8 марта 1968 года в Тихом океане исчезла советская атомная подлодка К-129 вместе с 98 моряками — и это стало прямым следствием одного-единственного решения, принятого за тысячи километров от места катастрофы.
Лодка не должна была выходить в море. Совсем.
К-129 находилась в плановом ремонте, когда в штабе Тихоокеанского флота возникла проблема. Одна из субмарин не могла выйти на боевое патрулирование — техническая неисправность. График нарушался. Кто-то должен был закрыть дыру.
— Пусть К-129 идёт, — решили наверху.
Вот так. Коротко. Буднично.
Командир Владимир Кобзарь возражал — экипаж не укомплектован полностью, часть специалистов только что прибыла, слаженности нет. Но приказ есть приказ... И лодка пошла в море с разрозненным личным составом, где опытные моряки соседствовали со стажёрами, едва знавшими расположение отсеков.
Системная практика «закрыть дыру любой ценой» работала безотказно. До поры.
К-129 была дизель-электрической подлодкой проекта 629А — носителем баллистических ракет средней дальности. Три ракеты Р-21 с ядерными боеголовками. Экипаж из 83 человек по штату... но в реальности на борту оказалось 98. Кто эти дополнительные пятнадцать? Стажёры, техники, инструкторы — люди, которых взяли «на довесок», чтобы отработали практику.
Финального списка экипажа не существовало.
Да-да, вы правильно поняли: когда лодка ушла на дно, командование не могло назвать точное количество погибших. Не знало всех имён. Система давала сбой ещё на берегу — задолго до того, как океан поглотит субмарину.
Февраль 1968-го. Камчатка. База Рыбачий.
Экипаж грузится на борт. Провизия, торпеды, топливо. Настроение... какое может быть настроение у людей, которых собрали наспех и отправили в двухмесячный поход? Кто-то шутит. Кто-то молчит. Командир Кобзарь хмур — он понимает риски лучше других.
24 февраля К-129 выходит в море.
Задача — боевое патрулирование в северной части Тихого океана, район Гавайских островов. Маршрут стандартный, отработанный. Дважды в сутки — сеансы связи с берегом. Короткие радиограммы: координаты, состояние, режим движения.
Первые недели проходят штатно.
1 марта — связь есть. 3 марта — связь есть. 5 марта — есть...
8 марта — тишина.
Сначала не забеспокоились. Сбои случались — атмосферные помехи, технические неполадки. Подождут следующего сеанса. Но следующего не было. И ещё одного. И ещё...
Когда прошло трое суток молчания, стало ясно: что-то случилось.
Но ЧТО?
Советское командование бросило в поиск всё, что могло. Корабли шли параллельными курсами, самолёты кружили над водой часами, другие подлодки прослушивали глубины... Десятки экипажей, сотни людей — все искали своих.
Район поиска растянулся на тысячи квадратных километров. Представьте: океан, бескрайний и безразличный. Ни обломков, ни масляных пятен, ни сигналов аварийных буев. Искали наощупь, надеясь на чудо, цепляясь за малейший намёк...
Ничего.
Тишина. Пустота. Океан молчал.
А потом выяснилось — американцы уже знали, где лежит К-129. Знали почти сразу. И это пугало даже больше, чем сама катастрофа.
По дну Тихого и Атлантического океанов США протянули сеть подводных микрофонов — систему SOSUS. Сотни датчиков слушали глубины, ловили каждый шорох советских винтов. И вот 8 марта 1968 года эти «уши» уловили нечто странное: серия резких, коротких звуков севернее Гавайев.
Не обычный шум винтов. Не взрыв торпеды при учениях.
Что-то ломалось. Что-то умирало под водой...
Взрыв? Разрушение корпуса под давлением? Столкновение?..
Американские аналитики принялись изучать данные. Координаты были определены с точностью до нескольких морских миль — фантастическая точность для тех времён! Затем в район отправили самолёты-разведчики. Искали визуальные признаки катастрофы.
И нашли: масляное пятно.
Огромное радужное пятно на поверхности океана. Химический анализ проб показал — это топливо советского производства, характерное для дизельных подлодок. Бинго.
Теперь США знали не просто примерное местоположение К-129 — они знали ТОЧНЫЕ координаты. Вопрос только в глубине и состоянии корпуса...
А Советский Союз продолжал искать свою лодку. Не там.
Месяцы поисков не дали результата. Официально К-129 объявили погибшей — причина неизвестна, местонахождение неизвестно. Семьям экипажа сообщили о трагедии... но похоронить было некого. Только море и память.
И тут происходит нечто, что до сих пор не укладывается в голове.
Адмирал Сергей Горшков — главнокомандующий ВМФ СССР — принимает решение, от которого военные историки до сих пор не могут оправиться:
СССР официально отказывается от К-129.
Вдумайтесь: страна отказалась от своего боевого корабля. От ядерного оружия на борту. От девяносто восьми человек, лежащих там, на глубине...
По морскому праву это означало простую и страшную вещь — лодка становится ничьей. Кто найдёт, тот и хозяин. Можешь поднимать, изучать, разбирать на части...
Зачем?! Почему?!
Официально объяснили технической невозможностью: пять километров глубины, нет таких технологий, слишком дорого. А неофициально? Куда проще — не хотели, чтобы всплыла правда о том, что же случилось той ночью. Не хотели вопросов. Не хотели расследований, которые могли бы выявить чью-то некомпетентность или провал системы.
Проще похоронить в океане — и лодку, и правду вместе с ней.
Это решение распахнуло дверь перед самой дерзкой спецоперацией холодной войны...
В штаб-квартире ЦРУ кто-то не поверил своему счастью.
Советская подлодка с ядерными ракетами. Шифровальное оборудование. Кодовые книги. Всё это лежит на дне — беззащитное, бесхозное, юридически даже не принадлежащее СССР!
Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Но было реальностью.
1970 год. В кабинетах американской разведки рождается операция под кодовым именем «Азориан». Задача звучала как фантастика: поднять субмарину весом две с половиной тысячи тонн с глубины пять тысяч метров. Забрать всё, что имеет ценность для разведки.
По сложности это сравнивали с высадкой на Луну. Без преувеличений!
Бюджет — 800 миллионов долларов. В 1970-х это были деньги, на которые можно было построить небольшой город...
Но вот загвоздка: как поднять такую махину незаметно? Спасательное судно привлечёт внимание сразу. Военный корабль — тем более. Советская разведка не дремлет, спутники ведут наблюдение...
Нужна была легенда. Железная, безупречная, в которую поверят все.
И тогда в игру вступает Говард Хьюз — миллиардер-чудак, авиаконструктор, голливудский продюсер, человек-загадка. Вернее, его имя.
ЦРУ приходит к Хьюзу: дайте нам ваше имя для прикрытия. Хьюз кивает — патриотизм ли, интерес ли к авантюре, личные связи с правительством... Истинные мотивы он унёс с собой.
Создаётся фиктивная компания, якобы занимающаяся революционной темой — глубоководной добычей минералов. Проектируется судно «Гломар Эксплорер» — гигант длиной почти 190 метров, весом 63 тысячи тонн.
Журналистам рассказали красивую историю: Хьюз решил добывать со дна океана железомарганцевые конкреции — такие минеральные шарики, богатые металлами. Будущее промышленности, прорыв, деньги рекой!
Мир купился. Пресса писала о гениальности Хьюза. Экологи спорили о последствиях. Конкуренты завидовали...
Строительство стартовало в 1971-м. Судно проектировали с одной скрытой особенностью: в центре корпуса зияла огромная шахта, пронизывающая весь корпус сверху донизу. Внутри — механическое чудовище, похожее на гигантскую стальную руку с «пальцами»-балками.
Всё это выдавали за оборудование для добычи руды с океанского дна...
Июнь 1974 года. «Гломар Эксплорер» прибывает в точку над К-129.
На поверхности — штиль. Внизу, в холодной темноте на глубине пяти километров — советская лодка, пролежавшая там шесть лет. Корпус разрушен взрывом или давлением, покрыт илом и водорослями. Девяносто восемь человек внутри...
Спуск захватного устройства занял несколько дней. Тросы толщиной с человеческую руку, каждый метр погружения контролировался приборами. На такой глубине малейшая ошибка — и всё рухнет.
Захват удалось установить. «Пальцы» обхватили корпус К-129 в районе центральной части — там, где располагались ракетная шахта и шифровальная рубка.
Начался подъём...
Медленно. Метр за метром. Тонны давления, коррозия, хрупкость металла после шести лет в солёной воде — всё работало против операции.
И вот на полпути происходит катастрофа: корпус лодки не выдерживает нагрузки и разрушается!
Часть субмарины срывается с захвата и уходит обратно на дно. Невосполнимая потеря — вместе с этой частью ушли торпедный отсек, часть жилых помещений... и тела большинства моряков.
Американцам удалось поднять только переднюю треть К-129 — примерно 38 метров корпуса.
Но что именно было в этой части?
Одна ядерная ракета Р-21 — частично разрушенная, но с сохранившейся боеголовкой. Шифровальное оборудование — часть кодовых машин уцелела. Документы — размокшие, но местами читаемые. И тела шести советских моряков...
Шесть человек из девяносто восьми.
ЦРУ организовало то, что потом назовут «одним из самых необычных актов в истории разведки»: похороны по военному протоколу.
4 сентября 1974 года на палубе «Гломар Эксплорер» выстроилась почётная команда американских моряков. Шесть гробов, накрытых советскими флагами — флаги специально изготовили для церемонии! Офицер зачитал имена погибших на русском языке — насколько смогли установить личности.
Звучал гимн Советского Союза.
Гробы опустили в воду — под залпы салюта.
Всё это записали на плёнку — как доказательство того, что американцы поступили достойно, несмотря на шпионский характер операции. Видеозапись хранилась в архивах ЦРУ двадцать лет...
А что же с остальными целями проекта «Азориан»?
Главные секреты — коды, системы управления ракетами, полный комплект документации — остались на дне вместе с оторвавшейся частью лодки. Операция стоимостью в сотни миллионов долларов дала результат... но не тот, на который рассчитывали.
Поднятая ракета была изучена — но советские Р-21 к тому моменту уже снимались с вооружения, информация устаревала. Шифровальное оборудование дало кое-какие данные — но опять же, системы менялись быстрее, чем успевали расшифровать старые коды.
Техническая победа обернулась стратегическим разочарованием.
Но самое удивительное — Советский Союз ничего не знал! Официально операция оставалась в тайне до 1975 года, когда журналист Джек Андерсон опубликовал статью в Los Angeles Times, раскрывшую детали проекта «Азориан».
Разразился скандал...
СССР потребовал объяснений. США уклончиво подтвердили: да, была такая операция, но все действия проводились за пределами территориальных вод, никаких нарушений международного права...
Техническая правда: раз СССР отказался от лодки, юридически американцы имели право её поднять.
Моральная правда? Совсем другая история.
Семьи погибших моряков узнали о судьбе своих близких только спустя годы — из западной прессы! Не от родного государства, не от командования флота... из газет.
А официальное советское расследование причин гибели К-129? Его результаты засекретили на десятилетия.
Существовало две основные версии катастрофы — обе правдоподобные, обе имеющие изъяны.
Версия первая: авария с РДП — устройством для работы дизелей под водой. При всплытии под перископ для подзарядки батарей в шахту РДП могла попасть вода, что вызвало короткое замыкание, пожар, взрыв аккумуляторной батареи... Цепная реакция могла привести к детонации торпед или даже ракетного топлива.
Технически возможно? Да. Случалось ли подобное раньше? Да — были прецеденты на других лодках.
Но эта версия не объясняет некоторых деталей...
Версия вторая: столкновение.
8 марта 1968 года в том же районе Тихого океана находилась американская атомная подлодка USS Swordfish — «Меч-рыба». Это не секрет, это документально подтверждённый факт.
Более того: когда Swordfish вернулась на базу Перл-Харбор, у неё обнаружили серьёзные повреждения рубки и перископов!
Официальное объяснение ВМС США? Столкновение с айсбергом.
Айсберг. В марте. Севернее Гавайских островов — в районе, где айсберги не встречаются ВООБЩЕ.
Совпадение? Может быть. Но слишком уж удобное совпадение...
Практика слежения за советскими субмаринами была стандартной процедурой холодной войны. Американские лодки шли буквально в кильватере, на расстоянии сотен метров — фиксировали акустические сигнатуры, изучали манёвры, собирали разведданные.
Риск столкновения? Высочайший!
И такие случаи были — подлодки разных стран сталкивались под водой десятки раз за годы противостояния. Просто не все инциденты становились достоянием публики...
Что могло произойти с К-129 той ночью?
Лодка всплывает под перископ — стандартная процедура для зарядки батарей и сеанса связи. Сзади, в акустической «мёртвой зоне», идёт американская субмарина на малом ходу. Советский гидроакустик её не слышит — атомоход слишком тихий.
Внезапный манёвр. Ошибка в расчёте дистанции. Удар...
Прочный корпус К-129 пробит в районе торпедного отсека или аккумуляторной ямы. Вода под давлением врывается внутри — мгновенно! Экипаж даже не успевает понять, что происходит. Лодка теряет плавучесть и начинает погружение — быстрее, быстрее...
На глубине больше трёхсот метров корпус не выдерживает — схлопывается, как консервная банка.
Взрыв. Тишина. Темнота...
Девяносто восемь человек погибли за считанные секунды.
Эта версия объясняет ВСЁ: внезапность катастрофы, отсутствие сигнала бедствия, акустический сигнал взрыва, повреждения USS Swordfish, нежелание обеих сторон раскрывать подробности...
Но доказательств нет. Только косвенные улики и логика событий.
СССР не мог признать столкновение — значит, признать полный провал системы наблюдения и защиты своих кораблей. США не могли признать — значит, взять на себя ответственность за гибель почти сотни человек.
Поэтому обе стороны молчали. Десятилетиями.
Семьи погибших получили скупые официальные уведомления: «Погиб при исполнении служебных обязанностей». Никаких подробностей. Никаких объяснений. Даже места захоронения нет — океан стал братской могилой...
1992 год. Распад Советского Союза. Новая Россия пытается наладить отношения с Западом.
Директор ЦРУ Роберт Гейтс принимает неожиданное решение: передать России видеозапись похорон шестерых моряков К-129, проведённых американцами в 1974 году.
Плёнка была показана семьям погибших — впервые за 24 года они увидели хоть какое-то свидетельство о судьбе своих близких. Американские моряки в парадной форме. Советские флаги. Гимн СССР над Тихим океаном...
Честь внутри шпионской операции — как это назвать? Цинизм с человеческим лицом?
Но главный вопрос оставался без ответа: где остальные девяносто два человека?
На дне. На глубине пяти тысяч метров. В той части К-129, которая сорвалась с захвата и ушла обратно в бездну.
Никто их оттуда не поднимет — никогда.
1998 год — тридцать лет после катастрофы! — экипаж К-129 наконец получает государственные награды посмертно. Орден Красного Знамени для командира Кобзаря, медали для членов экипажа...
Тридцать лет понадобилось государству, чтобы вспомнить о своих героях!
А официальная причина гибели? До сих пор указывается как «неустановленная». Материалы расследования частично рассекречены только в 2000-х годах — и то не полностью.
Что мы знаем точно?
Экипаж К-129 не виноват в катастрофе. Люди выполняли приказ — вышли в море на неподготовленной лодке, потому что система требовала «закрыть дыру любой ценой».
Лодка погибла внезапно — иначе был бы сигнал бедствия, попытка всплытия, любые действия экипажа. Ничего этого не было.
Столкновение с американской подлодкой — наиболее вероятная версия, объясняющая все факты и совпадения. Но доказать её невозможно — слишком много заинтересованных сторон в сокрытии правды.
Окончательной правды, возможно, нет и не будет...