10 февраля 2026 года в соцсетях 18-летней Полины Аксеновой появилось видео, которое моментально разлетелось по всему интернету. Больничная палата. Капельница. Девушка лежит на кровати и снимает себя на камеру.
Полина — дочь телеведущей Даны Борисовой. И эта публикация запустила волну обсуждений, которая не утихает до сих пор.
Что случилось? Почему молодая девушка оказалась в больнице? И главное — кто в этой ситуации прав, а кто виноват?
Давайте разбираться.
Страшный диагноз
Дана Борисова сама озвучила диагноз дочери: пограничное расстройство личности, сокращённо ПРЛ. У нее случилось очередное обострение.
Для тех, кто слышит это слово впервые, — короткая справка. ПРЛ не имеет ничего общего со «скверными чертами характера» или «подростковыми капризами». Это серьёзное психическое расстройство. Человек с таким диагнозом живёт на эмоциональных качелях: за считаные минуты его настроение может менятся от восторга до глубокого отчаяния. Импульсивность, крайне нестабильная самооценка, трудности в отношениях с окружающими. Контролировать это усилием воли невозможно — примерно так же, как невозможно усилием воли вылечить перелом.
По словам Борисовой, дома справляться с обострением стало просто нереально. Потребовалась срочная госпитализация и наблюдение специалистов. Клинику выбрали в Москве, профиль — психиатрия и реабилитация.
Строгий режим. Ограниченный доступ к телефону. Индивидуальная и групповая терапия. Это не санаторий с бассейном и спа-процедурами. Это серьезное лечение.
Хотя видео из палаты Полина выложить всё-таки успела. И этот факт отдельно зацепил экспертов — но об этом чуть позже.
«Лучше я расскажу правду сама»
Дана Борисова — человек, который привык проживать свою жизнь публично. Она сама не слишком скрывала от общественности свое лечение от пагубных привычек. И сейчас она действует по той же схеме: не прятаться, а говорить открыто.
Логика понятна. Если буду молчать — журналисты всё равно раскопают. Додумают. Переврут. Лучше взять инициативу в свои руки и дать информацию самой.
«У Полины обострение пограничного расстройства личности. Мы приняли решение лечь в клинику», — коротко сказала Борисова.
Она подчеркнула: лечение стоит дорого. Но здоровье единственной дочери — не тот вопрос, где можно экономить. Дана позиционирует свою откровенность как пример для других родителей: ментальные проблемы — это не стыдно, их нужно лечить, а не замалчивать.
Вроде, всё звучит правильно. Но тут возникает неудобный вопрос: а что думает об этой откровенности сама Полина?
Долгая предыстория
Полина Аксенова в поле зрения СМИ оказалась далеко не вчера. Её имя уже мелькало в заголовках таблоидов, задолго до нынешней госпитализации.
Ещё в подростковом возрасте стало известно о её проблемах с селфхармом — девушка добровольно наносила сама себе повреждения. Обсуждались её сложные, порой откровенно конфликтные отношения с матерью. Отдельной болезненной темой всегда оставался отец — Максим Аксенов, контакт с которым у Полины складывался непросто.
Ребёнок, выросла в постоянных медийных скандалах. Мать, которая никогда не скрывала от журналистов свои постыдные привычки. Развод родителей. Публичные разборки. Постоянное давление прессы.
Сама Дана неоднократно признавалась: она боится, что её прошлый образ жизни и генетика могли повлиять на психику дочери. Это не голословные страхи — связь между психическим здоровьем родителей и детей давно подтверждена исследованиями.
Важный момент: в 2026 году Полине исполнилось 18 лет. Она уже совершеннолетняя. А значит, принудительная госпитализация по решению матери юридически невозможна — только с добровольного согласия пациента или если есть прямая угроза жизни. Дана утверждает, что Полина сама осознала необходимость лечения и согласилась лечь в клинику.
Хочется верить, что это так.
***
Отдельно стоит сказать про то самое видео из палаты.
Специалисты в области психиатрии обращают внимание на тонкий, но важный нюанс. Пациенты с ПРЛ нередко склонны к демонстративному поведению. Это не притворство и не «игра на публику» в бытовом смысле слова — это часть симптоматики расстройства. Потребность во внимании, в подтверждении своей значимости, в эмоциональном отклике окружающих бывает настолько сильной, что человек действует импульсивно, не задумываясь о последствиях.
Публикация видео из больничной палаты вполне может быть проявлением именно этого механизма. И вот тут возникает серьёзный вопрос к клинике: почему у пациентки с обострением ПРЛ вообще был доступ к телефону и соцсетям?