Случилось великое географическое открытие. В океане открыли Остров Эпштейна. Этот остров залит кровью убитых младенцев, обрызган слезами изнасилованных девственниц, отравлен ядовитой спермой педофилов. На вертолётах и роскошных яхтах на остров прибывают властители западного мира. Банкиры, министры, генералы, кардиналы, главы корпораций, владельцы социальных сетей, звёзды Голливуда. И начинаются чудовищные мистерии, неведомые Босху. Шипят на сковородках младенцы, их подают к столу, как молочных поросят. Приводят стайку маленьких девочек, на них набрасываются мерзкие старики и терзают, хлюпая кровавыми пузырями. В свальных грехах сходятся звёзды Голливуда, кумиры шоу-бизнеса, модные художники и кутюрье.
Не Брюссель, не Париж, не Лондон, не Вашингтон, не Мадрид, не Рим являются столицами западного мира. Его столицей является Остров Эпштейна. Отсюда ведётся управление тем, что зовётся либеральным проектом. Здесь либеральный проект находит своё предельное воплощение. Здесь то, что Фукуяма назвал концом истории. Отсюда мир управляется злом. Каждое зверство есть ритуал, рождающий энергии чудовищной силы. Когда на острове истязают малолеток, в мире происходят чудовищные войны, вырезаются народы, стираются бомбами города, множатся смуты и революции. Когда искалывают иглами младенцев, случаются землетрясения, цунами, оживают спящие вулканы. Когда к столам под белоснежными скатертями, с сияющим хрусталём и фарфором на серебряных тарелках подают отварную человечину, тогда из космоса к Земле устремляется чудовищный метеорит, охваченный огненной плазмой.
Этот остров и есть то, что в древних поверьях звалось Престолом сатаны. Открытие этого острова ужасает. Но оно и обнадёживает. История, обнаружив этот тайный остров, показав его человечеству, спасла себя. История, открыв этот остров, показала адскую глубину, на которую опустился либеральный проект. Показала, что европейские ценности – это синюшный трупик младенца, которого выносят из спальни банкира. Показала, что «священные камни Европы» – это раскалённые камни ада, на которых к усладе садистов поджаривают малолеток.
Обитателей этого острова будут судить по закону. Последуют громогласные отставки, шумные самоубийства, фантастические разоблачения. Будет подсчитан ущерб, нанесённый человечеству. Будет исследовано, как инфернальное зло, творимое на острове – этой художественной мастерской сатаны, – сказывается на современной моде, покрое костюмов и вечерних платьев, форме и расцветке галстуков. Как это зло отражается в музыке, в живописи, в стихосложении. Как это зло плодится и питает множество субкультур. Как это зло порождает походку, манеру держаться. Будет исследовано, как это зло превратило Газу в кровавое побоище. Как этим злом опоили народ Украины. И маленький зубастый зверёк, управляющий Украиной, не есть ли островитянин Эпштейна?
С этим злом не совладать закону, его не истребишь, даже если сбросишь на Остров Эпштейна атомную бомбу. Сатану наказывает не судья в тёмной мантии, не атомный взрыв. Сатану изгоняет Христос, его сверкающее над миром распятие. Господь, испивая чашу, полную греховного смрада, страдая и мучаясь, спасает мир.
В православии есть обряд изгнания беса, когда молитвенник, читая святые молитвы, понуждает беса оставить человека, изгоняет его. И бес бежит, вселяется в свинью, и та, срываясь с кручи, тонет в море.
Вижу день, когда все русские монастыри, все скиты, все приходы, весь православный люд, и стар, и млад, и кто в хлебном поле, и кто на заводе, и кто в университете, и кто во фронтовом окопе – все собрались и одновременно отчитывают измученный сатаной мир. Звонят колокола, несутся песнопения, пылают лампады, и Христова молитва достигает адских глубин и тревожит бесов. И те покидают мир.
Мерзкие кровавые выкидыши со скользкими хвостами, в липкой шерсти, скаля крысиные мордочки, выпадают из открытых ртов сенаторов и депутатов, миллиардеров и пастырей, премьер-министров и президентов. Эти липкие кровавые выкидыши несметными стадами несутся из всех европейских столиц на Остров Эпштейна, и остров, переполненный исчадиями, начинает трястись, качаться и медленно погружается в морскую пучину, откуда он всплыл. Над ним смыкаются воды, и там, где он только что был, на волнах качается памперс старого растлителя с Уолл-стрит.