Триста сорок банок. Я пересчитывала их трижды, записывая каждую в тетрадь: яблочное с корицей, малиновое, смородиновое, клубничное с мятой. Всё лето я провела на даче, склонившись над алюминиевым тазом. Руки горели от кипящего сиропа, спина ныла от бесконечного стояния у плиты.
А Кристина, моя невестка, продала всё это за один месяц и не отдала ни копейки.
Просьба продать варенье
Всё началось в июне, когда Кристина приехала на дачу в белом платье и на каблуках. Она никогда не помогала — нарощенные ногти длиной в три сантиметра делали её руки непригодными для работы. Но в тот день она была особенно мила.
– Мамуля, — пропела она, — у меня есть идея! Давай я продам твоё варенье! У меня куча знакомых, которые ищут домашнее, натуральное. Они готовы платить триста пятьдесят рублей за банку!
Я посмотрела на вёдра с ягодами. В этом году урожай был небывалый — восемь яблонь ломились от плодов, кусты малины и смородины гнулись под тяжестью ягод.
– Я не торговка, — ответила я.
– Мамуль, ну зачем тебе самой этим заниматься? Я всё сделаю. Найду покупателей, договорюсь о цене, упакую. Ты только вари. А деньги, конечно, тебе отдам. Это же твой труд.
– Хорошо, — согласилась я. — Только деньги мне отдашь. Всё до копейки.
– Конечно, мамуля! Я же не воровка какая-то.
К концу августа я отдала ей все триста сорок банок. Я вела тетрадь, куда записывала каждую. Привычка осталась со времён, когда я работала бухгалтером: всё должно быть учтено.
Кристина приезжала раз в неделю и забирала по двадцать-тридцать банок. Каждый раз она говорила: «Мамуль, у тебя золотые руки! Все в восторге!»
– Всё? — спросила она, укладывая последние банки в багажник.
– Всё. Больше ягод нет.
– Отлично! Я тебе скоро деньги привезу.
– Когда «скоро»?
– Ну, через неделю-две.
Я подождала. Триста сорок банок по триста пятьдесят рублей — это сто девятнадцать тысяч. Почти две мои пенсии.
Отказ отдавать деньги
Две недели превратились в месяц. Кристина не звонила. Антон, мой сын, приезжал изредка, но на вопросы о деньгах отвечал: «Мам, она занята. Скоро всё отдаст».
В конце сентября я не выдержала и позвонила сама.
– Алло, — ответила она после пятого гудка. На фоне слышалась музыка.
– Кристина, когда привезёшь деньги?
Пауза.
– Деньги? Какие деньги, мамуля?
У меня похолодело внутри.
– За варенье. Триста сорок банок по триста пятьдесят рублей. Сто девятнадцать тысяч.
– Ой, мамуль, я же бесплатно продавала. Для семьи.
Я не поверила своим ушам.
– Как бесплатно? Ты сама говорила — по триста пятьдесят за банку!
– Мамуля, ну это же семья! Неудобно с родных деньги брать. Я раздала всё бесплатно.
– Раздала? Триста сорок банок? Бесплатно?
– Ну да. А что такого? Ты же для семьи варила, правда?
– Я варила, потому что ты обещала продать и отдать мне деньги!
– Мамуль, не надо скандалить. Я старалась, искала покупателей, тратила своё время. Ты должна быть благодарна.
Я сжала телефон так сильно, что пальцы побелели.
– Верни деньги.
– Какие деньги? Я же ничего не заработала.
– Ты продавала. Я знаю.
– Нет, не продавала. И если ты будешь настаивать, я обижусь.
Она повесила трубку.
Сын встаёт на сторону жены
На следующий день я поехала к Антону. Он открыл дверь уставший, небритый, в мятой футболке.
– Мам? Ты чего не предупредила?
– Мне нужно поговорить. Кристина продала моё варенье и не отдала деньги.
Он вздохнул и сел напротив.
– Мам, она мне рассказала. Ты неправильно поняла.
– Неправильно? — Я достала тетрадь с записями. — Вот. Триста сорок банок. Она обещала продавать по триста пятьдесят рублей. Это сто девятнадцать тысяч.
– Мам, она раздала всё бесплатно. Для семьи. Чтобы тебя прославить.
– Я не просила меня прославлять. Я просила продать и отдать деньги. Мы договорились.
– Мам, ну зачем ты скандал устраиваешь? Кристина старалась, развозила варенье. Это же тоже труд.
– Она обещала отдать деньги!
– Каких денег, если она ничего не брала?
– Брала! Никто не раздаёт триста сорок банок бесплатно!
– Мам, не ори. Ты обвиняешь мою жену в воровстве.
– Я констатирую факт.
– Никакого факта нет! — Он подошёл к двери и открыл её. — Иди домой. И больше не приезжай с такими обвинениями.
Я смотрела на сына и не узнавала его. Тридцать два года назад я родила его, вырастила одна, работала на двух работах, чтобы он ни в чём не нуждался.
А теперь он защищал воровку.
Доказательства и суд
Я вернулась домой и села за компьютер. В социальной сети, на странице Кристины, я нашла фотографию от середины сентября. Она стояла в примерочной, в новой шубе из норки. Под фото: «Наконец-то осуществила мечту! 💎»
Я увеличила фотографию. На этикетке: «118 000 рублей».
Почти ровно столько, сколько стоило моё варенье.
Я сделала скриншот. Потом открыла WhatsApp и нашла переписку с Кристиной. В июне она писала: «Мамуль, готовы брать по 350 руб за банку. Деньги, конечно, тебе отдам».
Я сделала скриншоты всех сообщений.
На следующий день я снова позвонила Кристине.
– Сто девятнадцать тысяч рублей, — сказала я без приветствия. — Верни до конца месяца.
– Мы уже всё обсудили. Я ничего не должна.
– У меня есть переписка. Ты писала: «Деньги, конечно, тебе отдам». У меня есть тетрадь с записями. И у меня есть фотография твоей новой шубы за сто восемнадцать тысяч, которую ты купила через две недели после того, как забрала последние банки.
Тишина.
– И что? Шубу я купила на свои деньги.
– На мои деньги. Верни их. Или я подам в суд.
Она засмеялась.
– В суд? Ты подашь в суд на родную невестку? Антон с тобой не будет разговаривать.
– Это его выбор. А твой выбор — вернуть деньги или встретиться со мной в суде. У тебя две недели.
Я повесила трубку.
Кристина не вернула деньги. Я пошла к юристу. Пожилая женщина изучила мои доказательства: переписку, тетрадь, скриншот шубы.
– Дело выиграете, — сказала она. — Но отношения с сыном разрушатся.
– Я знаю.
Суд назначили на январь. Антон позвонил за неделю до заседания.
– Мам, что ты делаешь? Ты хочешь разрушить нашу семью?
– Я хочу вернуть свои деньги. Те самые, что заработала всё лето, пока твоя жена отращивала ногти и выбирала шубы.
– Она не воровка!
– Тогда почему она не вернула деньги? Почему купила шубу ровно на ту сумму, которую должна мне?
Он молчал.
– Антон, я не хочу ссориться с тобой. Но я не позволю украсть у меня плоды целого лета труда.
Он повесил трубку.
В день суда Кристина пришла в той самой норковой шубе. Антона рядом не было.
Судья изучила документы и вынесла решение:
– Ответчица обязана вернуть истице сто девятнадцать тысяч рублей в течение месяца.
Кристина побледнела.
Деньги она перевела через три недели — одним платежом, без слов. Я получила уведомление: сто девятнадцать тысяч рублей. Ровно.
Антон не звонил. Прошло три месяца. Я знаю, что он выбрал Кристину. Это больно, но я не жалею.
В этом году я снова посадила клубнику на даче. Яблони цветут, кусты малины разрослись. Но варить варенье на продажу я больше не буду.
Только для себя.
Напишите в комментариях — как бы вы поступили на моём месте? Стоило ли подавать в суд на невестку, если это разрушило отношения с сыном?
Если вам интересны такие истории из жизни — подпишитесь на канал. Я публикую новые рассказы каждый день.