Библиотека несбывшихся снов Часть 3: Хранитель и правила

Библиотека простиралась бесконечно. Стеллажи уходили вверх, теряясь в сумраке, и вниз — Анна увидела винтовые лестницы, уводящие куда-то в глубину. Книги здесь были странные: не в переплётах, а в стеклянных сосудах, похожих на большие колбы. Внутри каждой колбы клубился туман — золотистый, серебристый, сиреневый, густо-синий. Иногда туман принимал очертания: лицо, дерево, чью-то протянутую руку, распахнутое окно.

— Вы не должны были сюда попасть, — раздался голос.

Анна вздрогнула и обернулась.

За конторкой, похожей на библиотечную стойку, стоял старик. Он был очень старым — не возрастом, а временем, которое скопилось в складках его лица. Одет он был в вязаный кардиган, штопаный-перештопаный на локтях, и смешные тапочки с помпонами.

— Простите, я… — Анна не знала, что сказать. — Я искала дом у озера.

— Дом у озера, — старик прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то. — Да, здесь есть один такой. В секции «Сны о счастье». Но туда просто так не попадают. У вас есть читательский билет?

— Нет.

— А сон?

— Что?

— Ваш собственный несбывшийся сон. Это валюта библиотеки. Вы отдаёте нам один свой неслучившийся сон — и получаете доступ к любому другому. Разумеется, на время. Сны нельзя выносить. Их можно только… дочитывать.

Анна молчала. Её несбывшиеся сны? Их было слишком много. Сны о славе художницы, которая так и не пришла. Сны о любви, которая оказалась короткой и обжигающе-пустой. Сны о матери — живые, тёплые, мучительные, потому что утром мама снова умирала.

— Я не знаю, какой выбрать, — честно сказала она.

— Тогда, — старик вдруг улыбнулся, и его улыбка была странно добрая, — может быть, вы хотите не читать, а записать?

Он кивнул на свободное место за конторкой, где лежала раскрытая книга и большое перо.

— Ваша мама была здесь. Тридцать два года назад. Она пришла с пустыми руками — у неё не было несбывшихся снов, она была слишком молода. Но она записала свой сон. Самый важный. Тот, который боялась потерять.

Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Это вы… вы взяли её сон?

— Мы не берём. Мы храним. Каждый записанный сон становится книгой. Вот, посмотрите.

Он протянул ей небольшую колбу. Внутри неё клубился мягкий, золотисто-медовый туман. Анна поднесла колбу к глазам — и внутри проявилась картинка.

Молодая женщина держит на руках младенца. У неё усталое, счастливое лицо. Она сидит на веранде, за её спиной — озеро, гладкое, как зеркало. Пахнет яблочным пирогом.

Это был не просто сон. Это был план. Черновик счастья, которое мама так и не смогла построить.

— Я хочу его дочитать, — сказала Анна.

Старик покачал головой:

— Это невозможно. Сон уже завершён. Он существует ровно в том виде, в котором его записали. Продолжение может написать только тот, кто видел сон. А ваша мама…

— Умерла, — закончила Анна. — Но я её дочь. У меня её глаза. Её руки. Её упрямство. Неужели это ничего не значит?

Старик долго смотрел на неё. Потом надел очки — квадратные, в черепаховой оправе — и раскрыл толстую книгу учета.

— Есть один способ. Но он опасный. Вы можете не вернуться.

— Я согласна.

— Вы даже не спросили какой.

— Мне всё равно.

Старик вздохнул так, будто ждал этого ответа всю свою бесконечную жизнь.

— Вы должны будете войти в сон. Не прочитать, не посмотреть — прожить. Найти свою маму там, в том марте 1992 года, и убедить её не отказываться от мечты. Вы станете частью её сна. И если вы измените его — ваша реальность тоже изменится. Но никто не знает, как именно. Это может спасти её. Или стереть вас обеих.

Анна взяла колбу в руки. Туман внутри неё заволновался, потянулся к её пальцам тонкими золотыми нитями.

— Как мне войти?

— Закройте глаза. И вспомните, как пахнет дом.

Анна закрыла глаза.

И провалилась в сон.

Продолжение следует…