Когда мы думаем о Тоскане, воображение услужливо рисует нам пасторальные пейзажи: бесконечные виноградники, стройные ряды кипарисов и, конечно же, строгие линии эпохи Возрождения.
Мы привыкли к терракотовым крышам Флоренции и каменным башням Сиены. Но есть в этом регионе место, которое напрочь ломает все стереотипы, место, которое кажется галлюцинацией или декорацией к сказке об Аладдине, случайно забытой среди итальянских холмов. Речь идет о замке Саммеццано архитектурном безумии, спрятанном в густых лесах неподалеку от городка Леччо.
Если вы случайно наткнетесь на фотографии его интерьеров в сети, то наверняка подумаете, что это Альгамбра в Гранаде или какой-нибудь дворец махараджи в Индии. Этот буйный взрыв цвета и восточных орнаментов находится всего в сорока километрах от чопорной Флоренции. Однако реальность оказалась куда прозаичнее и печальнее красивых картинок, сегодня этот шедевр медленно умирает в забвении, став заложником бюрократии и равнодушия.
История этого места началась задолго до появления здесь причудливых мозаик. Говорят, что еще в 780 году сам Карл Великий останавливался здесь на ночлег, возвращаясь из Рима. Веками это была классическая крепость, принадлежавшая могущественным кланам Медичи и Альтовити.
Но свою истинную, колдовскую сущность замок обрел лишь в середине XIX века, когда его владельцем стал маркиз Фердинандо Панчиатики Ксименес д’Арагона.
Имя этого человека стоит запомнить, ведь именно его гений и, возможно, легкое безумие подарили миру Саммеццано. Фердинандо не был профессиональным архитектором, но был страстным мечтателем, ученым и меценатом, разочарованным политической обстановкой в Италии того времени. Он решил создать свой собственный идеальный мир, где можно было бы спрятаться от серости будней. Почти сорок лет, с 1853 по 1889 год, он перестраивал родовое гнездо, вкладывая в него все свои средства и душу.
Результат превзошел самые смелые ожидания. Фердинандо создал грандиозный памятник ориентализму течению, которое воспевало восток, но восток фантазийный, идеализированный европейцами. Он никогда не был в тех странах, чью культуру так старательно воссоздавал, опираясь лишь на книги и гравюры, что делает Саммеццано еще более уникальным явлением. Это не копия, это сон европейца о восточной сказке.
Внутри замка насчитывается, по легенде, 365 залов по одному на каждый день года. На деле их меньше, но каждый из них способен вызвать головокружение. Самым известным помещением, визитной карточкой замка, стал Зал Павлинов. Попадая туда, вы теряете ощущение пространства, стены и потолок покрыты сложнейшей геометрической лепниной, раскрашенной в немыслимо яркие цвета. Это калейдоскоп, в который можно войти. Свет, преломляясь в витражах, устраивает здесь настоящую пляску теней, и кажется, что узоры движутся, дышат.
А ведь есть еще Белый зал, белоснежная кружевная лепнина которого напоминает свадебный торт или застывшую морскую пену. Есть Зал Влюбленных, Зал Лилий, Зал Сталактитов. Над дверями выбиты латинские девизы, один из которых, Non Plus Ultra (Дальше некуда), красноречиво говорит о том, что маркиз считал свое творение вершиной совершенства. И с ним трудно спорить. Даже полы здесь — это произведения искусства, выложенные сложнейшей майоликой.
Однако судьба замка оказалась трагичной. После смерти маркиза, который так и не оставил прямых наследников, Саммеццано пошел по рукам. В послевоенные годы здесь открыли роскошный отель и ресторан. Старожилы до сих пор вспоминают, как в этих залах звенели бокалы и играла музыка. Но в девяностых годах бизнес прогорел, двери замка закрылись, а электричество отключили.
С тех пор Саммеццано погрузился в летаргический сон. Несколько раз его пытались продать на аукционах, но каждый раз сделки срывались. То цена оказывалась слишком высокой, то инвесторов пугали колоссальные затраты на реставрацию. А пока богачи и чиновники делили шкуру неубитого медведя, замок остался один на один с природой и вандалами.
Есть рассказ одного из местных сталкеров, который проник внутрь несколько лет назад. Он говорил, что тишина там стоит звенящая, мертвая. Ветер гуляет по коридорам, сбивая уникальную лепнину, а сырость медленно, но верно пожирает росписи. Разбитые окна впускают внутрь дождь и птиц, которые вьют гнезда прямо на бесценных капителях. Это больно видеть, как творение, в которое человек вложил всю жизнь, рассыпается в пыль.
Сейчас доступ на территорию закрыт. Вокруг замка выставлен забор, но это слабая защита от времени. Итальянские активисты бьют тревогу, создают петиции и движения в защиту Саммеццано, пытаясь привлечь внимание ЮНЕСКО и правительства. Иногда, очень редко, волонтерам удается добиться разрешения на проведение дней открытых дверей, и тогда тысячи людей выстраиваются в многокилометровые очереди, чтобы хоть одним глазком взглянуть на угасающую красоту.
Трагедия Саммеццано в том, что он слишком необычен. Он не вписывается в стандартный туристический маршрут по Тоскане, он чужой среди своих. Но именно эта инаковость делает его таким притягательным. Это памятник человеческой мечте, дерзости и желанию создать красоту вопреки всему.