1. Встреча у храма
Брюсов переулок — один из самых тихих и неприметных переулков в самом сердце нашей столицы. Но он не только самый тихий, но и, пожалуй, самый необычный, самобытный, уникальный. Андрей Иванович шёл по нему, привычно замедляя шаг у знакомого поворота. Он любил это место — здесь, словно в машине времени, Москва XVII века соседствовала с XX веком: старинные особнячки теснились рядом с монументальным домом артистов Большого театра.
Хотя официально англиканский храм Святого Андрея расположен в параллельном переулке, Вознесенском, он выходит и в Брюсов переулок.
Это единственный англиканский храм в городе — его строгие линии и непривычная для Москвы архитектура невольно притягивали взгляд. Но Андрей Иванович лишь скользнул по нему взглядом: сегодня его манила другая цель.
Совсем рядом, на Тверской, — шум, спешащие люди, гул машин. А здесь — тишина и покой, будто невидимая граница отделяла суету мегаполиса от этого укромного уголка.
Пройдя немного в сторону Тверской, он увидел храм Воскресения Словущего. Андрей Иванович остановился, задрав голову, чтобы рассмотреть его во всей красе. Солнце как раз вышло из‑за облаков и озарило золотые купола, заставив их вспыхнуть, словно маяки в море городских крыш.
— Какая же красота… — невольно вырвалось у него.
— Истинно так, — раздался рядом мягкий голос.
Андрей Иванович обернулся. Рядом стоял молодой дьякон в тёмной рясе — Иов, которого он часто видел в храме. Его лицо, обрамлённое лёгкой бородкой, светилось доброжелательной улыбкой, а глаза лучились теплом.
— Простите, батюшка, задумался, — смутился Андрей Иванович. — Просто каждый раз, как прохожу здесь, не перестаю восхищаться.
— Это неудивительно, — улыбнулся дьякон. — Храм наш и впрямь особенный. Знаете ли вы, что он показан ещё на Петровском плане Москвы 1596–1598 годов? А первое упоминание о нём относится к 1548 году — тогда здесь стояла деревянная церковь с тем же названием. Представляете, сколько веков эти стены хранят память о молитвах наших предков?
2. Описание храма и его деталей
Они остановились напротив главного фасада. Андрей Иванович внимательно разглядывал архитектурные детали, впитывая каждую мелочь. Лёгкий ветерок доносил едва уловимый запах ладана, усиливая ощущение сопричастности к чему‑то древнему и священному.
— Посмотрите, — указал дьякон, — основной объём — классический четверик, увенчанный пятью главами. Центральный купол золочёный, а четыре боковых — голубые, с золотыми звёздами. Видите, как гармонично они сочетаются? Словно небо и солнце сошлись над этим местом.
— А колокольня какая стройная! Словно тянется к небу, — восхитился Андрей Иванович, прослеживая взглядом её изящные линии.
— В 1897 году её перестраивал архитектор А. Ф. Мейснер, — пояснил Иов. — Тогда круглый верхний ярус заменили новым — прямоугольным в плане, с богатым декором.
Посмотрите: здесь и барочные завитки, и строгие линии ампира. Верх увенчан фигурной главкой, а над ней — крест, который мы видим издалека. Эта перестройка придала колокольне тот облик, что вы видите сейчас.
Дьякон повёл гостя вдоль стены:
— Видите эти килевидные наличники окон? Их сделали в конце XIX века, придав храму черты русского стиля.
А вот эта аркада на фасаде — наследие первоначальной постройки 1634 года. Камень тёсан ровно, кладка плотная — видно, мастера знали своё дело. Каждая деталь здесь — свидетельство труда и веры.
— Удивительно, что он вообще сохранился, — заметил Андрей Иванович. — Ведь в 1629 году пожар всё дотла сжёг?
— Да, — кивнул Иов. — В летописях сказано: «Построена каменна по сгорении 1629 апреля в 10 день деревянной». Многие ошибочно считают 1629-м годом каменного строительства, но это дата гибели деревянного храма.
Строительство каменного завершили к 1634 году — есть архивная запись о прошении священника Матфея к Патриарху Иоасафу I благословить освящение двух престолов: «142 года (т. е. 7142/1634) июля 4 запечатана Благословенная грамота по челобитью с вражка Успенского попа Матвея на два престола». Один из них был освящён во имя святой мученицы Параскевы. Предположительно, третий придел, Никольский, также освящён в 1634 г.
Они обошли храм кругом. Андрей Иванович заметил южный придел, чей фасад слегка отличался по стилю от основной постройки.
— А этот придел отличается по стилю…
— Верно подметили, — обрадовался Иов. — Южный придел изначально был посвящён святой мученице Параскеве, с 1705 года — Покрову Пресвятой Богородицы, а в 1813-м переосвящён в честь пророка Елисея. Северный придел с XVII века посвящён святителю Николаю Чудотворцу. Видите, как история храма отразилась в его облике?
— А что за история с пророком Елисеем? — заинтересовался Андрей Иванович.
— Неподалёку стояла небольшая деревянная церковь пророка Елисея, построенная в 1620 году, — рассказал Иов. — Её возвели в память о том, как государь Михаил Фёдорович встретил здесь своего отца — патриарха Филарета (в миру Фёдора Никитича Романова), вернувшегося из польского пленения. Позже её перестроили в камне, но к XIX веку она либо упразднена по ветхости, либо пострадала в войне 1812 года. Память о ней теперь живёт в этом приделе.
3. Разговор о названии и истории места
— А отчего «Воскресение Словущее» зовётся? — спросил Андрей Иванович. — Звучит как‑то по‑особенному.
Иов улыбнулся:
— Название связано с праздником Обновления храма Воскресения Христова в Иерусалиме (Храма Гроба Господня), — начал объяснять дьякон.
— Этот храм — главная христианская святыня, построен императором Константином Великим на Голгофе в 335 году в честь обретения Креста Господня. Праздник отмечают 13 (26) сентября, накануне Воздвижения Креста. «Словущее» означает «слывущее», «называемое» — то есть храм «слывёт» воскресенским, в отличие от Пасхи. В этот день богослужение здесь совершается по пасхальному чину — так же торжественно, с возгласом «Христос воскресе!». Представляете, какая благодать?
— А «Успенский Вражек»? — допытывался Андрей Иванович.
— Здесь, между Большой Никитской и Тверской, проходил глубокий длинный овраг, — пояснил Иов, жестом обводя пространство вокруг. — Рядом издавна существовал деревянный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. От него место и получило название «Успенского вражка». Это одно из древнейших урочищ Белого города Москвы. В XVIII веке овраг сравняли, переулок сделали — сначала Вражским звали, потом Воскресенским, а после — Брюсовым, по графу Брюсу, что тут усадьбой владел. Так переплетаются история, вера и география нашего города.
В XVII веке некоторые храмы были не только приходскими, но и как бы монастырскими, — добавил дьякон. — Например, Переписная книга Москвы за 1638 год упоминает: «На Воскресении же на монастыри… келья, живут старицы нищие».
4. Испытания и реставрация
Они присели на удобную скамью в расположенном рядом скверике знаменитого виолончелиста Ростроповича.
Тёплая каменная кладка, прогретая солнцем, дарила ощущение надёжности. Андрей Иванович вздохнул:
— Сколько же испытаний он пережил… В 1771 году, кажется, чума была?
— Да, тогда причт храма вымер, и его временно причислили к церкви Елисея пророка, — подтвердил Иов. — А в 1773 году случился пожар — «вся кровля сгорела без остатку». Но люди не дали погибнуть святыне. В 1707 году князь М. П. Гагарин на свои средства полностью сменил церковную кровлю. Видите, как важна была поддержка благодетелей?
— А в советское время? — спросил Андрей Иванович. — Ведь тогда храмы закрывали, ломали…
— Чудо подлинное, — перекрестился Иов. — В 30‑х годах грозила беда, да заступились за храм люди известные — актёры, композиторы, что рядом жили в доме Большого театра. Среди прихожан храма в советское время были певец Иван Козловский, актёры Иннокентий Смоктуновский и Владимир Заманский, братья Пироговы, Константин Станиславский, Антонина Нежданова, Мария Максакова… Благодаря им храм не только уцелел, но и стал сердцем духовной жизни московской интеллигенции. Они приходили сюда за утешением, за поддержкой, за верой.
— Никогда не закрывался?
— Ни разу, — подтвердил дьякон. — С 1972 года тут владыка Питирим служил, более тридцати лет настоятелем был. Его мудрость и доброта собирали сюда людей со всего города.
— А реставраторы? Вижу, стены свежие, купола блестят…
— Много трудов положено, — кивнул Иов. — В 1963–1964 годах в храме провели значительную реставрацию — промыли старые настенные росписи, вернули им былую яркость. В 1979‑м тоже были работы. А в 1981 году случилось несчастье: от оставленной свечи около чудотворного образа «Взыскание погибших» возник пожар. Пострадал его киот, однако сама икона осталась почти невредимой. После реставрации киота её поместили на левом клиросе главного храма в 1982 году.
— Помню, в детстве я слышал про эту икону… — задумчиво произнёс Андрей Иванович.
— Да, это одна из наших главных святынь, — подтвердил Иов. — Она была перенесена сюда из разрушенной в 1936 году церкви Рождества Христова в Палашах. Многие приходят к ней за утешением.
— Расскажите ещё про реставрацию, — попросил Андрей Иванович. — Так интересно, как храм обретал нынешний облик.
— В 1982–1986 годах провели большие работы, — продолжил дьякон. — Открыли и восстановили росписи середины XIX века, которые долгие годы были скрыты под слоями краски. Представьте: под фронтонами и закомарами обнаружили 17 изображений евангелистов и почитаемых святых! Специалисты не только раскрыли эти живописные работы, но и вернули им первоначальный вид.
Построили церковный дом, воспроизводящий постройки древнего Елисеевского монастыря. С 1989 года в нём действует детская церковно‑приходская школа, возглавляемая отцом Михаилом Дроновым. В трапезной и на колокольне отреставрировали киоты, монументальную живопись, искусственный мрамор, обрамляющий оконные проёмы. Восстановили покрытие пола с учётом исторических особенностей.
Особое внимание уделили композиции свода алтаря Никольского придела «Слово плоть бысть» первой половины XIX века — редчайшему иконографическому изводу изображения Спасителя Младенца. Реставраторы привели в порядок и внутристенную лестницу, ведущую на второй ярус колокольни: облицевали ступени, восстановили поручни, обновили штукатурку стен и сводов.
— А в последние годы? — заинтересовался Андрей Иванович.
— Совсем недавно, в 2019–2022 годах, прошла масштабная реставрация, — с гордостью сказал Иов. — Укрепили фундамент и стены, провели инъектирование трещин. Кровлю не просто заменили — усилили её конструкцию. Фасады расчистили, отреставрировали и восстановили утраченные элементы лепного декора. Прорезной ажурный крест XIX века, венчающий купол, был тщательно отреставрирован и заново позолочен.
И знаете что самое удивительное? При работах обнаружили ещё несколько скрытых фрагментов монументальной живописи. Теперь храм сияет, как в лучшие времена. В 2022 году он стал лауреатом конкурса Правительства Москвы «Московская реставрация» — заслуженное признание труда многих людей.
Часть 5. Прощание
Они поднялись со скамьи. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены храма в тёплые золотистые тона. Купола, казалось, светились изнутри, отражая последние лучи, а тени от деревьев причудливо ложились на брусчатку, создавая узор, напоминающий древние орнаменты.
— Спасибо вам, Иов, — сказал Андрей Иванович. — Будто заново увидел я это место. Не просто камни, а живую историю, молитву, воплощённую в камне. От деревянной церкви XVI века до наших дней — всё тут, в этих стенах. И пожары, и войны, и лихолетье — всё пережил.
— И ещё переживёт, — улыбнулся Иов. — Пока свечи горят, пока люди молятся, будет стоять храм. Он — как душа народа. Пока жива вера, жив и он.
Они ещё раз перекрестились на храм и пошли по улице. Андрей Иванович невольно оглянулся: в последних лучах заката купола Воскресения Словущего продолжали сиять, напоминая всем о вечном и непреходящем. Ему вдруг показалось, что он чувствует дыхание веков — тихое, ровное, вечное.
— Знаете, батюшка, — остановился Андрей Иванович, — я ведь раньше просто проходил мимо. Видел красоту, любовался, но не задумывался о том, что за ней стоит. А сегодня вы открыли мне глаза. Теперь каждый раз, как буду идти здесь, буду помнить эту беседу, эту историю. И молиться буду не просто «где‑то в храме», а здесь, у этой святыни, которая столько веков хранит нашу веру.
— Это и есть самое главное, — мягко ответил Иов, положив руку на плечо собеседника. — Когда место становится не просто достопримечательностью, а частью твоей души. Когда понимаешь, что за каждой трещиной на стене — чья‑то молитва, за каждым кирпичиком — чья‑то жертва, за каждой восстановленной фреской — чья‑то любовь к Богу и Отечеству.
А за их спинами, в сгущающихся сумерках, купола Воскресения Словущего всё ещё мерцали последним отблеском заката — как напоминание о том, что вера и история живут не только в книгах, но и в сердцах тех, кто готов их услышать.