Просто посмотрите на этот снимок:
Или на этот:
Или на этот:
Ну и еще одно фото:
На этих (довольно странных) фотографиях — костюмированные балы Санкт-Петербургского общества любителей бега на коньках. В целом с коньками петербуржцы были знакомы с момента основания города, моду на эту забаву Петр I привез из Голландии. Но только в 1860-х годах любители стали объединяться в кружки. Сперва они собирались под эгидой Петербургского речного яхт-клуба, всё равно организация не могла нормально работать в зимнее время. А в 1877-м возникло и отдельное общество любителей бега на коньках. Именно ему городские власти передали в управление зимние катки на прудах Юсуповского сада. На общество легли обязанности по поддержанию в порядке льда, организации катаний, устройству буфетов, ограждений и раздевалок.
В рождественский и новогодний сезон общество устраивало на льду костюмированные елки. А в феврале — масштабную церемонию проводов зимы, с костюмированными шествиями по прудам. Как пишет краевед Сергей Глезеров, балы собирали до 300 участников в костюмах, не считая прочих гостей. Посетить маскарад могли члены клуба конькобежцев, их семьи и гости с приглашениями от общества. Остальные горожане наблюдали за происходящим через решетку сада на Садовой улице.
Большинство источников датирует снимки с маскарадов периодом с 1900 по 1908 год, реже указывая конкретнее — канун нового 1902 года. Уверенности в том, что это правильная датировка для всего набора снимков, нет, но в том зимнем сезоне Юсупов каток действительно был особенно многолюдным. Согласно газетам, в конце декабря 1901-го грянула оттепель и задул сильный юго-западный ветер, он нагнал воду с Финского залива в невскую дельту, затопив катки на льду рек и каналов. Так что на праздники катки на прудах остались единственными доступным вариантом для желающих покататься.
В карнавальных костюмах участников хорошо видны традиционные символы праздничного сезона и модные увлечения петербуржцев. На катке представлены традиционные символы Рождества — звезды. Конькобежцы в восточных одеяниях изображают библейских волхвов. Тут же верблюды, символы караванов, идущих на поклон младенцу-Христу.
Менее очевидный мотив — маленькие бородачи с пилами (по всей видимости, такие костюмы были популярны среди детей). Это юльтомтены и юлениссе — рождественские гномы из Скандинавии. Они стали широко известны в Петербурге благодаря многотысячным тиражам открыток с их изображениями, которые печатали к праздникам шведские и немецкие издательства.
Еще одна причина популярности германской мифологии в Петербурге (в том числе даже дракона, который тоже есть среди персонажей маскарада) — это «вагнеромания» первых лет ХХ века. В 1900-1905 годах музыкальный руководитель Мариинского театра Эдуард Направник впервые в России целиком поставил цикл опер Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунгов», а потому и змей, побежденный Зигфридом, был в тренде.
Еще одна заметная на маскараде эстетика — русский стиль — кокошники, платья и боярские костюмы из допетровской эпохи. И даже резной наличник! Моду задал в с том числе костюмированный бал в Зимнем дворце февраля 1903 года. Из того же года костюмы петровской эпохи. В мае Санкт-Петербург отмечал двухсотлетний юбилей, и это подстегнуло интерес ко временам основания столицы. К тому же после праздника осталось множество костюмов, которые можно было арендовать недорого.
Члены Санкт-Петербургского общества любителей бега на коньках вообще любили красиво одеваться и фотографироваться. Кроме репортажных съемок с маскарадов в Юсуповском саду от них остались и студийные фотосессии, правда, менее экстравагантные.
Конкурентами маскарадов конькобежцев в Юсуповском саду был балы в Кронштадте. Там морские офицеры еще в 1864 году образовали клуб под сомнительным названием «Общество любителей скользких удовольствий». Со временем увлечение в гарнизонном городе вышло за пределы мужской военной среды. Например, под новый 1902 год на Итальянском пруду в Кронштадте состоялись два маскарада, 28 и 31 декабря, с живой музыкой и салютом. «Наряженных было много. Вечер прошел оживленно. Фейерверк удался как нельзя лучше», — писала местная газета «Котлин».