К 27 февраля 1940 года продолжавшая отходить финская «Армия Перешейка» оставила большую часть восточного берега Финского залива, в том числе почти весь полуостров Койвисто. Создавалась реальная угроза броска советских войск через лед Выборгского залива в обход Выборга с запада. Для финской обороны это была бы полная катастрофа, закрывать прорыв было нечем. На северном берегу Выборгского залива спешно формировали Береговую группу, войска для которой тянулись отовсюду, откуда можно: из северо-восточного Приладожья, из Лапландии, из состава сил Береговой обороны, причем в последнем случае речь шла о наспех сформированных из кого попало батальонах, которым даже номера уже не присваивали и называли просто по фамилии командира.
Можно спорить, насколько эффективными были советские удары по коммуникациям, но де-факто в прифронтовой полосе любые передвижения в дневное время пришлось прекратить. И это, безусловно, сильно осложняло противнику процесс переброски войск из глубины страны к фронту. По этим причинам вновь испортившаяся с 22 февраля погода оказалась как нельзя кстати для финского командования, в том числе позволив практически полностью восстановить работу большинства железнодорожных узлов, включая Коуволу. На неё то после четырехдневного перерыва и были вновь брошены экипажи 16-й бомбардировочной авиабригады полковника Белова. Опыт предыдущих налетов показал, что удары даже силами целого полка нужного эффекта не дают, работа узла прерывается в лучшем случае на три-пять часов. Иными словами, воздействие требовалось в течение всего дня, чтобы противник был лишен возможности проводить восстановительные работы и тушить пожары. 26 февраля удар по Коуволе решено было наносить в два приема: первым атаковал 54-й СБАП, а спустя два часа повторный удар наносили экипажи 31-го СБАП.
Истребительное прикрытие вновь возлагалось на 149-й ИАП, причем разлет по времени позволял ему обеспечить вылет двух групп 16-й бригады. 21 февраля в полку произошла совершенно чудовищная катастрофа. Возвращаясь после вылета на сопровождение ДБ-3, в районе мыса Колгомпя в восточной части Лужской губы истребители попали в снежный буран, видимость сократилась буквально до 20–30 метров. Несмотря на то, что до аэродрома оставалось каких-то 25 километров, добрались до него и благополучно сели только семь И-16 и пара «Чаек». Еще два И-16 потерпели аварии при посадке на аэродроме. Из оставшихся летчиков «Чаек» двое приземлились «на живот» у деревни Ручьи на восточной стороне Лужской губы, видимо не решившись в таких условиях продолжать полет. Четыре истребителя пропали без вести. Один из них был обнаружен на следующий день – летчик вынужденно сел прямо на лед. Относительно остальных ясности не было, но тревоги добавляли показания двух пилотов, видевших яркую вспышку на льду. Увы, мрачные прогнозы оправдались полностью: 25 февраля были найдены останки всех трех пропавших экипажей, в том числе комэска-2 капитана Сергея Александровича Симонова. В условиях плохой видимости звено потеряло пространственную ориентировку и с углом врезалось в лед.
В полку в боеспособном состоянии оставалось всего десять истребителей, но к 26 февраля число боеготовых машин выросло до двадцати двух: на пополнение прибыла 5-я эскадрилья. В состав 149-го ИАП её включили еще 18 февраля, однако в какой момент она перелетела из Пскова в Вейно ясности нет. Личный состав был набран из слушателей Военно-Воздушной академии им. Жуковского, в том числе участников боевых действий на Халхин-Голе и в других «горячих точках». По каким-то трудно поддающимся объяснению причинам эскадрилья хорошо подготовленных летчиков, предназначенная для полка, основным профилем работы которого было сопровождение бомбардировщиков, получила на вооружение… десять устаревших И-15бис. И это было еще хорошо, поскольку выделенные полку 3-я и 4-я эскадрильи матчасть не получили вообще и, забегая вперед, до конца войны так её и не получат. А 1 марта командующий ВВС фронта приказал передать личный состав 3-й эскадрильи в распоряжение командующего ВВС 13-й армии.
Около полудня 26 февраля в Коуволе завыла сирена воздушной тревоги – к поселку подходили 34 СБ 54-го СБАП. По данным штаба 149-го ИАП, на прикрытие вылетали шесть И-16, девять И-15бис и три И-153. Однако оперативная сводка 61-й авиабригады ВВС КБФ утверждает, что в то же время в район Коувола-Лаппеенранта армейские бомбардировщики сопровождали семь И-15бис и 23 И-153 12-й ОИАЭ. По версии моряков это были 23 ДБ-3, хотя никакие ДБ-3 в это время на Лаппеенранту не летали и прикрывать в районе Коуволы они могли только 54-го СБАП. По версии ЖБД собственно 54-го СБАП их вылет прикрывали 23 истребителя. Увы, оперативная сводка ВВС фронта ясности не вносит, сообщая, что полк прикрывали 149-й ИАП и эскадрилья ВВС КБФ. Можно предположить, что флотские «Чайки» потеряли группу и улетели куда-то к Лаппеенранте, а летчики «бисов» действительно сопровождали колонну 54-го полка. Как бы там ни было в действительности, в этот раз истребители отработали на «пятерку». Пытавшиеся атаковать бомбардировщики два звена «Гладиаторов» и «Фиатов» пробиться к ним не смогли, а лейтенант Виктор Федорович Вильчик из 1-й эскадрильи 149-го ИАП заявил один истребитель-моноплан сбитым. Морские летчики также не остались в долгу, отразив атаку одиночного истребителя-моноплана (опознан как «Фоккер») в трех километрах западнее Коуволы. Уже при отходе моряки заметили пару «Гладиаторов» и атаковали их, в результате чего лейтенант Алексей Николаевич Перегудов и младший лейтенант Иван Савельевич Козлов сбили оба самолета противника.
ЖБД 54-го СБАП утверждает, что стрелкам 2-й, 3-й и 5-й эскадрилий также пришлось отбивать атаки истребителей-бипланов и монопланов, однако эта информация вызывает сильные сомнения. Во-первых, ни один СБ не получил ни единой пробоины, во-вторых, небольшое число нападавших и активные действия истребителей сопровождения делают такой вариант развития событий довольно маловероятным. Скорее всего, «отражение нападения» стрелками заключалось в стрельбе в направлении ведущих бой истребителей. Бомбардировщики как на параде зашли на цель на высоте всего 1700–2100 метров. Прикрывавшая Коуволу зенитная батарея вела огонь, до шести-восьми разрывов одновременно ложились точно по высоте, но либо с перелетом, либо с недолетом на 100–150 метров. В 12.00–12.02 54-й СБАП высыпал на район станции сразу 38 ФАБ-250, 75 ФАБ-100, 61 ФАБ-50, 38 ЗАБ-50, 88 ЗАБ-2,5 и десять тысяч листовок. По данным фитоконтроля до 30 бомб удало возле замеченного на станции эшелона, еще до 25 по стрелкам и путям и четыре по неким казармам. В поселке возникли многочисленные пожары, в том числе полностью сгорел дом железнодорожников. Благодаря эффективной работе истребителей и неточной стрельбе финских зенитчиков, вылет для 54-го СБАП прошел без приключений. Лишь лейтенант Бутрим был вынужден сажать свой СБ-2М-103 №16/217 «на живот», поскольку одна из стоек шасси не вышла.
К 14.05 в воздухе уже были 36 СБ 31-го полка, а спустя полтора часа в Коуволе вновь завыли сирены. Поскольку задачей было поддержать нанесенные ранее разрушения, самолеты несли пару ФАБ-500, 198 ФАБ-100 и около семисот осколочных и зажигательных бомб. Вместе с 31-м СБАП летела группа из трех СБ и трех ДБ-3 85-го полка особого назначения, которые должны были с пикирования атаковать железнодорожный мост через реку Кюмийоки у станции Кория. Относительно состава эскорта на этот раз никаких разночтений не было: колонну прикрывали пять И-16, восемь И-15бис и пять И-153 149-го ИАП.
Звено «Гладиаторов» и «моноплан цвета хаки с убирающимся шасси» на сей раз поджидали примерно в 25 километрах восточнее Коуволы, но советские истребители снова отработали на «отлично»: экипажи бомбардировщиков израсходовали всего 155 патронов. После налета 54-го СБАП в Коуволе скопилось несколько эшелонов, на которые в 15.41–15.43 СБ и высыпали свой груз с высоты около 2000 метров, добавив к бомбам 25 тысяч листовок. По данным фотоконтроля имелось до трех десятков прямых попаданий в пути и эшелоны, финские документы подтверждают уничтожение нескольких вагонов на станции. В это время шесть пикировщиков 85-го АПОН направились бомбить мост. Почему-то их истребители не прикрыли.
В бою действительно участвовали «Гладиаторы» и как минимум два «Фиата». Причем один из «Фиатов» пилотировал «старый знакомый» летчиков 16-й бригады по событиям 5 и 17 января Олли Пухакка, 5 февраля получивший очередное воинское звание лейтенант. Вторым был прапорщик Линнамаа, до сих пор успевший отличиться только один раз, сбив 21 декабря ДБ-3. Более маневренные «Гладиаторы» видимо попытались отвлечь на себя эскорт, давая скоростным «Фиатам» возможность прорваться к бомбардировщикам. Казалось бы, фокус даже удался: шедшая впереди пятерка И-16 рванула на перехват финских бипланов. Однако пилоты «ишачков» прижали сковывающую группу противника так сильно, что Пухакке вместо атаки бомбардировщиков пришлось выручать летчиков «Гладиаторов». Согласно оперсводке 149-го ИАП, моноплан с открытой кабиной присоединился к бою прямо над Коуволой, но в итоге был сбит парой в составе опытнейшего летчика с десятилетним стажем, участника спасения челюскинцев старшего лейтенанта Степана Андреевича Пиндюкова и уже упоминавшегося здесь младшего лейтенанта Ивана Павловича Бергова. Также в бою отличились лейтенанты Александр Михайлович Салов и Павел Павлович Кельин, которым записали два истребителя, предположительно опознанных как «Фоккер» D.XXI. Таким образом, советские летчики претендовали на три сбитых истребителя-моноплана, хотя даже в оперсводке полка сказано только об одном принявшем участие в бою моноплане.
Финские данные не подтверждают ни своих сбитых, ни даже серьезно повреждённых истребителей. Пухакка, прийдя на помощь «Гладиаторам», атаковал пару И-16, один из которых вышел из боя пологим пикированием, что стало достаточным основанием для занесения на счет прапорщика «предположительной» победы. На самом деле все «ишачки» благополучно вернулись домой, за исключением И-16 №27П21Д60. Из-за повышенного расхода топлива во время боя, летчик совершил вынужденную посадку «на живот» на льду Финского залива, не дотянув до Вейно 7–8 километров. Повреждений в бою самолет не имел, но при посадке погнул винт и помял капот. Впоследствии «ишачок» отремонтировали силами полка. А вот из восьми И-15бис назад вернулись только пять. Спустя еще некоторое время над Вейно появился одиночный И-15бис, к нижней плоскости которого было прикручено тело человека!