Здравствуйте, дорогие читатели.
Скоро 14 февраля.
Я знаю, многие относятся к этому празднику скептически. Мол, не наш он, не русский, коммерческий.
Но давайте честно: разве бывает лишний повод сказать близкому человеку «я тебя люблю»?
В этот день тысячи пар пойдут на свидания, подарят друг другу цветы. И это прекрасно.
И вот в преддверии этого дня я задумался о том, как нас учили любить.
Не родители, не школа, а наше главное окно в мир — советское кино.
Как там показывали чувства? Была ли там легкость? Или нас приучили к тому, что любовь — это всегда драма и преодоление?
Камера стыдливо отворачивается: эротика за кадром
В СССР секса не было. В кино — тем более.
Любое проявление страсти вырезалось цензурой или даже не снималось.
Режиссеры шли на ухищрения. Они показывали любовь через метафоры.
Вспомните «Любовь и голуби». Как Василий признается Раисе Захаровне? Через голубей! «Гур-гур-гур». Это смешно и трогательно, но это... не про мужчину и женщину. Это про птиц.
Нам показывали любовь стерильную. Дистиллированную.
Если герои оказывались в одной постели, они лежали там одетые, под одеялом до подбородка, и разговаривали о высоком.
Такой подход сформировал особый тип героев.
Герой-тюфяк и женщина-ждун: модель любви, на которой мы выросли
Советский мужчина в кино — это часто мягкий, нерешительный интеллигент. Новосельцев («Служебный роман»), Женя Лукашин («Ирония судьбы»), Бузыкин («Осенний марафон»).
Он пассивен. Он не завоевывает. Он ждет, пока обстоятельства или женщина всё решат за него.
А женщина? Она — Ждущая. Терпеливая. Всепрощающая.
Она годами ждет звонка, прощает измены, тащит на себе быт и «тюфяка»-мужа.
В этой модели нет места страсти. Есть место долгу, жалости, привычке.
«Стерпится — слюбится». Давайте теперь посмотрим правде в глаза.
Почему «Ирония судьбы» и «Служебный роман» — это не просто комедии
Мы смеемся над Новосельцевым и Калугиной. Но в чем суть их истории?
Это история двух глубоко одиноких, закомплексованных людей.
Анатолий Ефремович — отец-одиночка, которого никто не уважает, «офисный планктон». Людмила Прокофьевна — «Мымра», женщина, которая убила в себе женщину, чтобы выжить в карьере.
Их любовь рождается не из радости, а из боли. Из унижения (вспомните сцену вечеринки, где он её оскорбляет, или сцену в кабинете, где она плачет).
Нам говорят: чтобы полюбить, нужно сначала пройти через ад. Нужно сломать себя.
А «Ирония судьбы»?
Женя Лукашин. 36 лет, живет с мамой, боится ответственности. Он напивается, чтобы сбежать от свадьбы.
Надя Шевелева. 34 года, невеста Ипполита, а в прошлом любовница женатого мужчины (или просто ждущая принца, тут трактовки разные, но счастья там нет).
Их встреча — это тоже не праздник. Это скандал, холод, взаимные упреки.
В советском кино счастье никогда не дается просто так. Герои должны пострадать, помучиться, отказаться от гордости. И только тогда, в самом конце, им, может быть, позволят быть вместе.
Вспомните «Жестокий романс». Или «С любимыми не расставайтесь» (про который я писал недавно).
Там любовь — это боль. Это истерика в больнице. Это выстрел в упор.
Нас приучили думать, что счастье — это ненормально. Что за него надо платить.
А легкая, радостная, физическая любовь — это «пошлость».
Мы впитали эту модель с молоком матери. Нам кажется, что если отношения начинаются легко и радостно — это «несерьезно». А вот если через слезы и преодоление — это Любовь. При этом советское кино также внушило нам идею, что отношения — это исключительно "высокие чувства". А Тело — это что-то стыдное, буржуазное, ненужное.
Как признавались в любви, когда нельзя было трогать
Зато как они говорили!
Поскольку физика была под запретом, вся энергия уходила в слова.
Советские признания в любви — это шедевры литературы.
«Я старый солдат и не знаю слов любви! Но когда я впервые увидел вас, донна Роза...» («Здравствуйте, я ваша тетя!»).
«Вы — настоящая, естественная. Мне с вами легко. Вы... прекрасны» («Вокзал для двоих»).
Любовь в СССР была не действием, а Декларацией.
Герои объяснялись в чувствах так, будто писали роман. Это красиво. Но в реальной жизни любовь часто бывает бессловесной, животной, горячей. А этого нам не показывали.
Нужны ли нам постельные сцены?
Глядя на современное кино, я часто задаюсь вопросом: а где грань?
Иногда включаешь сериал, а там — анатомический театр. Сплошная физиология.
Это отталкивает. Как говорил Никита Михалков: «Звенящая пошлость». Когда за телами не видно души.
Но и другая крайность — когда герои два часа ходят вокруг да около и даже за руку друг друга не возьмут — сегодня уже не работает. Зритель просто не верит. Он думает: «Ребята, у вас искра-то есть? Или вы просто текст читаете?».
Мне кажется, важен баланс. Как и в жизни.
Любовь — это и душа, и тело.
Иногда нежное касание руки, поцелуй в висок, объятие, когда человеку плохо — это говорит о чувствах больше, чем любая откровенная сцена.
Кино должно показывать эту нежность. Не пошлость, а именно тактильность.
Если вы, как и я, устали от "чернухи" или "пластиковой" любви на экране, советую обратить внимание на новинку.
12 февраля, как раз накануне Дня всех влюбленных, выходит фильм «Первая».
Это режиссерский дебют Анны Харичевой, но продюсер там — Алексей Троцюк (создатель «Холопа» и «Чебурашки»), я уже ранее писал об этом.
Знаете это чувство? Когда ты жил себе спокойно, строил планы, закрывался от мира (как главный герой Паша, которого блестяще сыграл Олег Савостюк), а потом вдруг встречаешь Её. И всё летит в тартарары.
Героиня (Ирина Новиченко) здесь — не просто «девушка мечты», а стихия. Хаос, который ломает его идеальный порядок.
Создатели решили показать первые отношения как живой, болезненный, но прекрасный опыт. Без пошлости, но с той самой искрой. А вот будут там герои страдать, или их ждёт хеппи-энд, вы как раз можете узнать на премьере.
Мне кажется, это отличный вариант, чтобы провести 14 февраля.
Так что берите свою половинку — и айда на последний ряд (ну, или на первый, кому как нравится). Вспомните, как это было у вас.
Вместо финала
Советское кино подарило нам великие примеры духовной близости. Оно научило нас ценить душу человека.
Но оно, возможно, украло у нас право на простое, земное счастье. Без надрыва. Без подвига.
Просто быть рядом, обнимать и не думать о том, что завтра придется страдать.
А какой советский фильм о любви ваш самый любимый?
Тот, где страдают, или тот, где смеются (как в «Девчатах»)?
Напишите в комментариях.
Удачи вам, и пусть ваша любовь будет не только в сердце, но и в объятиях!
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: