Экскурсия воспитанников Смоленской духовной семинарии по Кавказу и Крыму.
Представляю Вашему вниманию отчет об экскурсии, совершенной смоленскими семинаристами по Кавказу и Крыму, с описанием всех перипетий путешествия, впечатлений и достопримечательностей. Обширный и подробнейший дневник опубликован в одиннадцати номерах «Смоленских епархиальных ведомостях"[1], Автор его – Федор Васильевич Воронин, преподаватель словесности и истории русской литературы в Смоленской духовной семинарии.[2] Записки опубликованы в 1903 году, через год после этого грандиозного путешествия, продлившегося более месяца летом 1902 года – с 4 июня по 6 июля. 27 воспитанников старших классов, юношей от 18-ти лет, и четверо преподавателей – в таком составе группа посетила множество городов юга России.
Не хочу ничего прибавлять или сокращать: прекрасная речь преподавателя-словесника, малейшие нюансы мыслей и чувств - все настолько прекрасно, что завораживает с первых слов и увлекает в дорогу.
За первые два дня путешествия – с 4 по 6 июня – мы с семинаристами проделаем путь, полный незабываемых впечатлений. Столько новых городов с их великолепными вокзалами, станций – с не менее впечатляющими постройками. За горизонтом останется родной Смоленск, а впереди – Починок, Рославль, Иваново, Орел, Поныри, Курск, Коренная пустынь, Белгород. А завораживающая природа средней полосы, что проплывает мимо поезда! Как все это вместить в юные головы? И это – только начало. Впереди – самое невероятное и не предсказуемое. Итак, в путь!
Экскурсия воспитанников Смоленской духовной семинарии 1902 года (4 июня - 6 июля).
Образовательно-паломническая экскурсия Смоленских семинаристов по Кавказу и Крыму в летние каникулы 1902 г. является весьма крупным событием во внутренней жизни нашей семинарии. Мысль о путешествии на юг России еще в середине учебного года неуверенно, в форме желания, была выражена семинарскому начальству самими воспитанниками.
Сознавая, что образовательные прогулки с учащимися служат прекрасною школою патриотизма, любви к природе и к её Божественному Творцу, начальствующие лица семинарии не нашли основания заглушать этого благородного желания юношей, - наполнить дни своего досуга приятным и поучительным содержанием, - и решило ходатайствовать пред высшим духовно-учебным начальством о разрешении на поездку. Последовавшее от духовно-учебного комитета разрешение на путешествие подняло душевное настроение воспитанников, внушило им в значительной мере расположение и доверие к воспитателям и заставило смотреть на свое заведение, как на родную заботливую семью, а на воспитателей, как на своих близких друзей.
Руководитель путешествия Г. М. Вийк.
Нелегкий труд непосредственного руководства экскурсией взял на себя ныне покойный помощник инспектора семинарии Г. М. Вийк[3], который, развив мысль воспитанников о путешествии в широкий план, приложил всю свою энергию на принятое им на себя дело. Грустно передавать свои дорожные впечатления, волей-неволей связанные с симпатичной личностью нашего руководителя, теперь, когда еще так свежа его могила, когда в душе экскурсантов еще так живо стоит привлекательный образ этого, рано ушедшего от нас, человека.
Выработав до наглядности точный и подробный маршрут, он заранее списался со всеми нужными лицами, которые могли доставить нам бесплатный ночлег и дешевый сытный обед и так или иначе облегчить трудности нашего путешествия; с этой целью он записался в число членов Крымского Горного клуба, как известно, имеющего целью помогать своим содействием путешественникам по Крыму.
Главное железнодорожное управление разрешило нам проезд по железным дорогам по весьма дешевому тарифу, со скидкой 75%, а Русское Общество Пароходства и Торговли на Черном море - со скидкой 50%. Во Владикавказе заблаговременно, чрез почтовое сообщение, были наняты у частных ямщиков для проезда по Военно-Грузинской дороге фургоны, стоящие в четыре раза дешевле почтовых. Всем этим мы обязаны своему руководителю. За 44 р. 12 к. в продолжение месяца он обещал показать каждому из нас прелести Кавказа и Крыма, не лишая нас необходимых удобств в пути; но и здесь он превзошел наши недоверчивые ожидания, затратив из этой суммы собственно на путешествие только около 38 р.; часть остатков была возвращена еще в пути на руки экскурсантам, а часть затрачена в Одессе на фотографические принадлежности для предполагаемых общих фотографических альбомов.
Сердечное спасибо этому рано угасшему человеку, который много благородной энергии, неутомимого труда и не приведенных в исполнение планов унес с собой в сырую могилу. Пусть этот небольшой очерк послужит свидетелем действительного участия воспитателя к сердечным потребностям воспитывающихся и его забот о полезных развлечениях юношей.
К концу экзаменов окончательно определился состав участников нашей экскурсии: в него входили 27 воспитанников, преимущественно старших классов, руководитель экскурсии-помощник инспектора Г. М. Вийк и четверо преподавателей семинарии. Кроме того, выразили свое любезное согласие на участие в прогулке два преподавателя епархиального женского училища и соборный священник отец А. В. Санковский.
Напутственный молебен. 3 июня.
Наконец, настал давно жданный день - 4-е июня. Еще накануне, 3 июня, был отслужен напутственный молебен. Служил его сам отец-ректор семинарии соборне, в сослужении отца духовника семинарии и соборного священника отца А. Санковскаго. Пред молебном отец-ректор обратился к экскурсантам с речью, в которой указал на значение экскурсии, на её пользу в умственном и нравственном отношении. «Итак, с Богом в путь-дорогу, друзья!» - заключил свою речь отец-ректор. Начался молебен. Мощно и дружно запели экскурсанты, все пели и хорошо пели. После молебна, окропившись святою водой, все участники экскурсии, во главе с отцом-ректором, собрались в семинарском саду, чтобы общей семьей сняться на фотографии, а после отправились в собор приложиться к чудотворной иконе Божией Матери и у Смоленского Владыки, Преосвященного Петра, испросить благословения в дальний путь.
В путь! 4-е июня.
4-е июня было назначено для окончательных приготовлений к отъезду. Путешественники ходили по городу из одного магазина в другой и делали необходимые для дороги закупки; на лицах юношей заметно было особенное оживление.
Многие волновались от неизвестности ожидающих их впечатлений в пути. В этот же день приехали в Смоленск те из воспитанников, которые после экзаменов отправились к родителям принять родительское благословение на дорогу. Руководитель с утра до вечера принимал в общую кассу приносимые воспитанниками деньги, выдавал им чай и сахар, которыми семинарское начальство любезно снабдило их на дорогу, распределял их на небольшие группы в целях более удобного пользования в вагонах экономическими припасами, вручал им путеводитель и необходимые книги, участливо делился с ними своими практическими соображениями.
К 6 часам вечера путешественники начали собираться на Риго-Орловском вокзале.
Некоторые прибыли сюда еще раньше. Всем хотелось начать свое путешествие как можно скорее. Наконец, пришел и поезд из Риги, с особым для нас вагоном. Мы легко нашли свой вагон, который оказался не из лучших, без оконных занавесок, довольно тряский и малопоместительный; в виду недостатка спальных мест, рассчитанных только на 34 человека, одному из нас пришлось искать ночлега на верхней, багажной лавочке. Но у всех было такое радушное настроение, что никто не обращал внимания на эти маленькие неудобства.
На дебаркадере около нашего вагона заметно было сильное оживление. Пред отходом поезда прибыл сюда отец-ректор и вручил руководителю экскурсии официальное разрешение на нее Правления семинарии. Отец-ректор прошел в вагон, благословил юных путешественников и своим участливым, приветливым отношением влил новую энергию в воспитанников и сопровождающих, просил руководителя почаще писать ему о здоровье своих питомцев.
Нас провожали остававшиеся в Смоленске преподаватели семинарии, многие духовные отцы Смоленска и родители воспитанников. Отъезжающие пользовались особенным вниманием и со стороны посторонней публики, собравшейся довольно тесной группой около нашего вагона. «Счастливцы», - говорили с завистью те, которые не могли ехать. Раздался второй звонок. Настала минута расставания. Обнажились головы; громко высказываются благожелания; просят друг друга писать.
Третий звонок. Кондукторский свисток, ответный на него рев локомотива, - и мы двигаемся. С дебаркадера нам приветливо машут платками, фуражками. До свидания, родной Смоленск. Только через месяц мы снова увидим тебя. Вороти, Боже, всех живыми-здоровыми.
Настроение у всех приподнятое; все едут с радостью, живо обмениваются своими чувствами, ждут от путешествия много интересного и полезного и заранее уже уносятся своим воображением вперед, под южное небо, в горы, на море. Все довольны, что, наконец, настал тот момент, которого так долго ждали, о котором так много говорили, к чему так долго готовились. Мы разместились в вагоне довольно удобно, по-домашнему, по группам. На каждой станции выбегаем; места еще известные, хочется проститься с ними; здесь ждут нас знакомые, приветствуют нас, благожелают нам.
На станции «Починок» мы устраиваем для себя в вагоне первый общий чай.
Благодаря распорядительности руководителя, для нас еще заранее приготовлен был здесь куб кипятку, но не все сразу нашли его; некоторые за плату брали воду в зале II класса. Заварили чай, разложили на лавочках окороки, сыр, хлеб, - и вот весь вагон принял вид столовой комнаты.
Станция «Рославль».
На станции «Рославль» встретили наших экскурсантов товарищи-рославцы; наши в чудном настроении; провожающие товарищи завидуют им, дают поручения, просят писать.
После Рославля мы уже готовили себе постели. На станции «Ивановской» мы приняли еще одного экскурсанта и разместились все спать. С непривычки трудно было заснуть под тряску вагона. Долго еще переговаривались между собою соседи по спальным местам, и только около 2—3 часов утра все притихли, но не все заснули. Некоторые под наплывом впечатлений прошлого дня лежали только в полудремоте.
Однако ж, рано утром на следующий день все, как пчелы в улье, зашевелились в вагоне, мылись, чистились, потому что в 7 ч. 20 м. мы должны быть в Орле.
Дежурные или, как мы их называли, экономы отправились на вокзал за кипятком; тем временем вагон наш отцепили от поезда и погнали куда-то в новое место, к новому поезду, так что выходившие на вокзал после с трудом нашли своих товарищей. В Орле нам дали проводника, который должен был ехать с нашим вагоном до Харькова.
Погода стояла чудная. В вагоне настроение хорошее. Вот стоит группа и о чем-то оживленно беседуют; там читают, там пишут свои дневники, там у окна в бинокль осматривают горизонт. Едем по Орловской губернии. Перед нами, как в калейдоскопе, мелькают убогие деревушки, со своими странными, уродливыми домами, с соломенными двускатными крышами до самой земли.
На станции «Поныри» мы снялись со своим вагоном на фотографии; на это интересное зрелище лезут к нам, втискиваясь в нашу семью, и другие пассажиры из простонародья, так что пришлось прибегать к вмешательству кондуктора.
По мере приближения к Курску деревни попадаются чаще. А между ними поля, необъятные ровные поля, засеянные рожью. Но вот проезжаем «Коренную пустынь» - это чудное место, утопающее в зелени, и мы уже в виду Курска, широко раскинувшегося перед нашими глазами на своих холмах.
Ровно в 12 1/2 ч. наш поезд стал. Руководитель экскурсии идет на вокзал заказывать обед, и через полчаса мы все сидели за обеденным столом.
При отъезде из Курска в нашей семье произошло маленькое замешательство. Как только двинулся поезд, видим, за нами бежит человек и машет руками и фуражкой. Не наш ли как-нибудь отстал по неосторожности? Начинается поверка: оказывается, вся наша группа в целости.
Чем ближе мы подвигаемся к Белгороду, тем резче начинают белеть пред нами меловые горы. Здесь как будто чище, белее вымазаны и хаты, которые начались еще до Курска. В своем светлом, ярко нарядном уборе стоят они между зеленью на горке, или в котловине, разбросанные в беспорядке далеко одна от другой. Но что внутри их? Наверно, те же мелочные интересы, непосильный труд, иногда, быть может, голод, кровавые драмы,-словом, то, что называется жизнью. А мы пролетаем быстро мимо этой жизни, захватывая своим взором её внешнюю красоту, смотрим на нее сквозь вуаль, накинутую на эту жизнь вечно юной, здоровой природой.
В 7 ч. вечера мы были уже в Белгороде. Этот город, окруженный меловыми горами, промытыми водой, со своими мазанками, вполне оправдывает данное ему название. Большое движение, масса публики, снующей около вокзала, меловая пыль, смешанная с заводскою копотью, - все это сообщает ему оригинальный характер. Особенно красив пригородок, по левую сторону от полотна, ослепительно сверкающий на солнце своей белизной, а тут еще ребятишки и женщины, обрабатывающие около самой железной дороги картофель, своим веселым смехом и криком провожают в дорогу наш тронувшийся поезд.
(Продолжение будет).
[1] Смоленские епархиальные ведомости. Смоленск, 1903, № 5-17
[2] Федор Васильевич Воронин, с 2 августа 1900 г. - преподаватель словесности и истории русской литературы в Смоленской духовной семинарии.
[3] Вийк Георгий Мартинович, помощник инспектора Смоленской духовной семинарии; умер в 1903 году в возрасте 28 лет.