Владислав Пантелеев о "Евгении Онегине" Пушкина

Автор статьи: Владислав Пантелеев

Здравствуйте, дорогие читатели!

Представляем вашему вниманию первую в истории цельную версию толкования главного произведения русской классической литературы А. С. Пушкина «Евгений Онегин».

Критика

Роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина находится под пристальным вниманием литературной критики со дня выхода в свет. На данный момент написано неимоверное количество критических работ в виде диссертаций, научных статей, популярных книг, подарочных изданий и даже комиксов. Однако, как ни удивительно, структура и даже жанр этого литературного шедевра для пушкинистики до сих пор не ясны, существующие интерпретации фрагментарны, имеют слабые места, неустранимые противоречия и допущения, а проблематика понимания отдельных так называемых сложных мест романа, к примеру, финальной сцены, некоторых аспектов сюжетной эволюции, логики и этики поведения персонажей, считается открытой, либо вовсе не манифестируется. И спустя 2 (два!) века после создания Пушкиным цельного, удивительного по своей красоте и привлекательности романа в стихах не существует ни одного (!) варианта толкования этого бессмертного творения, которое сводило бы его, в целом и в деталях, в одну стройную повествовательную картину.

Мы предполагаем, что в печатной версии «романа идей» [Гуковский, 147] Пушкин попытался поставить и решить сверх актуальные для всей России глобальные мировоззренческие задачи оздоровления общественных отношений. При этом в качестве главного литературного приёма использовал уже опробованный им ранее («Дубровский», «Уединённый домик на Васильевском», «Моцарт и Сальери», «Полтава», «Пир во время чумы», «Русалка», «Медный всадник») мотив безумия главных персонажей. А ведь в отсутствие единой, цельной, научно выверенной версии толкования Романа безапелляционно отказывать Пушкину в его испытанной методике исследования, – значит априори заводить себя в литературоведческий, логический и ещё какой угодно тупик. И тем совершать нравственное и историческое преступление.

Набоков верно подметил, – «В своих замечательных портретных зарисовках Пушкин обычно находил ключевую черту, графическую константу, и повторял ее во всех изображениях данного человека» [Набоков, 265]. Как видим, в рисунках Татьяны Лариной эта «константа» – замаранное лицо и полнота. Это при том, что даже чертей Пушкин рисовал как минимум аккуратно, если не сказать – изящно. К сожалению, современники, которые не смогли «расчухать» роман, стали изображать Таню совершенно неадекватно авторской задумке, это видно по первой же иллюстрации (см. Рис.). Мы расцениваем данное обстоятельство как плевок в сторону великого поэта.

На тот момент 80% населения огромной многонациональной страны находилось в положении фактического рабства и было выключено из интеллектуальной и культурной жизни. Формальный доступ к образованию был у дворян, которые составляли 1,5% страны. Однако, воспитанные преимущественно иезуитами, они, перепутав день с ночью [1, XXXVI], тонули в праздности и безделье [ср. 5, XXXV][7, II]. Николай Карамзин стенал: «Люди так поглупели, что мочи нет. Молодость проходит таким подлым образом, что оскотинился, что чувства душевные тупеют приметно, что начинаешь весьма походить на полену и пр. Видя такую всеобщую гадость в жизни, можно п о м е ш а т ь с я» [http://pushkin-lit.ru/pushkin/vospominaniya/vospominaniya-125-3.htm]. Автор «Горя от ума» Грибоедов жаловался на пронизывающую тоску: «К моей скуке я умел примешать разнообразие... скучаю попеременно то с деловыми бездельями, то в разговорах с товарищами. Весёлость утрачена» (1820, февраль); «Мне невесело, скучно, отвратительно, несносно» (9 сентября 1825 г.); «Так скучно! Так грустно!». «Чем мне избавить себя от с у м а с ш е с т в и я или пистолета, а я чувствую, что то или другое у меня впереди!» [Бродский, 105].

Мы предполагаем, что за «верным покрывалом» [Бродский, 15] гениально рифмованных романических штампов «полный идей» [Красухин, 27] Пушкин спрятал психическую болезнь Татьяны Лариной, а по сути, в той или иной степени, и других персонажей, – типичных обывателей. Заторможенное и бестолковое поведение Татьяны Лариной, как и характерную для всего общества «глуповатого благополучия» [Чаадаев, 198] перманентную [5, XXXV] скуку Евгения Онегина [1, I; LII; LIV][3, II][4, XXXIX][6, I][8, Письмо Онегина к Татьяне] следует охарактеризовать в буквальном смысле как безумие. Александр Сергеевич старательно пытался рассказать об этом на протяжении всего произведения. В «Евгении Онегине» сама социальная обстановка является обителью сумасшествия.

В романе поведение проникшейся «ужасными» [Записки, 295] идеями, затормаживающейся перед окнами [2, XXV][3, V; XХХVII][4, XI][7, XLIII] или зависающей в моторных стереотипах [3, X; XVI][7, XIII; XV; XX; XXV] неграмотной и невоспитанной любительницы вампиров и прочей нечисти [3, XII], самообученной на «опасной для сердца дев» сентиментальной макулатуре, которая ей «заменяла все» [2, XXIX], 13-летней девочки Тани удивительно точно удовлетворяет описанию как минимум 6 из 7 пунктов в соответствие с Классификации психических расстройств DSM-IV (1994-2000). В таком виде персонаж Татьяна Ларина среди окружающего дворянского общества на фоне великолепных природных и бытовых зарисовок предстоит перед нами любимой Пушкиным, однако незрелой, «неприязненной» и «сумрачной» [1, L] страной «полурабов, полугоспод» Россией рубежа XVIII–XIX веков.

Рис. Татьяна Ларина. Слева и в центре рисунки А.С. Пушкина в черновиках третьей главы, 1824. Справа – иллюстрация академика Соколова [Соколов, П.П. Иллюстрированный альбом к роману «Евгений Онегин» А.С. Пушкина. 48 неизданных рисунков академика Павла Петровича Соколова. 1855–1860. М.: Фототип. К.А. Фишер; изд. В.Г. Готье, 1892. [6] с., 40 л. ил. 28×37 см]

В офранцуженном бездельнике Евгении Онегине, этом «равнодушном госте» [4, X], франк-масоне [2, V], «модном тиране» [3, XV], «пасмурном чудаке, убийце юного поэта» [6, XLII], автор зашифровал образ коллективной Европы, в первую очередь, её гегемона той эпохи Франции, а так же «проклятой зловещей и мрачной тюремщицы наций» [Донъ-Жуанъ, LXVI-LXVIII] Англии, с которыми у нашей страны был неравноценный экономический [1, XXIII], политический [10, II] и культурный [5, XLII][3, XXII] обмен. Если точнее, – все признаки намечающейся колонизации.

Получается, по Пушкину, безумная и отсталая на тот момент Россия вслепую, криво, бестолково и безнадёжно «влюбилась» в коллективную Европу. В результате навязанный [3, VI] России бестолковый европейский культурный крен уничтожил ростки исконного, нативного, светлого творческого начала (ср. [3, II]) в лице единственного в романе образованного и воспитанного персонажа Ленского.

В полном соответствии со своим предназначением: «Поэт казнит, поэт венчает; / Злодеев громом вечных стрел» Александр Сергеевич синтезировал новый литературный жанр, который на стыке науки и искусства призван решать вполне конкретные культурологические, социальные и многие другие задачи. Это соединение мелодичности рифмы и точности определений («Болтовня» [Пушкин-1996, 180]) составляет часть той самой высокохудожественной ширмы [Бродский, 15], за которую он спрятал подлинное содержание романа. Именно так её и необходимо воспринимать. Заметим, что спрятал надёжно, на два века хватило.

Наша беда и преступление состоит в том, что мы до сих пор в творчестве национального литературного гения не разобрались, не научились ему и, соответственно, за редчайшим исключением (например Дмитрий Минаев, Николай Заболоцкий), не применили.

Попутно Пушкин создал цельный [Набоков, 42][Жирмунский, 13][ср. Гуковский, 136] качественный и непревзойдённый инструмент для диагностики уровня критического мировосприятия, – тот самый «магический кристалл» [8, L].

Именно поэтому Александр Сергеевич называл роман «Евгений Онегин» своим «лучшим произведением». Ведь «Наилучшим является такое произведение, которое дольше других хранит свою тайну. Долгое время люди даже не подозревают, что в нём заключена тайна» [Валери, 121]. Неслучайно «Чтоб напечатать Онегина», Пушкин был «готов хоть в петлю» [Пушкин-1996, 92].

Тезисы

Часть указанных тезисов лежит на поверхности, часть для кого-то неочевидна, а для других может оказаться открытием. В любом случае, – бессмертный роман в стихах является:

1. уникальной, общедоступной, неустаревающей и эффективной площадкой для политического и культурного социального диалога, – важным средством консолидации популяции,

2. эффективным нравственным и творческим ориентиром, нормирующим общество на единый культурный паттерн,

3. источником мудрости, а значит, – эффективным путеводителем в решении актуальных проблем в образовании, литературной критике, политике и других областях,

4. историческим памятником,

5. лучшим творением великого поэта и по факту – центральным произведением отечественной литературы.

Нужно лишь, что называется, пошире открыть глаза и всё это, наконец, увидеть и применить.

По ряду причин, в том числе объективных, лишь небольшая часть населения способно к интенсивному занятию науками и вообще, – к осознанному, разумному построению собственной жизни. В этих условиях классическая литература может и обязана превратиться из средства скрашивания досуга в инструмент развития, объединения, нормирования популяции на единые традиционные, проверенные временем нравственные ценности и поведенческие паттерны. И в этом контексте необходимо понимать, что «сокровищница человеческой культуры «Евгений Онегин» пережил свою эпоху. Он никогда не постареет, всегда будет юным, свежим и актуальным… Это вечный современник» [Пушкин-1962, 373], собеседник и источник жизни для следующих поколений. Нужно лишь научиться воспринимать его незамутнённым взором и впустить в свою жизнь.

Предлагаемая версия толкования бессмертного творения великого литературного гения объясняет весь роман, в целом и в деталях. Подробности исследования оформлены в виде книги «Аутентичный комментарий к роману в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин», 630 страниц. Автор Владислав Пантелеев. Приглашаем к обсуждению.

В заключение предлагаем уважаемым читателям написать в комментариях, какой из вариантов обложки, по вашему мнению, более уместен:

Литература

Бродский Н.Л. «Евгений Онегин»: Роман А. С. Пушкина. Изд. 3, перераб. – М.: Учпедгиз, 1950. 408 с.

Валери П. Об искусстве. М., 1993. С. 121.

Гуковский Г.А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. – М.: Гос. издат. худ. лит., 1948. – 436 с.

Донъ-Жуанъ. Перев. Павла Козлова, допол. перев. О. Н. Чюминой вновь найденной XVII пѣсней. Байронъ. Библіотека великихъ писателей подъ ред. С. А. Венгерова. Т. 3, 1905.

Жирмунский В. М. Байрон и Пушкин. Из истории романтической поэмы. Изд. «Academia», Л., 1924, с. 174.

Записки очевидца: Воспоминания, дневники, письма / сост. М. Вострышев. М.: Современник, 1989. 719 с.

Красухин Г. Г. Пушкинист: сборник Пушкинской комиссии ИМЛИ им. А.М. Горького. Вып. 1. М.: Современник, 1989. 416 с. ISBN 5-270-00776-2.

Набоков В. Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина. Пер. с англ. / Под ред. А.Н. Николюкина. Институт научн. информации по общественным наукам РАН. — М.: НПК Интелвак», 1999. — 1008 с. ISBN 5–93264–001–4.

Пушкин. Исследования и материалы. ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА ~ ЛЕНИНГРАД, 1962. С. 445.

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 17 т. Т. 13. – М.: Воскресение, 1996. – 651 с.

Чаадаев П. Я. Соч. и письма, т. II. М., 1914.

Спасибо Владиславу за такой спорный рассказ о своём труде. Это явный нон-фикшен, литературоведческое исследование, на канале такое не презентовали ни разу. Пожелаем автору успехов в его труде и доброжелательных читателей!

В рубрике "Автор о своей книге" я совершенно безвозмездно предоставляю возможность любому автору рассказать о любой своей книге. Я не провожу никаких отборов, не читаю эти книги сама и не отвечаю за их содержание или качество. И не беру за публикацию денег. Просто даю шанс автору заявить о себе. Каждый желающий имеет право самопрезентации. (Юлия Комарова, автор блога "БиблиоЮлия")

Захотелось прочитать книгу?

БиблиоЮлия есть ещё в ЖЖ, ОК, ВК , ТГ  и МАХе ❤️