Предыдущий текст:
https://dzen.ru/a/aYjTqiJPDjbCCLN_?share_to=link
ЧАСТЬ 3
АРХИВ. СИНДРОМ
Мартина на компьютере создала папку «Архив. Синдром» и перетащила туда файл со стихом «Я так скучаю по тебе».
Прошло три дня. Она почти убедила себя, что пережила лишь сложный психосоматический срыв. Постепенно возвращалась к рутине — медленно и осторожно, как выздоравливающий человек после изнурительной горячки — тело слабое, но сознание, казалось, прояснилось.
И тогда, чтобы окончательно закрепить это хрупкое ощущение чистоты, она решила навести порядок в цифровом хаосе. Открыла папку «Архив. Синдром». Курсор замер над файлом, готовый стереть последнее материальное доказательство.
Она обмерла.
Рядом с файлом «Крик. 23.10» лежал другой. «Ответ. глаза». Дата изменения — сегодняшнее утро.
Папка была под паролем. Мартина, с холодными пальцами, щёлкнула по файлу:
Твои глаза – как незабудки:
Увидишь – и не позабыть.
Забота в них – не ради шутки,
И бесенят никак не скрыть!
Твои глаза – как наваждЕнье:
Их вижу днём и ночью я.
Во сне – моё ты сновидЕнье,
А днём – как памятка моя.
Твои глаза… Нет в них покоя.
Душа давно с твоей на «ты».
Люблю! Любовь манИт без боя…
Увы, но это лишь мечты.
Началась паника. Проверка антивируса, паролей. Ничего. Стих — здесь. Он отвечает на её строчку «Я так скучаю...». Логика сновидения рушится, появляется правило игры: контакт возможен. Это уже не болезнь, это отношения. Она печатает в новый файл всего одну строчку: «Кто ты?» и оставляет папку открытой.
Вот и не верь в сказку.
Но на этом диалог оборвался. Прошло две недели молчания, давящего, как низкое небо.
Мартина вышла из дома и по привычке взглянула вверх, отыскивая свою звёздочку. Над головой висели сплошные тучи — ни просвета, ни намёка на свет. «Не с кем посоветоваться, — подумала она. — Не у кого спросить». Хотя вопрос был ясен, как и имя того, кто мог бы на него ответить.
«Что же ты наделал?»
Она и спросила бы — да как? Кого спрашивать, если он так и остался стоять в её сознании вполоборота — уже не спиной, но и не лицом.
Зачем он нашёл её, прислал стихи, если она не нужна? Был ли он вообще? А она всё ждала шага навстречу. И хотя шага не последовало, что-то переменилось. Она стала чувствовать его присутствие физически — как тёплое пятно за спиной, как взгляд в затылок. Это не было наваждением. Это была охрана.
Кто-то незримый и мощный теперь оберегал её пространство.
Чувство, что он рядом, не оставляло Мартину даже ночью. Однажды случилось, что муж, захватив подушку, ушёл в другую комнату, бормоча сквозь сон: «Надоело спать втроём». Мартина не стала заострять на этом его внимания. И как-то забылось само.
И однажды, когда это чувство стало особенно явным, в голове, без спроса, сложились строки — уже не отчаяния, а череда вопросов и признания: «Кто ты?» — кричало её сердце, её душа:
Кто ты? Ангел мой, хранитель,
Чьё плечо я ощущаю?
Или хищный искуситель,
Соблазняешь — понимаю.
Ловишь снов чужих теченье,
Иль носитель ты Огня.
Божье, может, ты явленье?
Да? Иль нет? Молчи, любя.
Два в одном. Вся в этом тайна.
Ты – мой мир. Связь не случайна…
Ответа на прямой вопрос не было. Зато родилась дерзкая мысль: а что, если сбой дала не её психика, а сама реальность? Что если в ткани мира образовалась трещина, через которую просачивается иная, чужая история?
Теперь это была не абстракция, а рабочая гипотеза, выросшая из её собственного опыта. И вместе с ней пришли новые намёки — обрывки строк о звёздах и судьбе. Тот самый стих оказался поворотным. Он не требовал ответа — он сам и был ответом, фактом своего существования в её сознании.
С этого момента она перестала бороться и перестала ждать. Она начала искать. Наблюдать и документировать. Её тетрадь постепенно превращалась в черновик романа под рабочим названием «Странная любовь». Она ловила себя на игре: всматривалась в лица незнакомцев, пытаясь найти в них «его» черты. Порой ей казалось, что он рядом — в лёгком дуновении ветра, в случайной фразе, выхваченной из автомобильного радио.
Мартина жадно читала труды по психологии, парапсихологии, квантовой физике — искала любую теорию, любую рамку, куда можно было бы вписать свой новый, невозможный опыт.
Солнечным утром, бродя по знакомому скверу, она не просто вспоминала видения — она анализировала их. И среди пожухлой кленовой листвы её внезапно осенила мысль. Она тут же выплеснула её в блокнот телефона — но это была уже не смутная вспышка чувства, а чёткая, оформившаяся гипотеза.
НЕДОДЕЛЫ СУДЬБЫ
У Судьбы бывают опечАтки?
Устаёт же, дремлет ведь она?
Помнит и не помнит: обвенчАла,
Иль не встретила кого со сна?
Две души тогда по свету бродят,
Им друг друга не дано найти.
Их ключи в замки чужие входят,
А родной замок их — впереди.
У Судьбы бывает же промашка?
И не чИнит ей никто преград?!
При рождении, кому — рубашка,
Нагишом кого-то — прямо в ад!
У Судьбы бывают же пробелы?
Въехать в них бы на лихих двоих,
Чтоб исправить сразу недодЕлы.
И Любовь по жизни — на двоих!
«О чём это?» — Мартина присела на скамью и задумалась. Впервые она написала стихи, которых не понимала до конца. Раньше это был крик души. Этот же текст был похож на шифр, на схему, пришедшую извне. Инструкцию.
«Это уже не лирика, — осенило её, — это философская стратегия».
Домой, «в старую систему координат», возвращаться совсем не хотелось.
Шло время. Осень сменилась предзимьем, а Мартина перестала делить мир на «до» и «после» сквера. Она не пошла к врачам и никому не рассказала. Вместо этого она совершила тихий внутренний переворот: приняла случившееся как дар, как свою личную, никому не подотчётную любовь.
Теперь, встречая взгляд интересного незнакомца, она с лёгкой улыбкой вспоминала Инкогнито. Того, кто поселился не просто в памяти, а под кожей, в ритме пульса, и не собирался уходить.
Лица его она так и не увидела. Но это и не было важно. Он был мужчиной её мечты — абсолютным, идеальным, слепленным из осеннего воздуха, шёпота дождя и её собственной, запоздалой отваги. Любовью из сказки, которой, если верить здравому смыслу, не может быть.
«Конечно, он мне не нужен», — лукавила она про себя, точно зная, что это неправда. Но нужен он, или нет — уже не имело значения. Он существовал. И этого было достаточно, чтобы жить в ожидании чуда, которое однажды может материализоваться в простых словах на экране телефона или в простом жесте в жизни.
И в один из таких дней, когда чувство этой незримой связи стало особенно острым и горьким, в её блокноте сами собой сложились строки самого важного стихотворения — не вопрошания, а прощения и благословения.
ПРОСТИ МЕНЯ, ЛЮБОВЬ
Прости, что я тебя не понимаю,
Моя любовь, меня прости.
Всем знакам я твоим внимаю,
Чтоб пониманье обрести,
Но шифр твой я не понимаю!
Век наш — сплошное поврежденье,
Проблем и без тебя не счесть.
Но ты — не бремя, ты — спасенье.
Что ты пришла — почту за честь,
Но в жизнь мою внесла сомненье.
Не мне судить тебя, я рада;
Меня осудит только Бог.
Шквал чувств и страсть — моя награда,
Всё раздаешь: восторг и боль,
Ты — вечный штурм. Ты — как шарада.
Моя любовь, благословляю!
А счастья нет — я не молю.
Себе — любви иной желаю…
Кричать хочу: «УЖЕ ЛЮБЛЮ!» —
Кусая губы, подавляю.
Увы, я тишину храню!
И жду с iPhone: «Я люблю!»
С этим стихом закончилось всякое сопротивление. Он был белым флагом, капитуляцией перед силой, которая оказалась могущественнее её. Мартина перестала делить происходящее на «реальное» и «придуманное». Всё это было так же неоспоримо, как и эти стихи, ложившиеся в блокнот без спроса.
Она приняла это как дар и как материал. Восстановив в памяти все строфы, она села за компьютер и создала новый файл. В поле «Название» без колебаний ввела: «Странная любовь. Глава 1. Вирус памяти». Курсор мигнул на чистом листе. Лабораторный журнал закончился. Начался роман.
Уважаемый читатель!
Чтобы не пропустить захватывающие события Фэнтези, подпишись и оставайся с нами!