Титов В. Огнеупорные души//Крокодил. – 1960. - № 32
ОГНЕУПОРНЫЕ ДУШИ
Ни один хирург не падает в обморок при виде вскрытой брюшной полости. Медсестра, замуровывающая в гипс сломанную руку, не рыдает и не рвет на себе волосы. Профессиональное хладнокровие, то самое, которое вырабатывается у медиков годами, позволяет им без излишних эмоций и причитаний делать свое дело. Но в данном случае речь пойдет не об этом вполне уместном хладнокровии, а совсем о другом...
Поздно ночью на тормозной площадке товарного поезда ехали три человека: две студентки Омского сельскохозяйственного института, возвращавшиеся с уборки урожая, и некая темная личность по фамилии Ефимов. Когда поезд подходил к станции Петропавловск, на площадке остались двое. Третья, Лена М., была сброшена Ефимовым с поезда на полном ходу. Это было возмездие за резкий отпор, который Ефимов получил в ответ на грязные домогательства. Подругу Лены Тамару Д. спасла лишь остановка поезда у разъезда Петрушенко. Та самая остановка, на которой Ефимов вынужден был сойти. Тамара с помощью рабочих разъезда не позволила преступнику ускользнуть от рук правосудия.
Я не собираюсь совершать экскурсы в психологию преступника, тем более что он находится в надежных руках. Должно быть, органам милиции, которые ведут сейчас следствие, удастся выяснить, что побудило Ефимова пойти на преступление.
Я хочу поговорить о нарушителях инструкции и людях, свято блюдущих ее.
Первыми нарушителями инструкции были рабочие разъезда Петрушенко – Глушаков и Гордузов. Вместо того, чтобы начищать до блеска железнодорожные стрелки, они ушли в ночь разыскивать пострадавшую. Когда они нашли Лену М., лежавшую без сознания на каменном откосе, инструкция была нарушена во второй раз: рабочие остановили проходящий товарный поезд.
Машинист поезда № 914 тов. Редько хорошо знал, что вверенный ему состав – это не карета «Скорой помощи». Инструкция предписывала ему без задержки доставить поезд к элеватору. Расписание, этот железнодорожный катехизис, предъявляло счет за каждую потерянную минуту. Но машинист Редько хорошо знал и то, что от его решения зависит жизнь человека. И инструкция была нарушена в третий раз. Огромный состав, груженный зерном, превратился именно в санитарную карету. Машинист не только задержал состав, но и отклонился от маршрута.
Возможно, иной педантичный администратор усмотрит в поступке тов. Редько основание для лишения его премиальных. Не исключено, что он потребует обрушить на голову машиниста строгие кары. Но нам нравится поступок этого нарушителя. Больше того: нам кажется, что даже педантичный администратор, вдоволь наворчавшись, в конце концов проникнется к нарушителю симпатией. Очевидно, так и будет.
Машинист Редько остановил поезд у станции Куломзино, в пяти километрах от Омска. Эта остановка не была предусмотрена графиком, зато давала возможность связаться по телефону с больницами Омска. Дежурный отделения дороги тов. Вишняков позвонил на станцию «Скорой помощи» Кировского района, ибо этот район города ближе всего расположен к станции Куломзино. Медицинская сестра Захарчук была немногословна. То ли прервали ее сновидение на самом интересном месте, то ли нарушили приятную беседу с товаркой за чашкой чая, но она всячески старалась подчеркнуть, что считает звонок со станции Куломзино неуместным и несвоевременным. Выслать машину к поезду она категорически отказалась.
- Почему? - недоумевала поездная бригада.
- А потому, что не наше это дело, — разъяснила Захарчук. - Ежели бы человек разбился в нашем, Кировском районе, тогда милости просим в нашу операционную. А с поездов не берем.
И Захарчук повесила трубку, полная гордого сознания, что она свято выполнила свой долг.
Между тем Лене М. становилось все хуже. Ее жизни угрожала серьезная опасность, предотвратить которую могла только немедленная медицинская помощь. И людям, которые находились рядом с ней, казалось чудовищным, что в такие минуты можно было говорить о границах врачебного участка. Они немедленно позвонили на пункт «Скорой помощи» Ленинского района Омска.
- Ах, ах, какое несчастье! - запричитала фельдшер Алмазова. - Бедная девушка, как мне ее жалко!.. Эк ее угораздило! Что же делать?
- Как что делать?!. — закричали рабочие в трубку. - Пришлите машину!
Но тут выяснилось, что прислать машину фельдшер Алмазова не может. И не потому, что машин нет. Машины есть, даже целых три. Только прислать их она, Алмазова, не в состоянии. Вот если бы бедная девушка как-нибудь добралась до границы их района, тогда ей можно было бы помочь. А Куломзино – это не их зона. А она, Алмазова, как известно, - человек маленький, с незаконченным средним медицинским образованием.
Повздыхав и поохав, сердобольная фельдшерица повесила трубку.
Дежурная сестра клинической больницы Омской железной дороги Васильева оказалась человеком покладистым. Она немедленно согласилась с тем, что случай тяжелый и машину нужно отправить немедленно. И машина есть. Только вот беда: ехать некому. Шофер куда-то девался...
Дежурный фельдшер медсанпункта Омского вокзала Дымшиц отнеслась к запросу со станции Куломзино по-деловому.
- Кто она, пострадавшая? Стрелочница? Смазчица?
- Нет, студентка.
- Пассажирка?
- Она ехала в товарном поезде...
- Мгм... Тогда ничего не могу сделать. Не наш контингент.
Получив очередной отказ, дежурный по станции позвонил в Кировский райком партии. И только после негодующего звонка из райкома работники пункта «Скорой помощи» Кировского района, того самого, куда обратились за помощью в первый раз, - выслали машину к станции Куломзино.
Конечно, это случай из ряда вон выходящий. С таким феноменальным проявлением безразличия к человеческой судьбе приходится сталкиваться не часто. Четыре медицинских учреждения устами своих представителей в белых халатах отказались помочь погибающему человеку. Отказались не потому, что не имели возможности помочь, а потому, что имели возможность отказаться. Лена М. находилась «в ничейной зоне», и поэтому очень легко было положить телефонную трубку, сознавая, что формально не совершаешь никакого преступления.
Действительно, каждая больница имеет свою «сферу влияния». И мы вполне поймем негодование врачей, которым позвонили откуда-то из соседнего района с требованием немедленно выслать «Скорую помощь», чтобы выдернуть из пятки занозу. Но когда человек погибает, разве можно ссылаться на границы участка?!
- А чем, собственно говоря, вы возмущаетесь, товарищ? - удивляется О. Барусевич, заместитель начальника медсанслужбы Омской железной дороги. - Сестра поступила согласно установке. Но, заметив шаткость своих позиций, тов. Барусевич добавила:
- Конечно, если поступить по-человечески...
По-человечески? А как же иначе должен поступать человек в белом халате?
Эту уверенность руководителей омских медицинских учреждений в том, что врач может поступать и формально и по-человечески, в зависимости от собственного настроения, не поколебало даже выступление местной газеты, в которой было напечатано письмо железнодорожников. Неужели Барусевич по-прежнему считает, что не совершено ничего предосудительного?
Я долго думал, какими словами охарактеризовать поведение этих людей. Черствость? Нет, не то. Ведь черствым называют и человека, который при звуках романса «Сияла ночь, луной был полон сад» не уронит на тщательно отутюженный пиджак ни одной слезинки. Нет, это были не заурядные сухари в белых медицинских халатах. Это были огнеупорные души.
Огнеупорную душу распознать не просто. Внешне ее обладатель ничем не отличается от прочих смертных. Он приходит на работу за одну минуту до звонка, охотно жертвует пятерку на торт заболевшему сослуживцу и хранит свои деньги в сберегательной кассе. Вы можете быть знакомы с этим человеком годы, жить с ним на одной лестничной площадке, даже не подозревая, что его душа выложена огнеупорным кирпичом.
Формально огнеупорная душа не совершает никаких противозаконных деяний, не допускает никаких нарушений. Но по существу она опасна, так как нарушает один из основных принципов нашей морали – принцип гуманности.
Пусть правильно поймут нас те, кто вершит медицинскими делами в Омске и его окрестностях. Пусть не думают они, что мы намерены сделать подкоп под их писаные и неписаные инструкции и установки. Наверное, все в них правильно и гуманно. И мы совсем не жаждем административных громов и молний на головы упомянутых в фельетоне лиц.
Нас волнует другое. Как могло случиться, что в ту памятную ночь не один, а сразу несколько медицинских работников нарушили свой профессиональный и гражданский долг? Кто виноват в этом? Как поставлена в Омске воспитательная работа среди деятелей медицины всех рангов и положений?
С именем врача, медицинской сестры мы всегда связываем понятие о чуткости, отзывчивости, человечности. Только таким мы и хотим видеть человека в белом халате. И совершенно противоестественно, когда это благородное одеяние прикрывает иногда огнеупорную душу.
В. Титов, специальный корреспондент Крокодила
