Михаил пригласил меня на ужин в один из самых дорогих ресторанов Москвы. Мы собирались отметить годовщину моей работы, поговорить о жизни и делах. Я опустил взгляд в меню. Внутри похолодело. Цены были просто космос. Моргнул. Они не исчезли. Михаил даже не открывал свою папку. Он кивнул официанту и тот материализовался у нашего стола словно призрак.
— Как обычно, Аркаша, — сказал он.
Официант слегка склонил голову.
— Как пожелаете, Михаил Алексеевич.
— А ты, Иван? — Он посмотрел на меня с лёгким любопытством, заметив, что я уже минуту пялюсь в одну строчку.
— Я… буду тоже самое.
— Разумно, — кивнул Михаил. — У них тут порции небольшие, но это настоящее искусство. Увидишь!
Официант исчез. Я закрыл меню и положил его на край стола. На обложке было написано что-то по-французски. Через пятнадцать минут принесли еду, но правильнее было бы сказать конструкцию. Передо мной стояла плоская белая тарелка размером с небольшое автомобильное колесо.
В её центре, на крошечном островке из чёрного камня, лежало несколько тонких, почти прозрачных ломтиков дыни, свёрнутых в трубочки. Рядом красовались три кружка редиса, вырезанные в форме роз. Чуть дальше гордо лежала капля тёмного соуса, проведённая по фарфору изящными линиями подобно кисти художника.
Всё это было щедро усыпано зелёными листьями, которые явно не предназначались для еды, а лишь исполняли роль декораций. Я посмотрел на свою тарелку, а потом на Михаила. Он уже взял вилку и аккуратно наколол один ломтик дыни, макнул в соус и отправил в рот.
— Свежачок, — одобрительно кивнул он. — Пробуй, Иван. Не стесняйся!
Я взял в руки вилку. Она была непривычно тяжёлой, с каким-то замысловатым узором на рукоятке. Осторожно подцепил одну дынную трубочку, которая тут же развалилась на две части. Я попытался зачерпнуть соус, но он не зачерпывался, а просто размазывался по тарелке. В итоге, я кое-как отправил в рот то, что удалось собрать. Дыня была сладкая, но настолько тонкая, что таяла быстрее, чем я успевал почувствовать её вкус. Соус отдавал чем-то травяным и чуть горьковатым. Я медленно прожевал и проглотил.
— Ну как? — спросил Михаил, даже не глядя на меня.
— Вкусно, — сказал я. — Очень… необычно.
Он хмыкнул, отложив телефон и, наконец, посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом, от которого у меня всегда холодело внутри.
— Ну что, — спросил он, откидываясь на спинку кресла. — Как тебе Москва, Иван?
Вопрос был светский, но в его глазах читался интерес. Он явно что-то проверял. Я проглотил ещё один кусочек дыни, стараясь не смотреть на пустую гигантскую тарелку, которая через минуту должна была уйти на кухню, оставив меня голодным. В животе урчало от одного только запаха хлеба, который стоял где-то на соседнем столике.
— Нормально, — кивнул я, пряча руки под стол, чтобы не выдать их влажность. — Город, где бабло побеждает зло!
Михаил откинулся на спинку стула.
— Можно и так сказать. — Подмигнул он, будто посвящая меня в свою тайну. — Купеческий город, созданный для торговли. Живёшь на перекрёстке путей, покупая у охотников из дальней Сибири шкурки песцов по дешёвке, делаешь наценку в триста процентов и везёшь продавать в Европу. Всё гениальное просто!
Я кивал и внимательно слушал. Он сделал паузу и его взгляд стал особо сосредоточенным.
— И знаешь что? Как была страна один большой песец, так и осталась! — он засмеялся, отодвигая бокал с вином. — Только шкурки теперь другие. Данные, активы, лояльность людей.
Смех звучал особо цинично. В его устах даже старинная поговорка могла обрести зловещий смысл.
— Как у тебя там со Львом? Всё в порядке?
Я почувствовал, как спина автоматически выпрямилась.
— Всё нормально. Работаем и работаем. Задачи сложные, но решаемые.
— Решаемые… — повторил Михаил, разглядывая меня так, будто я был одним из тех самых графиков на экране. — Это хорошо. Коллектив должен быть сплочённым.
И в этот момент я совершил ошибку. Пока Михаил что-то смотрел в меню, мои мысли автоматически вернулись к записи и логированию. Это была важная деталь в моей коллекции поведенческих паттернов. Почти машинально я достал телефон, чтобы сделать заметку в зашифрованном приложении о том, как мой собеседник реагировал. Я даже не успел убрать телефон, как почувствовал на себе взгляд. Михаил смотрел прямо на мои руки и телефон.
— Что это? — спросил он тихо.
— Извините, просто мысль по работе, — попытался я отшутиться, быстро убирая смартфон. — Чтоб не забыть.
— Мысль, — он отложил планшет и медленно, с нажимом, сложил руки на столе. — Какая мысль требует такого… тайного записывания в присутствии шефа?
В его голосе не было и доли прежней вежливости.
— Да нет, я просто…
— Ты что, мои слова записываешь? — перебил он. Его голос стал ниже и грубее. В нём проступили бандитские нотки, которые он обычно тщательно скрывал. — Ты же умный пацан, Ваня. — Он встал и не спеша обошёл стол, приближаясь ко мне. — Фото поди делаешь? Мне такие вещи не нравятся! Ты меня понимаешь?
— Я всё понимаю, — выдавил я. — Больше не повторится. Это была именно рабочая мысль.
Он остановился прямо передо мной, заглядывая в глаза.
— Рабочие мысли на работе! А здесь мы на отдыхе! Только попробуй собирать информацию про меня! Я знаю, ты умеешь! Порву в клочья! Моё это моё! Ясно?
— Ясно, — мой собственный голос прозвучал покорно.
— Отлично, — Он похлопал меня по плечу с такой силой, что я чуть не клюнул носом в стол. Я сразу, будто переключив тумблер, снова заулыбался своей широкой улыбкой.
Ужин продолжался, но чувствовалась какая-то натянутость. Михаил что-то рассказывал о новых регуляторных рисках, но я почти не слушал его. Внутри всё сжалось.
Тут к нашему столику подошёл бритый наголо человек в дорогом, но безвкусном спортивном костюме, с тяжёлой золотой цепью на шее. Он не шёл, а словно вкатывался, заполняя собой всё пространство.
— О! Мишаня! — его голос был хриплым и громким. — Ну как ты там, кроликов разводишь? — Он рассмеялся и легонько хлопнул Михаила по плечу.
Михаил лишь повернулся в его сторону. На его лице появилась лёгкая, вымученная улыбка, похожая на гримасу.
— А, кролики… Да норм! Славян, присаживайся.
Славик плюхнулся в кресло напротив меня. Его короткий и резкий смех проскрежетал по нервам. Мурашки побежали по спине.
— Какие кролики? — спросил я, думая, что он обратился ко мне и может быть, спрашивает меня.
Славик медленно перевёл на меня свой взгляд.
— Ну как какие, — вступил Михаил, стараясь как-то разрядить ситуацию. — Мы же ставками занимаемся. Фигурально! Надо подкормить, приманить, травки свеженькой подкинуть, чтобы они активничать начали. С друзьями делиться, прогнозы делать. Ты же вроде не дурак. Сам всё должен понимать.
Я вспомнил слова деда и, пытаясь как-то что-то сказать выдал:
— Дурак — это старинное русское слово. Оно означает не такой как все. Другой. Особенный.
Михаил мягко рассмеялся:
— Особенный! Это точно!
Славик не сводил с меня глаз.
— Откуда родом? — бросил он через стол.
— Из деревни. Тут, недалеко, — ответил я, чувствуя, как под этим взглядом внутри всё переворачивается.
— Как жизнь в деревне? — попытался перевести разговор Михаил.
— Нормально, — сказал я, ловя его взгляд и понимая, что надо что-то добавить. — Давненько уже не был дома…
— Говорят, настоящий деревенский мужик должен быть могуч, вонюч и волосат, — проскрежетал Славик, и его губы растянулись в ухмылке, обнажая золотую коронку.
Он прищурился и ждал реакции.
— Да нет, вроде, — ответил я, глядя ему прямо в лицо. — Баня есть. И трактор у нас в деревне не один...
Михаил хмыкнул коротким, нервным смешком, но Славика это не смутило. Напротив, его глаза ещё больше сузились.
— Баня, трактор… — он покачал головой, делая вид, что это смешно. — Ну ты даёшь, братан. Прямо скажем, не фонтан.
Тон стал откровенно колким. Михаил попытался мне помочь:
— Славян, он у нас технарь талантливый, головой работает…
— Головой? — перебил Славик, не отводя от меня взгляда. — А я смотрю... Не наш клиент, что ли? Мудило с Нижнего Тагила, — сказал он и рассмеялся резким смехом от которого меня в очередной раз передёрнуло.
Возникла неловкая пауза. Слово «Мудак» повисло в воздухе. Произнесённое с такой ядовитой насмешкой, оно обожгло сильнее любого оскорбления.
— Что? — спросил я тихо. Внутри всё закипело, но я не знал что мне делать.
Славик широко улыбнулся.
— Расслабься, это комплимент! — Он снова засмеялся своим громоподобным смехом.
Он явно проверял меня на прочность. Михаил уже не смеялся, а смотрел на Славика с лёгким раздражением, но вмешиваться не стал. Это была их иерархия и система взаимоотношений. Мне нужно было либо принять это, либо быть раздавленным. Я медленно отодвинул стул. Мои руки дрожали, но я собрал всю волю, чтобы это не было заметно.
— Михаил, спасибо за ужин, — сказал я, вставая. Голос, к моему удивлению, звучал ровно. — Дел много. Позвольте...
Славик смотрел на меня с нескрываемым презрением и каким-то животным любопытством. Михаил лишь кивнул. Его лицо было непроницаемым.
— Конечно, Иван. До завтра! — ответил сухо Михаил.
— Отдыхай! — сказал резко Славик, смотря в мою сторону.
Я вышел, не оглядываясь. Их приглушённый смех, в котором теперь явно доминировал скрежещущий голос Славика, преследовал меня до самого лифта. В животе урчало. Это была не просто насмешка, а демонстрация силы и показ того, кто главный на самом деле.
Мой мир это строчки кода, но теперь за каждым символом мне мерещился его оценивающий взгляд. Место под солнцем оказалось полем, залитым ядовитым светом прожекторов. Отступать было некуда. Оставалось только стать хитрее, осторожнее и злее, чтобы не быть убитым и проданным, как песец или кролик, которых они разводят.
Читайте полностью в книге "Ванька на гелике", Романофф Дмитрий