— Инга, ну ты даешь! Жанка мне такого наговорила! Сказала, что вы — безответственные люди и она больше никогда не доверит своего ребенка таким «родственникам». Девчонка руку сломала, а ты ее на автобусе из деревни в город поперла! Девка ей нажаловалась, а я виноватой осталась. Жанка сказала, что у Алисы там какая-то трещина, и врачи в шоке от того, как вы её везли…
***
Инга поправила на плече лямку тяжелой сумки и украдкой взглянула на дочь. Полина, которой в мае исполнилось пятнадцать, стояла молча, заткнув уши наушниками, и равнодушно смотрела на облупившуюся синюю краску междугороднего автобуса. В её возрасте поездка к дальней родственнице за город, да еще и на общественном транспорте, вряд ли входила в список престижных развлечений на каникулах.
— Полин, ты как? — Инга коснулась плеча дочери. — Не сильно жарко?
Полина вытащила один наушник, поморщилась от визга тормозов старого «Икаруса» и вздохнула:
— Нормально, мам. Главное, чтобы там интернет ловил. Тетя Вера сказала, что домик в самом лесу.
— Ловить будет, сейчас везде ловит, — подбадривающим тоном ответила Инга, хотя сама в этом не была уверена.
Они ехали к Вере Павловне — троюродной сестре Инги по отцовской линии. Вера была женщиной обеспеченной, шумной и слегка бесцеремонной. На лето она сняла большой коттедж в элитном поселке, чтобы вывезти на свежий воздух внучку Машу. Приглашение приехать «на пару дней, попить чаю под соснами» прозвучало неожиданно, но Инга решила, что дочке полезно будет сменить обстановку, а ей самой — хоть на время вырваться из душной городской однушки.
Машины у Инги не было. Такси до поселка стоило каких-то баснословных денег, сравнимых с её недельным заработком в корректорском отделе. Поэтому выбор пал на рейсовый автобус. Дешево, сердито и два часа в компании дачников.
— Ты только не кисни там, ладно? — Инга протиснулась в салон вслед за дочерью. — Погуляете с Машкой, на озеро сходим.
— Машке одиннадцать, мам, — напомнила Полина, усаживаясь на липкое кресло. — О чем мне с ней говорить? О куклах или о том, какой слайм лучше тянется?
— Ну, найдете общие темы. Потерпи. Вера обидится, если мы не приедем.
Автобус тронулся, обдав остановку облаком сизого дыма. Дорога тянулась бесконечно. За окном мелькали серые заборы, придорожные рынки с ведрами яблок и пыльные кусты ирги. В салоне пахло потом, несвежими пирожками и бензином. Инга чувствовала вину перед дочерью, но в то же время злилась на себя за эту нелепую гордость: ей хотелось показать Вере, что они «тоже могут себе позволить отдых», пусть даже такой скромный.
Когда они наконец вышли на нужной остановке и прошли полтора километра до высокого кованого забора, Инга почувствовала себя окончательно измотанной. Поселок и правда был роскошным: ровные дорожки, аккуратно подстриженные газоны и тяжелый запах сосновой смолы, смешанный с ароматом дорогого барбекю.
Вера Павловна встретила их на веранде. Она была в шелковом халате и с бокалом чего-то ледяного в руке.
— Ой, приехали! Наконец-то! — прокричала она, не вставая с плетеного кресла. — Я уж думала, вы в лесу заплутали. Полинка, как ты вымахала! Настоящая невеста.
Полина вежливо кивнула, стараясь не смотреть на Машу, которая с визгом носилась по лужайке с другой девочкой.
— А это кто? — тихо спросила Инга, присаживаясь на край стула.
— Это Алиса, — Вера махнула рукой в сторону гостьи. — Дочка Жанны, моей подруги. Ну, ты Жанку помнишь, она на мебельной фабрике коммерческим директором работает. Жанна на работе зашивается, вот и подбросила мне девчонку на выходные. Они с моей Машкой ровесницы, им весело.
Алиса, тонкая девочка в брендовом спортивном костюме, который стоил больше, чем весь гардероб Полины, остановилась и смерила прибывших оценивающим взглядом.
— Здравствуйте, — буркнула она и тут же повернулась к Маше: — Слышь, пойдем на качели, там круче.
— Полин, иди к ним, — предложила Вера. — Чего ты со старухами сидеть будешь?
Полина посмотрела на Ингу. В её глазах читалась мольба о спасении.
— Тетя Вера, Поле уже пятнадцать, — мягко заметила Инга. — Ей с одиннадцатилетками скучновато. Пусть лучше с нами посидит, послушает умные разговоры.
— Ой, да ладно тебе, умные разговоры! — Вера рассмеялась. — Мы сейчас сплетничать будем. Ладно, сиди, красавица. Чай будешь? Или сок?
Первый час прошел в ленивой беседе. Вера хвасталась ценой аренды дома, Жанниным новым «Мерседесом» и успехами Маши в балетной школе. Инга поддакивала, чувствуя себя бедной родственницей, которую пустили погреться у чужого камина. Полина уткнулась в телефон, изредка вставляя вежливые реплики.
Тишину нарушил резкий, захлебывающийся крик с заднего двора. Инга вздрогнула и вскочила.
— Это Машка? — Вера Павловна побледнела и выронила бокал. Пластик не разбился, но лед рассыпался по доскам веранды.
Они выбежали на лужайку. Алиса лежала под огромными садовыми качелями, неестественно подогнув под себя левую руку. Её лицо было белым, как мел, а изо рта вырывался хриплый скулеж. Маша стояла рядом, прижав ладони к щекам.
— Она... она хотела прыгнуть! — заикаясь, проговорила Маша. — С самого верха! Сказала, что в Тик-Токе так все делают!
Инга первой опустилась на траву рядом с девочкой. Она осторожно коснулась предплечья Алисы, и та взвыла так, что у Инги заложило уши.
— Не трогай! Больно!
— Так, спокойно, — Инга осмотрела руку. — Рука опухает на глазах. Похоже на перелом. Вера, неси холод и что-нибудь для шины. Линейку длинную или дощечку. И бинт.
— Господи, какой ужас! — Вера Павловна суетилась, хлопая себя по бедрам. — Жанна меня убьет. Она же её мне доверила! Сейчас, сейчас...
Пока Вера бегала в дом, Инга пыталась успокоить Алису.
— Посмотри на меня. Глубокий вдох. Сейчас мы всё зафиксируем, станет легче. Как тебя угораздило, горе ты моё?
— Я... я хотела видео... — всхлипывала девочка. — Мама убьет... Она купила мне этот костюм вчера... он порвался!
Действительно, на рукаве дорогой кофты зияла дыра, испачканная в траве и земле.
Вера Павловна вернулась с эластичным бинтом и куском разделочной доски. Руки её ходили ходуном.
— Инга, ты умеешь? Сделай сама, я не могу, у меня давление подскочило.
Инга аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, прибинтовала руку Алисы к доске. Девочка сцепила зубы, по её щекам катились крупные слезы. Полина стояла рядом, подавая бинт, и в её глазах впервые за день отразилось сочувствие.
Вера Павловна тем временем уже терзала телефон.
— Жанна! Жанна, слушай... тут ЧП. Да, Алиса. Упала. Похоже, рука сломана. Нет, мы перевязали... Жанна, не кричи! Я сама в предынфарктном состоянии!
Инга слышала из трубки раздраженный, властный голос. Жанна, судя по всему, была не из тех, кто сочувствует.
— Что она говорит? — спросила Инга, когда Вера закончила разговор.
— Она в бешенстве, — Вера вытерла пот со лба. — У неё сегодня какая-то проверка, она не может уехать. Муж в командировке. Сказала, чтобы мы немедленно доставили Алису в город, в частную травматологию на Октябрьской. Мол, она туда подъедет через два часа.
Вера Павловна посмотрела на Ингу глазами побитой собаки.
— Инга, дорогая... Ты же знаешь, я за руль в таком состоянии не сяду. У меня пульс сто сорок. И Машку мне не на кого оставить, она тоже в истерике.
Инга почувствовала, как внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.
— Ты хочешь, чтобы мы её отвезли?
— Ну пожалуйста! — Вера схватила Ингу за руки. — Ты же медик в душе, ты вон как её перевязала. Полинка поможет. Я вам такси вызову... Ой, нет, подожди... У меня же на карте сейчас лимит исчерпан, я за дом заплатила, а наличных — только на хлеб.
Инга прикусила губу.
— Вера, такси до города стоит три тысячи. У меня с собой всего полторы — на обратную дорогу и на мороженое дочке.
— Инга, ну Жанна отдаст! Она богатая, она всё вернет!
— Вера, ты же знаешь Жанну. Она скажет «спасибо» и забудет. А мне эти полторы тысячи — это продукты на три дня.
Алиса, услышав спор взрослых, подала голос:
— Я хочу на такси. У меня рука болит! В автобусе меня растрясет!
— Послушай, Алиса, — Инга повернулась к ней. — У нас нет денег на такси. Твоя мама не может за тобой приехать. Мы можем поехать на автобусе, он идет через двадцать минут. Либо ты сидишь здесь и ждешь маму до вечера.
Девочка посмотрела на свою руку в шине, потом на грязный костюм и снова начала всхлипывать.
— Ладно, — Вера Павловна засуетилась. — Инга, вези её на автобусе. Жанна согласилась. Сказала, лишь бы доставили. Я вам сумку с собой соберу — воды, печенья...
— На автобусе так на автобусе, — Инга вздохнула, понимая, что поездка «на отдых» превратилась в спасательную операцию. — Полина, собирайся. Нам пора.
Дорога до остановки превратилась в пытку. Солнце палило нещадно. Алиса шла медленно, придерживая раненую руку и постоянно спотыкаясь о гравий. Полина несла свою сумку и рюкзак Алисы.
— Долго еще? — ныла Алиса каждые тридцать метров. — Почему мы идем пешком? Неужели никто не может подвезти? У тети Веры соседи на джипах!
— Соседи тети Веры нам ничем не обязаны, — отрезала Инга. — Экономь силы, нам еще в автобусе ехать.
На остановке они оказались одни. Железный навес не спасал от жары, внутри пахло мочой и старыми объявлениями.
— Фу, какая гадость, — Алиса сморщила нос, оглядываясь по сторонам. — Женщина, а вы точно не можете вызвать такси? Я скажу маме, она вам на карточку кинет. Честное слово! У неё есть деньги.
Инга устало присела на скамью.
— Алиса, пойми одну простую вещь. У меня нет лишних денег на карте. И верить на слово твоей маме, которую я видела один раз в жизни пять лет назад, я не могу. Мы едем на автобусе. Это не смертельно. Люди всю жизнь так ездят.
— Мои друзья не ездят, — буркнула девочка. — В автобусах воняет. И там кресла грязные.
— Значит, сегодня ты узнаешь, как живет остальной мир, — Полина вытащила наушники и посмотрела на Алису. — Слушай, у тебя рука сломана, а ты о чистоте кресел печешься. Тебе вообще не больно?
— Больно! — Алиса вскинула голову, и в её глазах блеснули слезы. — Очень больно! Но мама всегда говорит, что комфорт — это главное.
— Мама много чего говорит, — прошептала Инга, всматриваясь в даль, где наконец показалось облако пыли.
Автобус был тем самым, на котором они приехали утром. Только теперь он был забит до отказа. Люди стояли в проходах, прижимаясь друг к другу потными телами. Когда двери открылись, в лицо ударила волна горячего, застоявшегося воздуха.
— Я туда не пойду! — Алиса отступила на шаг. — Там нет места!
— Пойдешь, — Инга крепко взяла её за здоровую руку. — Полина, заходи первая, попробуй отбить хоть одно место. Скажи, что ребенок с переломом.
Прорываться в салон пришлось с боем. Инга работала локтями, извинялась, объясняла ситуацию. В итоге какая-то сердобольная старушка уступила место в самом конце, над горячим двигателем.
— Садись, — Инга усадила Алису. — Поля, стой рядом, прикрывай её, чтобы не толкнули в руку.
Автобус дернулся и покатил по выбоинам. Каждая кочка отдавалась в теле Алисы стоном. Она сидела, вцепившись в здоровую руку, и лицо её постепенно приобретало зеленоватый оттенок.
— Меня сейчас стошнит, — прошептала она через десять минут.
Инга тут же выудила из сумки пакет и бутылку воды.
— Пей мелкими глотками. Глубоко дыши. Скоро приедем.
— Сколько еще? — девочка посмотрела на Ингу с такой ненавистью, будто та сама сломала ей руку.
— Час сорок.
— Это вечность! Почему вы такие жадные? Моя мама бы дала вам эти деньги! Она бы даже больше дала! Вы просто хотите меня мучить!
Инга почувствовала, как внутри закипает гнев, но сдержалась.
— Алиса, дело не в жадности. Дело в том, что у людей бывают разные обстоятельства. У меня нет этих денег сейчас. Просто нет. Понимаешь?
— Нет, не понимаю! Деньги всегда можно достать! Можно занять!
— У кого? У кустов на остановке? Помолчи лучше, береги силы.
Рядом стоял мужчина с огромной корзиной вонючих грибов. Корзина постоянно задевала Полину, а один раз едва не прилетела в плечо Алисе.
— Мужчина, полегче! — прикрикнула Инга. — У ребенка рука сломана!
— А чего вы в автобус поперлись с переломом? — огрызнулся грибник. — Скорую надо вызывать, а не в рейсовый лезть. Места тут и так нет, а еще вы со своими досками.
Инга почувствовала, как у неё начинают гореть уши. Она посмотрела на Полину — та стояла, стиснув зубы, и крепко держалась за поручень. Пятнадцатилетняя девочка оказалась куда взрослее и выносливее одиннадцатилетней принцессы.
— Мам, — Полина наклонилась к самому уху Инги. — Давай ей музыку дам послушать? Может, она отвлечется и перестанет ныть?
— Попробуй.
Полина протянула Алисе один наушник. Та сначала хотела оттолкнуть его, но потом, видимо, поняла, что это единственный способ отгородиться от реальности. Она вставила наушник, закрыла глаза и затихла.
Дорога была бесконечной. Автобус останавливался у каждого столба, забирая всё новых и новых пассажиров. В салоне стало нечем дышать. Инга чувствовала, как по спине струится пот, а ноги наливаются свинцом. Она смотрела на Алису и думала о Жанне. Какая мать позволит своему ребенку ехать в таком состоянии через пол-области? Работа? Проверка? Неужели это важнее?
Когда они наконец въехали в черту города, солнце уже начало клониться к закату. Город встретил их пробками и смогом.
— Нам на следующей, — Инга тронула Алису за плечо. — Вставай потихоньку.
Выход из автобуса был не менее тяжелым, чем вход. Толпа неохотно расступалась. Алису задели несколько раз, и она снова начала всхлипывать, уже не скрываясь.
На остановке их ждала Жанна. Её было видно издалека: ослепительно белое платье, безупречная укладка и огромный черный внедорожник, припаркованный прямо на тротуаре.
— Алиса! — закричала она, завидев их. — Господи, девочка моя!
Она подбежала к дочери, не обращая внимания на Ингу и Полину. Она осматривала грязный костюм, шину из разделочной доски и заплаканное лицо Алисы.
— Мама! — Алиса бросилась к ней, рыдая в голос. — Это было ужасно! Мы ехали на автобусе! Там было жарко, воняло, и меня все толкали! Почему ты меня не забрала?
Жанна выпрямилась и посмотрела на Ингу. В её взгляде не было благодарности. Там было холодное, высокомерное презрение.
— Вы в своем уме? — тихо, но отчетливо спросила она. — Вы везли ребенка с переломом в общественном транспорте? Вы понимаете, что мог начаться болевой шок? Что у неё могло начаться смещение от этой тряски?
Инга, которая едва держалась на ногах от усталости, почувствовала, как в груди что-то лопнуло.
— Жанна, — Инга сделала шаг вперед. — Твоя дочь сломала руку три часа назад. Вера Павловна тебе позвонила сразу. Ты сказала, что не можешь приехать. У Веры нет денег на такси, у меня — тоже. Ты сама дала добро на автобус. О каком шоке ты мне сейчас говоришь?
— Я думала, у вас хватит мозгов занять деньги или вызвать нормальную машину, — Жанна брезгливо поморщилась. — Я бы всё оплатила по приезде. Неужели три тысячи рублей для вас такая неподъемная сумма, что вы решили рискнуть здоровьем ребенка?
— Для меня — неподъемная, — отрезала Инга. — Представь себе, Жанна, бывают люди, у которых в кошельке нет «лишних» трех тысяч на всякий случай. И если бы ты так беспокоилась о здоровье дочери, ты бы бросила свою проверку и прилетела за ней сама.
— Да как вы смеете... — Жанна начала закипать. — Я содержу эту семью! Моя работа — это благополучие Алисы!
— Твоё благополучие сейчас плачет у тебя под рукой, — Инга указала на Алису. — Мы доставили её живой и с зафиксированной рукой. Могла бы хоть «спасибо» сказать.
Жанна демонстративно открыла дверь машины.
— Садись, Алиса. Быстро. Нам еще к нормальным врачам надо, а не к этим... — она кивнула в сторону разделочной доски.
— Подождите, — вдруг подала голос Полина.
Она подошла к Алисе и протянула ей рюкзак.
— Твои вещи. И наушник мой верни, пожалуйста.
Алиса вытащила наушник и небрежно бросила его в сторону Полины. Наушник упал на асфальт.
— Полина, подними, — тихо сказала Инга.
— Нет, мам. Сама поднимет.
Жанна посмотрела на Полину, потом на Ингу, резко захлопнула дверь машины и, обдав их пылью из-под колес, рванула с места.
Инга и Полина остались стоять на пустой остановке. Мимо проносились машины, люди спешили по своим делам.
— Мам, — Полина подняла наушник и вытерла его об джинсы. — А почему они такие?
— Какие, Поля?
— Ну... такие. Будто мы им что-то должны. Мы же помогли. Ты её руку три часа держала.
Инга вздохнула и приобняла дочь за плечи.
— Это называется «классовая слепота», дочка. Когда у человека много денег, он начинает верить, что весь мир — это сервис, который должен работать идеально. А если сервис дает сбой, виноват не он, а те, кто его обслуживает.
— Пойдем домой? — спросила Полина. — Я жрать хочу, сил нет.
— Пойдем. У нас там, кажется, пельмени в морозилке остались. Пир устроим.
Они медленно пошли в сторону своего дома. Инга чувствовала странную легкость. Да, она потратила последние деньги на билеты, да, она выслушала кучу гадостей, но она сделала то, что должна была.
Через два дня Инге позвонила Вера Павловна.
— Я такой нагоняй от Жанки получила… Она так орала!
— Вера, — прервала её Инга. — А Жанна не сказала, почему она сама не приехала? Или почему она тебе денег на карту не скинула на такси, раз она такая богатая?
— Ну... она сказала, что ты должна была проявить инициативу.
— Знаешь что, Вера? Инициатива у нас наказуема. Больше в гости не зови. Нам и в городе неплохо.
Инга положила трубку и посмотрела на Полину. Та сидела на диване и рисовала что-то в блокноте.
— Кто звонил? — спросила дочь.
— Тетя Вера. Передавала «благодарность» от Жанны.
— А-а, понятно. Мам, а ты знаешь, что Алиса мне написала в директ?
Инга замерла.
— И что же?
Полина протянула ей телефон. На экране светилось сообщение: «Музыка у тебя отстой. И автобус твой отстой. Больше не пиши мне».
Инга рассмеялась. Горько, но искренне.
— Ну, по крайней мере, она честна в своей глупости.
Она вернулась к своим делам, чувствуя, как обида окончательно испаряется. В конце концов, в этой истории каждый остался при своем: Жанна — со своим гонором и виной, Вера — со своим страхом перед подругой, а Алиса — со своей сломанной рукой и неспособностью видеть дальше собственного носа.
А у Инги была Полина. Полина, которая не ныла в автобусе, которая уступала место и которая теперь сидела рядом, такая взрослая и понимающая. И это стоило гораздо больше, чем все частные клиники и «Мерседесы» мира.
Вечером они сидели на кухне и пили чай.
— Мам, — сказала Полина, откусывая печенье. — А давай в следующем году просто в парк сходим? Без всяких там дач и родственников.
— Давай, Поля. Только в наш парк. Там качели надежные.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.