ГЛАВА 25
__________________________________________________________________________________________
События происходят в воображаемом мире.
Люди и место действия вымышленные.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 25. ОЧИЩЕНИЕ
__________________________________________________________________________________________
Юджин вышел из лифта и остановился. Лифтовый холл и коридор его этажа был пуст, как всегда. Он подумал... А видел ли он когда-нибудь своих соседей? Не вообще, а именно здесь, на этом этаже, в этом коридоре, выходящими из лифта или входящими в него? В коридоре было пусто и тихо, только ровный, чуть слышный гул кондиционеров и мягкий, мерцающий свет встроенных светильников напоминали о том, что это не статичная картинка, а реальность. Ламинальное пространство.
А ещё был запах и он тоже был реален. Он чувствовал его каждой порой кожи, каждым вдохом. Перегар, дешёвый бренди, сигаретный дым — всё это въелось в куртку, в рубашку, в волосы.
Он подошёл к двери своей квартиры, приложил руку и на секунду ему показалось, что войдя внутрь он найдёт там лишь пустоту... такую привычную ещё четыре с половиной месяца назад...
Он приложил ладонь к панели доступа. Дверь отошла в сторону.
Эрика стояла на пороге. На ней была его старая футболка, слишком большая, сползающая с одного плеча, она поправляла падающую на глаза алую прядь и тревога уходила из её взгляда, как приливная волна с берега.
Она смотрела на него. Не двигалась. Не говорила.
— Ну что ты... — начал он, но не успел закончить.
Эрика бросилась к нему.
Она вцепилась в его куртку, прижалась всем телом, зарылась лицом в его плечо. Он чувствовал, как её пальцы сжимают кожу куртки, как дрожит её спина под его ладонями, как часто и глубоко она дышит, будто пытаясь вобрать в себя его целиком, вместе с этим запахом, вместе с усталостью, вместе со всем, что он принёс с собой.
— Эрика... — он попробовал отстраниться. — Я весь провонял...
— Молчи, — глухо сказала она ему в плечо. — Просто... молчи.
Они стояли так в проёме двери. Секунду. Минуту. Вечность.
Потом уже она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Её рубиновые глаза сверкали радостью и... как ему показалось... облегчением.
— Я не думал, что это будет так... напряжно, — сказал он.
Эрика молча взяла его за руку и потянула в квартиру. Дверь закрылась за ними с тихим, успокаивающим шипением.
— В душ, — сказала она.
— Подожди, хоть куртку скину...
— Я сказала — в душ.
Он не спорил. Успел только снять ботинки.
В ванной было тепло и влажно, пар медленно заполнял пространство, оседая на зеркале, на кафеле, на стеклянной двери душевой кабины. Эрика открутила вентиль до упора, и горячая вода ударила в поддон тяжёлыми, упругими струями.
Она стащила с него куртку — та упала на пол влажным, тяжёлым комком. Потом рубашку. Пальцы её двигались быстро, уверенно, настойчиво.
Он избавила его от одежды, и потянула за собой под воду, прямо как была, в футболке.
Горячие струи ударили в лицо, в грудь, в плечи. Он зажмурился, запрокинул голову, чувствуя, как вода стекает по спине, по шее, смывает с него этот проклятый запах, эту тяжесть, эти бесконечные, выматывающие часы последних дней. Эрика стояла рядом, прямо под водой, не обращая внимания на то, что её волосы намокли, прилипли к лицу, что футболка облепила её, став почти прозрачной.
Она взяла гель, выдавила щедрую порцию на мочалку.
Она не жалела сил. Грубая полимерная сетка мочалки скребла его лицо, плечи, грудь, руки, ноги... Эрика действовала методично, не пропуская ни одного миллиметра. Будто она смывала не грязь и пот, а саму память о прошедших сутках. О каждом сказанном слове. О каждом глотке бренди. О каждом мгновении, когда он сидел на полу чужой квартиры и держал за ногу женщину, которую когда-то любил.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё.
Она не отводила взгляд.
Вода всё так же лилась, пар заволок всё вокруг, и мир сузился до размеров этой душевой кабины. До её рук на его теле. До её дыхания, такого же частого, как его собственное.
Он взял её лицо в ладони.
— Ты мокрая, — сказал он.
— Ты тоже, — ответила она.
И он поцеловал её.
Под горячей водой, среди пара и пены, забыв обо всём, что было снаружи. О Лире, о конверте, о системе, которая хотела запереть их в клетку, и только ей одной известно, что она хотела ещё.
Теперь были только они двое.
Она прижалась к нему, он чувствовал мокрую ткань футболки на своём теле, а под ней её тело — горячее, скользкое, живое.
— Что ты...? — начал он, почти касаясь губами её губ.
— Всё, — выдохнула она. — Я хочу всё.
Он развернул её, прижал к мокрой плитке стены, и она подалась ему навстречу, впуская его, ещё раньше, чем он начал движение. Вода продолжала литься, барабаня по натянутой ткани на её спине, по его плечам, смешиваясь с их дыханием, со сбивчивыми, отрывистыми словами, которые не имели смысла, но были единственно возможными.
— Юджин...
— Я здесь.
— Не уходи...
— Никуда.
— Никогда.
— Никогда.
Она оттолкнулась от стены, прижалась к нему, закинула руку назад и вцепилась в его мокрые волосы, запрокинула голову, подставляя шею, и стон её растворился в шуме воды, когда он прихватил зубами её нежную кожу над ключицей. Он чувствовал, как пульсирует её тело в такт его движениям, как сжимаются мышцы, видел, как дрожат её губы и как пальцы второй руки, упирающейся в стену, скребут плитку. И сквозь эту дрожь, сквозь этот шум, сквозь всё, что их разделяло и связывало, он вдруг понял простую и страшную вещь.
Почти всю его жизнь «никогда» было связано с утратами и звучало в неразрывной связке с другим словом. Никогда. Больше.
В этот раз она не плела кокон, не закольцовывала энергию, она эгоистично впитывала в себя всё, что он транслировал ей, и не отпускала, растворяя полученное в каждом атоме своего тела, словно заряжаясь, питаясь, насыщаясь этой энергией. И растворялась в ней сама.
А потом он ускорился, замер на долю секунды, и новый поток энергии ударил в неё, переполняя и заставляя пульсировать каждую мышцу тела. Она затряслась в капкане его рук, чувствуя его ответные судороги. Она закусила нижнюю губу, и струйка крови потекла по её подбородку и закапала вниз, смешиваясь с водой и исчезая в сливе.
Она выпустила его, но ненадолго. Повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза.
— Это не всё... — сказал она тихо.
— Это не всё... — эхом отозвался он, притянул к себе и почувствовал привкус её крови.
__________________________________________________________________________________________
Потом они кое-как выбрались из ванной, он рухнул на диван, вытянул ноги, раскинул руки и закрыл глаза, она легла, закинула ноги на подлокотник и положила голову ему на ногу.
— Вот это же... Полный же... — он шумно выдохнул. — Я, конечно, подозревал, что не старость прикончит меня... Но...
— Перестань! — она взяла его руку и положила её себе на живот. — Когда я сказала про всё, я не имела в виду всё как в последний раз, и не имела в виду всё... связанное исключительно с сексом. А ты разошёлся...
— Это всё похмелье... Побочка у него такая...
— Ага...
Они замолчали. Он машинально водил пальцами по её животу, от солнечного сплетения вниз, вокруг пупка и снова вверх. И снова вниз... И опять вокруг и вверх.
Тишина ждала, когда её наполнят словами.
Как всё прошло? — спросил он. — С Лирой?
Она замерла на секунду.
— Удачно, — сказала она. Голос её звучал ровно, даже отстранённо. Просто констатация факта. Ничего личного. — Но насколько удачно я пойму когда ты расскажешь, как у тебя всё прошло... с Лирой.
Она почувствовала, как его пальцы перестали чертить круги и линии.
— Тебя интересует всё, или результат?
— Всё, что ты захочешь рассказать...
— Ага... Ну... Я никогда раньше не видел её такой... даже в самые, как мне казалось, худшие моменты. Она... У неё был такой вид, настрой... как будто она сказала себе "плевать на всё". На ситуацию, на себя, на меня... вообще на всё... Она была похожа на человека, который решил прыгнуть с моста и уже перелез через ограждение... Это было неприятно... Она как будто предъявляла меня обвинение за всё, что сделала и собиралась сделать... без разницы, была там моя вина или нет. Потом она хотела меня выгнать... а потом... — он наклонил голову и замолчал глядя в её глаза. — Потом она... предложила мне себя. Грубо... грязно. Пум — пум — пум... А когда я... отказался... она влепила мне пощёчину.
— Почему?
— Что?
— Почему ты отказался?
Он вздохнул и его пальцы снова двинулись по проверенному маршруту.
— План нашей операции подразумевал моё возвращение домой по его завершению и твоё нахождение дома к моему возвращению. Если бы я сделал то, о чём она просила... то я бы не вернулся. И тебя бы здесь не было. Миссия была бы провалена... Нельзя было этого допустить... Не в этот раз... Ну а потом я рассказ ей историю про мотель... и мы начали пить... Глупые разговоры, просьбы, воспоминания... обвинения... весь набор... а потом плёнка закончилась и я не помню как меня вырубило, или как её... проснулся утром на полу, накрытый одеялом... сначала даже не понял где я нахожусь...
— А она?
— Она спала. Спокойно. Я разбудил её перед уходом. У неё было дикое похмелье, но настроение... нормальное. Она даже улыбнулась пару раз. Сказала, что у неё голова болит так, будто по ней проехались катком, но в целом... всё нормально.
Эрика молчала.
— Я решил, что с ней теперь будет всё в порядке.
— Да, — тихо сказала Эрика. — Теперь да.
Он снова посмотрел на неё. Её лицо было спокойным, почти безмятежным.
— Судя по её состоянию утром и мастер-карте у меня в кармане... у тебя... всё получилось.
В её глазах заплясали хитрые искорки. Она улыбнулась, и улыбка была под стать взгляду.
— Дааа, — сказала она просто. — Получилось даже лучше... и даже больше, чем я думала.
— Ты опять говоришь загадками.
— Я всегда говорю загадками, — она подняла руку и коснулась пальцами его скулы. — Ты привык.
Он поймал её, поцеловал запястье, там, где сквозь бледную кожу проступала тонкая, едва заметная голубоватая сетка вен.
— Когда-нибудь ты мне всё расскажешь.
— Когда-нибудь — да, — согласилась она. — Но не сегодня. Сегодня... милашка Мари Бераль была спасена. Эрика Хэлливел Карис тоже хочет, чтобы её спасли.
— Как же?
Искры в её глазах уже не плясали, они собрались в спирали и кружились вокруг зрачков, создавая водовороты. Второй рукой она схватила его кисть, всё ещё вырисовывающую маршруты на её животе, и потянула её вниз.
— О, Эрика... — начал он.
— Молчи...
Он повиновался и следующие несколько минут неотрывно смотрел в её глаза, погружаясь всё глубже и глубже в затягивающую бездну, пока наконец они не вспыхнули полностью и не затопили мир огненной волной.
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________