранения, порядок утилизации, права наследования биоматериала. «Все вышеперечисленное в законодательстве отсутствует», объясняет председатель совета учредителей АНО «НАЭЦЗ», медицинский адвокат, к.ю.н Полина Габай. «Если четкой воли пациента нет - клиника не может решать сама. Разве что утилизировать без согласия, если нет оплаты и наступили условия, предусмотренные договором. Но и в этом случае многие клиники перестраховываются и не уничтожают клетки из этических соображений».
Судебная практика подтверждает этот подход: суды отказывают во включении эмбрионов в наследственную массу, признавая их особым объектом, исключённым из имущественного оборота.
Надежда Усольцева, медицинский юрист Ecofamily Clinic, приводит показательный пример из судебной практики: «Мать умершей дочери просила включить в состав наследства криоконсервированные эмбрионы, чтобы затем передать их для вынашивания суррогатной матери… Суд отказал указав, что эмбрион – это не вещь и не имущество. Эмбрион был признан объектом, обладающим признаками вещи, но со спецификой, исключающей имущественный оборот».
Это ключевой момент. «Половые клетки и эмбрионы не считаются имуществом. Это действительно особая категория, часть лечения пациента – как донорская почка или печень», — поясняет Полина Габай. А значит, они не наследуются. Таким образом, закон, оставляя эмбрион в статусе «ни человек, ни вещь», парадоксальным образом защищает его от произвольного уничтожения, но обрекает на неопределённое существование в жидком азоте. Выходом юристы видят только «максимально детализированное оформление информированных согласий и договоров», прописывающих все возможные сценарии.
Фото: Криоконсервация: яйцеклетки на «хранении». Почему всё больше россиянок выбирают отложенное материнство Freepik
Эмбрион как носитель души
Если светское право избегает дать эмбриону определение, то Русская Православная Церковь отвечает на этот вопрос прямо и бескомпромиссно. Протоиерей Сергий Филимонов, профессор, д.м.н., проводит принципиальную границу: «не надо путать яйцеклетку с эмбрионом. Эмбрион — это уже продукт деления оплодотворенной зиготы и эмбрионы рассматриваются уже как новая человеческая жизнь и как человеческое существо, обладающее душой». Это богословское положение является основой для жёсткой критики Церковью не только утилизации, но и самой процедуры ЭКО. Поскольку в ходе ЭКО часто создаётся несколько эмбрионов, последующий отбор и уничтожение «избыточных» (редукция) расценивается как тяжкий грех. «Редукция избыточных зигот является, с точки зрения Церкви грехом, нарушением заповеди Божией «Не убий», утилизация человеческого эмбриона — это очень серьезный момент. Поэтому лучше не утилизировать, а как-то с уважением и достоинством к человеческой жизни захоронить эти эмбрионы», — поясняет протоиерей Сергий Филимонов.
Позиция Русской Православной Церкви принципиально разделяет причины для криоконсервации. Медицинская необходимость, например, перед агрессивным лечением, может найти понимание, поскольку рассматривается как попытка сберечь богоданную возможность деторождения. Однако социальные мотивы — стремление построить карьеру, обрести финансовую стабильность или найти идеального партнёра — это проявление эгоизма и своеволия. «Рождение ребенка – это естественное желание и следствие любви, а не результат сложного технологического планирования «на потом». Бог может дать ребенка, а может и не дать», — резюмирует протоиерей.
Социологи видят в тренде на отложенное материнство симптом, а не причину. «Женщины откладывают материнство не из-за карьеризма, а потому что не чувствуют безопасной среды», — объясняет Вера Веткина, руководитель отдела демографии и семейных ценностей Университета Здоровья БРИКС, директор АНО "Школа женского здоровья, поддержки и просвещения женщин "Быть счастливой". По её мнению, криоконсервация оказывается не инструментом свободы, а реакцией на социальную неопределённость. «Отложенное материнство не решает проблему рождаемости. Оно лишь подчёркивает необходимость говорить о качестве отношений, поддержке семьи и доверии к будущему», — резюмирует эксперт.
Подводя итог, надо сказать, что технология криоконсервации дала человечеству невиданный прежде инструмент. Главное — понимать её реальность, а не рекламные обещания. Это услуга с конкретной статистикой успеха, юридическими рисками и этическими дилеммами. Инструмент, который может дать шанс, но не отменяет биологии: возраст 35 лет остаётся критическим рубежом как для рождения первого ребёнка, так и для эффективности самой «биостраховки».
Читайте Медиа Ток в МАХ и Telegram