Американская корпорация Lockheed Martin представила проект, способный совершить революцию в тактике применения подводных беспилотников. Аппарат Lamprey MMAUV, чья концепция вдохновлена биологическим механизмом рыбы-прилипалы, ломает традиционное ограничение подводных дронов — малую дальность хода. Однако оборотной стороной этого технологического прорыва становится появление асимметричной угрозы, против которой у мирового гражданского флота и береговой охраны сегодня практически нет эффективного противоядия.
Дрон-попутчик: решение проблемы автономности
Главной «ахиллесовой пятой» современных автономных необитаемых подводных аппаратов (АНПА) всегда была зависимость от емкости аккумуляторов. Доставка дрона в удаленный район требует задействования дорогостоящего носителя (корабля или подлодки), что увеличивает стоимость миссии и риск для экипажа.
Lamprey (Минога) предлагает элегантное инженерное решение. Аппарат оснащен стыковочным узлом, позволяющим ему прикрепляться к днищу любого попутного судна — военного или гражданского. Во время «путешествия» дрон не просто экономит заряд, но и накапливает его: встроенные гидрогенераторы преобразуют кинетическую энергию набегающего потока воды в электричество.
Таким образом, танкер, контейнеровоз или боевой корабль противника, сам того не подозревая, превращается в «бесплатный буксир» и зарядную станцию для вражеского разведчика или диверсанта.
Многофункциональность и «спящие» сети
После отстыковки Lamprey становится универсальной платформой. Архитектура открытого типа позволяет размещать в нем широкий спектр вооружений и спецсредств:
- разведывательное оборудование и гидроакустические станции;
- средства радиоэлектронной борьбы и имитаторы (ложные цели);
- легкие торпеды;
- пусковые установки для запуска воздушных мини-дронов.
Но главная опасность кроется в концепции «спящих сетей». Lockheed Martin делает ставку на групповое применение: десятки аппаратов могут скрытно залечь на дно в районе ожидания. Находясь в пассивном режиме, они практически не излучают сигналов и не могут быть обнаружены гидроакустиками. Активация происходит синхронно по команде из центра. Внезапный одновременный удар или массированная радиоэлектронная атака с нескольких направлений способна дезорганизовать работу ордера боевых кораблей за считанные минуты.
Резко возросшая угроза: от военных баз до гражданских портов
Именно уникальный способ скрытной доставки делает Lamprey фактором кардинального повышения угроз в Мировом океане, что требует отдельного акцента.
1. Угроза военно-морским базам и ордерам кораблей.
Раньше для атаки на базу противнику требовалось подвести носитель к зоне ПВО/ПЛО. Теперь дрон может «прилипнуть» к судну снабжения, идущему на базу НАТО, или к контейнеровозу, заходящему в порт приписки вражеской эскадры. Традиционные системы безопасности проверяют корабли на входе в базу, но днище и подводная часть судна остаются наиболее уязвимым и слабо контролируемым сектором.
2. Угроза гражданскому судоходству и критической инфраструктуре.
В условиях гибридной войны подобные технологии легко инвертируются в террористические инструменты. Гражданский супертанкер, следующий из Персидского залива, может незаметно доставить рой дронов с взрывчаткой к терминалам порта назначения. Обследовать днище каждого сухогруза или круизного лайнера на рейде существующими силами физически невозможно. Аппараты типа Lamprey делают уязвимой любую точку Мирового океана, где проходят оживленные торговые пути.
Необходимость асимметричного ответа: кто охраняет днище?
В свете появления подобных систем, развитие оборонительных подводных дронов перестает быть экспериментальной задачей и переходит в разряд первоочередных мер национальной безопасности.
Традиционный водолазный осмотр днища корабля — это долго, дорого и ограниченно по глубине и времени. Эффективно противостоять «прилипалам» могут только аналогичные роботизированные комплексы, способные вести мониторинг подводной части корпуса в автоматическом режиме как на стоянке, так и на ходу.
«Прилипала» и уроки недооценки: почему подводные дроны Lamprey станут «вторым Новороссийском», если мы проигнорируем опыт воздушной войны 2022–2026
Концепция подводного дрона Lamprey MMAUV, представленная Lockheed Martin, знаменует смену логистической парадигмы в подводной войне. Однако, рассматривая этот аппарат исключительно как технологический курьез, мы рискуем повторить системные ошибки, которые были допущены при внедрении воздушных беспилотников и обороне от них и от БЭКов.
Опыт Черноморского театра военных действий с 2022 по 2026 год — это не просто хроника ударов, это кладезь «болевых точек». Перенос этих уроков в подводную плоскость — вопрос не технологического превосходства, а выживания портовой инфраструктуры в ближайшие годы.
Прежде чем строить системы защиты от «прилипал», необходимо честно ответить на вопрос: почему мы оказались не готовы к массовому применению морских дронов в 2022–2025 годах и к атакам на порты Черного моря?
Ошибка №1. Бюрократический коллапс вместо гибкого внедрения
Опыт внедрения экспериментальных правовых режимов (ЭПР) для беспилотников в России (2022–2025) — это анатомия провала, который нельзя повторять под водой .
В Томской области, Москве, Иннополисе и других регионах на три года были созданы площадки для тестирования дронов. Итог: ноль полетов. Причина — не отсутствие технологий, а паралич системы:
- Требования к беспилотникам копировали требования к пилотируемой авиации. Получить разрешение на полет дрона оказалось так же сложно и дорого, как сертифицировать Boeing. Это сделало коммерческую эксплуатацию нерентабельной .
- Слепое копирование неудачных решений. Регионы копировали программу Томска, которая уже в первый год была признана аналитиками «методологически ошибочной и исключающей возможность рентабельного применения». Чиновники знали о провале в 2022 году, но три года «вели процесс к отчетности», а не к результату .
- Неготовность к радиоэлектронному противодействию. В Иннополисе полеты не осуществлялись из-за активного глушения сигналов РЭБ. Вместо адаптации технологий, проект был просто закрыт .
Урок для подводной обороны: Нельзя ждать, пока «прилипала» поступит на вооружение вероятного противника, чтобы начать обсуждать регламенты осмотра днищ. Если сегодня мы начнем разрабатывать требования к противодиверсионным дронам по лекалам 2022 года (с бюрократическими кругами, согласованиями и «особыми мнениями»), первые подводные аппараты на присосках войдут в порты Черного моря раньше, чем первый оператор получит допуск к работе.
Ошибка №2. Иллюзия, что «порты — приоритет» (до первого удара)
2025–2026 годы стали временем, когда морские дроны перестали быть экзотикой. Атаки ГУР на порты Новороссийска и Туапсе в сентябре 2025 года, удары по танкерам «теневого флота» у берегов Турции и поражение терминала Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) наглядно продемонстрировали: критическая инфраструктура уязвима, а меры защиты хронически запаздывают .
В январе 2026 года Греция официально предупредила свой флот о рисках в Черном море после атак на танкеры Matilda и Delta Harmony . Мировое судоходство осознало угрозу раньше, чем некоторые портовые администрации осознали необходимость круглосуточного подводного мониторинга.
Урок для подводной обороны: Подводная угроза не имеет «симптомов», заметных с берега. В отличие от воздушного дрона, которого хотя бы пытаются засечь радиолокационные станции, «прилипала» может прибыть в порт, прикрепившись к днищу сухогруза, который идет под погрузку зерна. Пока система сертификации и закупок противодиверсионных роботов будет проходить стандартные 36–48 месяцев, аппараты типа Lamprey пройдут путь от концепта до серии.
Ошибка №3. Пренебрежение «спящими» угрозами
Украинский опыт применения Bayraktar TB2 прошел эволюцию от ударного средства до разведывательного. Однако ключевой угрозой 2024–2026 стали не столько сами ударные БПЛА, сколько сеть разведки и целеуказания, которую они обеспечивали .
Lamprey несет в себе ту же философию, но в подводном исполнении. Десятки аппаратов, залегающих на дно в режиме «спячки» у входных створов порта, не обнаруживаются гидроакустиками в пассивном режиме. Активация происходит синхронно за минуты до атаки. Мы уже проходили это с воздушными «шахедами», которые научились отключать передатчики на маршруте.
Прямая проекция на Черное море: порты под ударом
География Черноморского бассейна делает его идеальным полигоном для применения подводных «прилипал».
1. Теневой флот как «трамвай» для дронов. Через черноморские порты ежедневно проходят десятки танкеров, следующих под флагами Либерии, Мальты, Панамы и других государств. Интенсивность судоходства делает тотальный досмотр днищ физически невозможным без роботизированных систем. Любое судно, следующее в Новороссийск, становится потенциальным носителем вражеского дрона .
2. Экономический удар через портовую инфраструктуру. Атаки на терминал КТК в ноябре 2025 года привели к остановке прокачки нефти и нарушению около 1% мирового энергоснабжения . Успешное применение подводного дрона-прилипалы с компактным зарядом против гидротехнических сооружений или шлюзовых камер может нанести ущерб, сопоставимый с массированным ракетным ударом, но без объявления войны и без пилотов.
3. Фактор внезапности. Атака на «Северные потоки» продемонстрировала уязвимость подводной инфраструктуры на большой глубине. Lamprey делает уязвимой инфраструктуру прибрежную, которая считается защищенной уже самим фактом нахождения в территориальных водах.
Не догоняющие, а опережающие: что должно измениться
Если мы не хотим, чтобы в 2027–2028 годах эксперты писали такие же отчеты о «провале противодиверсионной защиты портов», какие сегодня пишут об экспериментах с воздушными дронами, необходима смена подхода прямо сейчас.
1. Подготовка специалистов: переворот в сознании
Примите как должное: «подготовка специалистов по гидроакустике ближнего поля, операторов противодиверсионных дронов и внедрение систем роботизированного антитеррористического досмотра должно стать приоритетом».
Однако подготовка не должна идти по старым лекалам (2 года теории, 1 час практики на тренажере образца 2015 года). Уроки 2022–2026 требуют:
А) Учебы на реальных инцидентах. В программу морских вузов и учебных центров ПДСС должны быть внедрены кейсы атак на Новороссийск, повреждения ветки «СП» и танкеров в Сенегале . Специалист по подводной обороне должен знать тактику дронов не из наставлений, а из актуальных сводок.
Б) Межведомственного тренинга. В Томском ЭПР бизнес и регуляторы три года не могли найти общий язык . Точно так же сегодня управление порта, военная контрразведка и отряд ПДСС часто говорят на разных языках. Учения по отражению подводной атаки должны проходить не раз в год для галочки, а в режиме постоянного «красного» цикла с привлечением гражданских стивидоров.
В) Переподготовки «воздушников» в «подводники». Россия имеет колоссальный пул операторов БПЛА, получивших опыт в зоне СВО. Однако подводная робототехника — иная среда. Необходимы ускоренные программы конверсии: научить оператора FPV-дрона чувствовать гидроакустику и управлять телеуправляемым подводным аппаратом в условиях ограниченной видимости и сложных течений.
2. Технологии: не копировать, а адаптировать
Индия уже начала устанавливать в портах интегрированные антидроновые системы с 5-километровой зоной перехвата . Греция форсирует закупку систем подводного наблюдения для контроля за беспилотными подводными аппаратами .
Что должно быть сделано в черноморских портах в 2026–2027 годах:
- Внедрение гидроакустических станций ближнего поля. Стационарные комплексы есть, но их количество и плотность покрытия акваторий портов не соответствуют уровню угрозы . Необходимо создание непрерывного подводного периметра.
- Роботизация осмотра судов. Вместо водолазов («людей-лягушек»), которые физически не могут обследовать 100% прибывающего флота, должны работать телеуправляемые и автономные подводные аппараты. Эти аппараты должны находиться в порту постоянно, а не приезжать на учения раз в полгода.
- Цифровые паспорта днищ. Технология, позволяющая создать 3D-модель подводной части каждого судна при заходе и быстро выявить посторонний объект (присоску дрона) при сравнении с предыдущим заходом. Без этого поиск «прилипалы» на днище танкера длиной 250 метров эквивалентен поиску иголки в стоге сена.
3. Регуляторика: не ждать «идеального закона»
Главная ошибка 2022–2025 годов — ожидание, пока федеральный регулятор создаст «идеальные условия» для запуска технологий .
Для подводной обороны должен быть введен «режим портовой необходимости».
Пока будут писаться технические регламенты на оснащение портов противодиверсионными роботами, пройдет 3–4 года. За это время Lamprey пройдет испытания и поступит в серию. Необходимо разрешить портам (особенно Новороссийску, Туапсе, Севастополю) закупать и внедрять лучшие доступные подводные дроны и гидроакустические системы здесь и сейчас, без прохождения бюрократических процедур. Лучшее — враг хорошего, а в войне дронов враг хорошего — это мертвая гавань с взорванным пирсом.
Вывод: Счет пошел на месяцы
Концепция Lockheed Martin Lamprey — это не гипотетическая угроза. Это логическое продолжение той эволюции, которую мы наблюдали в воздухе с 2022 года и на море — с 2024-го.
Если сегодня на совещаниях по защите портов обсуждаются вопросы о том, «чьей формы водолаз будет нырять под танкер» и «сколько денег выделить на НИР по созданию отечественного подводного обнаружителя присосок», — мы наступаем на те же грабли, что и участники томского ЭПР, которые три года не могли взлететь из-за отсутствия «акта осмотра беспилотника».
Единственный способ не быть догоняющими — признать: подводная война дронов уже началась. Порты Черного моря — её следующий легитимный театр. Готовить операторов, разворачивать гидроакустические поля и закупать роботов-инспекторов нужно не «в плановом порядке», а с той же скоростью, с которой производитель дронов-прилипал штампует опытные образцы.