Режиссер — Арсений Мещеряков.
Спектакль поставлен по мотивам одноименной повести.
Основной промах режиссера многие увидели в том, что Вия в постановке нет — да и пугают не сильно. На мой взгляд, Арсений Мещеряков продолжает развивать сказочную тему в жанре хоррора. Он уже поставил сказки в Театре Наций и в «Старом доме».
Стилистика Мещерякова имеет сходные черты: вязкое замедленное действие, черное сценическое пространство, инфернальный визуал — сочетание кислотно-зеленого и фиолетового. Сцена вставлена в раму, как картина.
Сказка именно сказывается на разные голоса и завораживает типажами и микстом современной музыки. Складывается впечатление, что плохой конец уже вшит в сюжет и неотвратим. Никакой романтики или сентиментальности. Это, конечно, не «Вий» Гоголя, который построен на столкновении простого парня из бурсы с мистической силой космического порядка. Эту битву герой выдерживает, потому что смерть для христианина — не конец. Он не сбегает и выполняет свою миссию.
Но Гоголю важно было показать, как в человеке проявляется двойственность — и низменное, и высокое. Само имя Хома Брут — это лексический парадокс, сталкивающий бытовое и героическое. Имена его приятелей тоже под стать: один — Тиберий Горобець, другой — богослов Халява. Философ оказывается внезапно избран таинственным злом и поставлен на грань иного бытия в связи со своим призванием. Повесть построена на моментах его преображения в героя, который борется на равных с нечистью ночью, а днем возвращается к пьянке с козаками.
В спектакле нет этой борьбы. Нет и преображения героя — рыжеволосого кудрявого мальчика, очень сказочной внешности, «холосенького», как ребенок, с нарисованными щечками, да еще и пришепетывающего (Павел Филиппов). Ему противостоит свита главного вурдалака — сотника, отца панночки (Ростислав Лаврентьев). Персонаж чрезвычайно колоритный, как и его дочка (Маргарита Якимова). Она ничего не говорит, а выдает такую симфонию звуков, что становится не по себе: от тявканья на средних нотах до визгов в самой высокой тональности.
Бурсак на фоне ведьмы, козаков, сотника и панночки — младенец. Это вызывает улыбку и жалость. Как только он попадает на территорию тьмы, реальность приобретает черты искажения: козаки говорят, растягивая слова, как при замедленной съемке. Они напоминают говорящих кукол, выполняющих по команде одни и те же движения. Иногда дерутся саблями и палками.
Живительно на них действует только горилка. Напившись, они очумело слушают страшные рассказы, не сознавая, что уже в свите черта. Хома пробует от них бежать, но кругом тьма, и он ходит по кругу.
Действие развивается неспешно, подготавливая зрителя к последней сцене. В финале козаки-черти утаскивают Брута в красную преисподнюю, а главарем оказывается не мифический Вий, а реальный сотник — душегуб, видимо, получающий особое удовольствие от мук младенцев. При этом последняя сцена не пугает, но это же сказка. Она только намекает на возможную тотальность мирского зла.
В спектакле нет многослойности, но он обладает своей атмосферностью.
Читайте меня в Телеграмм . Будем ближе! https://t.me/theatre_ma