Решение разделиться было тактически верным, но для Ариадны оно обернулось новым витком пытки. Пока Стрельников уходил в ночь, готовя засаду, она осталась в вонючей каморке ночлежки с крошечной бумажкой, которая жгла ей пальцы. «12-7-3». И символ. Этот символ преследовал её: на ящиках с оружием, в зарисовках шифра, теперь здесь.
Она понимала, что одна не справится. Нужны были глаза, ноги, а главное — трезвый, не истощённый постоянными «видениями» ум. Тихон, верный писарь, нашёлся быстро — он действительно скрывался у дальнего родственника, напуганный, но не сломленный. Вдова чиновника, Анна Петровна, оказалась женщиной сухонькой, с глазами, полными затаённой ненависти к системе, погубившей её мужа. Они стали её командой.
Первой гипотезой был фотографический архив. Тихон, знавший канцелярскую кухню, покачал головой:
— В полиции такого точного порядка нет. Да и доступ туда теперь для нас закрыт наглухо. Лебедев наверняка дал указание.
— Может, частный? — предположила Анна Петровна. — У многих богачей были свои фотолаборатории. А у Баженова, коллекционера, тем более.
Мысль была здравой. Но как найти частный архив Баженова? Он был мифической фигурой, его местоположение неизвестно.
Тогда Ариадна решила действовать от обратного. «12-7-3» могло быть адресом. 12-я линия Васильевского острова, дом 7, квартира 3? Или наоборот? Они проверили оба варианта — ничего. 12-я рота Измайловского полка, 7-й взвод, 3-е отделение? Бессмыслица.
К вечеру второго дня поисков, проведённых в бесконечных обходах возможных адресов и опросах (осторожных, через Тихона и Анну Петровну), отчаяние начало подступать. Голова Ариадны раскалывалась от постоянного напряжения, тело ломило, а в глазах стояла серая пелена. Каждое прикосновение к чему-либо — к дверной ручке, к монете для оплаты извозчика, даже к складкам собственного платья — отзывалось слабым, но назойливым эхом. Её дар, всегда бывший частью её, превратился в открытую, кровоточащую рану.
Именно в этот момент Тихон, рыскавший по своим старым связям среди мелких чиновников и архивистов, принёс неожиданную весть.
— Есть один человек, — сказал он, понизив голос. — Степан Игнатьич. Раньше работал реставратором в Императорской Публичной библиотеке. Теперь на покое, но принимает заказы на восстановление старых книг и гравюр на дому. Он… он знает кое-что о личных коллекциях. И о странных заказах. Я с ним когда-то дело имел. Он может поговорить.
Дом Степана Игнатьича оказался такой же каморкой, заваленной книгами, папками и химическими склянками. Старик с седой бородкой и умными, острыми глазами выслушал их осторожный рассказ (версию о поиске наследства) и покачал головой.
— Номер да адрес… это не по нашей части. Но символ этот… — он прищурился, глядя на зарисовку. — Видел. Не на бумаге. На… футляре.
— На каком футляре? — едва дыша, спросила Ариадна.
— Для диапозитивов. Стеклянных фотопластинок. Большая такая штуковина, деревянная, с медными уголками. Заказ был лет пять назад от одного мецената… через посредников, конечно. На футляре была инкрустация — вот такой треугольник в круге. А внутри, помнится, были пронумерованные ячейки. Для систематизации коллекции.
Диапозитивы. Фотопластинки. Архив изображений. Всё сходилось!
— И где этот футляр? Вы помните, кому его отдали?
— Как же, помню. Заказ был для частного музея. Вернее, для дома-музея одного барина. Баженова. Леонтия Аркадьевича.
Имя прозвучало в тесной комнатке как удар грома. Они нашли его. Архив Баженова. Значит, цифры — это номер футляра, полки и ячейки? Или номер в каталоге?
— Где этот дом-музей? — спросила Анна Петровна.
— Этого я не знаю, — развёл руками старик. — Говорят, где-то за городом. Уединённо. Баженов не любит публичности. Футляр забирали его люди. Больше я ничего сказать не могу.
Это был прорых, но тупиковый. Найти загородную усадьбу Баженова без дополнительных данных было невозможно.
Возвращаясь в ночлежку, Ариадна чувствовала, как силы окончательно покидают её. Лестница казалась ей Эверестом. В каморке она рухнула на нары, не в силах даже снять платок. Перед глазами плясали пятна, в ушах звенело. Она слышала, как Тихон и Анна Петровна о чём-то тревожно перешёптываются, но не могла разобрать слов.
И тут её сознание, доведённое до предела, сыграло с ней злую шутку. Или, может, это был последний, отчаянный всплеск дара. Она не прикасалась ни к чему, но «видение» нахлынуло само.
Не картинка. Хаос ощущений. Холодный металл. Запах оружейной смазки. Грохот (не настоящий, а в голове). Чьё-то тяжёлое дыхание. И чувство — острое, пронзительное чувство опасности. Не её опасности. Его. Стрельникова. Что-то шло не так. Сейчас. На причале.
Она вскрикнула и села, хватая ртом воздух.
— Что с вами? — испуганно спросила Анна Петровна.
— С ним… что-то не так. Надо… надо туда.
Она попыталась встать, но мир поплыл. Тихон поддержал её.
— Барышня, вы никуда не можете. Вы еле на ногах стоите.
— Но он… — её голос сорвался. — Он в беде. Я чувствую.
Она смотрела на них умоляющими глазами. Она не могла объяснить. Но знала. Так же, как знала, где искать потайной ход на складе.
Тихон и Анна Петровна переглянулись. Они видели её состояние. Но видели и неподдельный, животный ужас в её глазах.
— Я схожу, — решительно сказал Тихон. — Узнаю, что на причале. Анна Петровна останется с вами.
— Нет, — прошептала Ариадна. — Оба идите. Помогите ему, если что. Я… я останусь здесь. Я буду ждать.
Она понимала, что является обузой. Что в таком состоянии она только навредит. Но мысль о том, что он там один, что её предчувствие сбудется, была невыносима.
После недолгих уговоров они согласились. Тихон и Анна Петровна, вооружившись тем, что было (Тихон прихватил старый револьвер), ушли в ночь, в сторону Гавани.
Ариадна осталась одна в звенящей тишине ночлежки. Каждый звук — скрип половиц, крик пьяницы из общего зала, вой ветра в трубе — заставлял её вздрагивать. Она сидела на нарах, обхватив себя руками, и пыталась удержать рассудок. Её дар, всегда бывший её тайной силой, теперь разрывал её изнутри. Она платила страшную цену за каждую крупицу правды. И эта цена росла с каждой минутой.
Она думала о Стрельникове. О его раненом плече, о холодных глазах, которые в последнее время смотрели на неё иначе. О его руке, протянутой в карете. Она думала о Дмитрии, о его вымученном «счастье» на юге. О том, что оба этих мужчины, такие разные, оказались сломлены одной и той же машиной. И она, застрявшая между ними, тоже была на грани.
Время тянулось мучительно медленно. Она прислушивалась к каждому звуку с улицы, ожидая выстрелов, криков, шагов. Но была лишь гнетущая тишина, прерываемая боем далёких часов.
И тогда, в полной темноте, её слух уловил нечто иное. Не с улицы. Из-за стены. Из соседней каморки, которую, как говорил Цибульский, он сдавал только «надёжным». Лёгкий, едва уловимый скрип. Потом шёпот. Не один голос. Два.
Ариадну сковал лёд. Она не дышала, прижавшись к стене. Шёпот был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но интонации… они были знакомы. Деловые. Холодные. Не голоса обитателей ночлежки.
Один из голосов прозвучал чуть громче, отчётливее: «…к полуночи всё будет готово. Ждите сигнала».
И второй, в ответ: «Главное — живым. Остальное не важно».
Они говорили о ней. Или о Стрельникове. Или о том и другом. Они были здесь. В соседней комнате. И ждали сигнала.
Паника, чистая и безрассудная, схватила Ариадну за горло. Она была одна, истощена, безоружна. А за тонкой деревянной стеной сидели убийцы, поджидающие её или её союзника. И Тихон с Анной Петровной ушли. И Стрельников где-то в опасности.
Она медленно, миллиметр за миллиметром, соскользнула с нар на пол. Её единственным шансом было выбраться незамеченной. Но дверь скрипела ужасно. Окно? Маленькое, грязное, ведущее в глухой дворик.
Выбор был невелик. Оставалось одно — спрятаться и ждать. Ждать, когда за ней придут. Или ждать, когда вернутся свои. И молиться, чтобы сигнал из Гавани прозвучал раньше, чем сигнал из соседней комнаты. Её поиски в лабиринте антикваров привели её не к статуэтке, а в самую гущу ловушки. И теперь ей предстояло выдержать самое страшное испытание — ожидание в полной темноте, на грани нервного срыва, когда каждый шорох мог стать последним, что она услышит в этой жизни.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883