До того как слово стендап стало привычным, в России и СССР юмор жил в других форматах - эстрада, театры миниатюр, сатирическая печать, радио и ТВ-скетчи, кухонные анекдоты, КВН, капустники, пародии и куплеты.
Ниже решил расписать, как менялись способы шутить за последние сто лет истории российского юмора.
1920-е: сатира как часть революционной культуры
После Гражданской войны юмор становится инструментом агитации и общественной критики: высмеивали нэпманов, бюрократов, спекулянтов, а также пережитки старого быта.
Работали:
- сатирические журналы и карикатуры,
- живые газеты, агитбригады, сценки,
- короткие сатирические тексты и фельетоны.
Яркие личности той эпохи:
- Михаил Зощенко - мастер бытовой сатиры с простым маленьким человеком, который говорит смешно и страшно правдиво.
- Ильф и Петров - позже (конец 1920-х) дадут советской культуре образцы сатирического романа и афористики, которые разошлись на цитаты.
- Владимир Маяковский - у него есть и резкая сатира, и агит-юмор (плакаты, тексты, выступления).
Важная площадка эпохи - журнал «Крокодил», основанный в 1922 году и ставший главным сатирическим журналом страны.
Это была смесь карикатуры, фельетона и разрешённой критики - чаще всего по низам: хамство, пьянство, мелкая коррупция, бюрократизм.
1930-е: юмор под контролем и разрешённые мишени
В 1930-е границы дозволенного резко сужаются. Сатира остаётся, но мишени стали безопаснее: нерадивые управленцы среднего звена, бытовые пороки, абстрактные враги.
Сильнее развиваются:
- эстрадный конферанс (ведущие концертов),
- короткие репризы, куплеты,
- театральные миниатюры.
При этом юмор всё чаще работает как социальный клапан: люди смеются над тем, что вслух обсуждать нельзя.
1940–1950-е: эстрада, фронтовой смех и рождение театра миниатюр
Во время Великой Отечественной Войны шутка - способ пережить многое: фронтовые концертные бригады, песни, короткие сценки, пародии. После войны эстрада становится главной сценой юмора.
Ключевая фигура - Аркадий Райкин. Он пришёл в Ленинградский театр эстрады и миниатюр после его открытия в 1939, а затем возглавлял театр долгие десятилетия.
Райкин создал модель, очень близкую к будущему стендапу по сути, но не по форме: монолог + персонажи + наблюдение за жизнью + точная интонация. Его миниатюры про чиновников, продавцов и начальство работали за счёт узнавания и языка.
1960-е: оттепель, телевизор и новый массовый юмор
В 1960-е появляются форматы, которые делают юмор всенародным:
- телевидение,
- авторские монологи,
- студенческая сцена и капустники.
Главный феномен - КВН, стартовавший в 1961
КВН принёс в юмор:
- соревнование,
- быстрые репризы,
- командный стиль,
- актуальные бытовые и социальные наблюдения,
- особую интеллигентскую и студенческую иронию.
Яркие личности эпохи:
- Михаил Жванецкий (выходит на большую сцену в 1960-е) - жанр умного монолога: короткие абзацы, парадоксы, точнейшая логика речи. Его юмор - это почти публицистика, замаскированная под смех.
- Александр Иванов (позже, но корнями туда) - культура пародии на серьёзные тексты.
- Роман Карцев и Виктор Ильченко - дуэт, который сделал одесскую интонацию всесоюзной школой.
1970-е: анекдотная империя и расцвет эстрадной сатиры
В 1970-х официальный юмор часто осторожный, зато неофициальный анекдот становится народным жанром №1. Анекдоты рассказывали:
- дома,
- в очередях,
- в курилках,
- в поездах,
- на кухнях
Темы: дефицит, начальство, милиция, медицина, быт. Это был устный стендап без сцены: важны были темп, пауза, точная концовка и чувство аудитории.
На сцене продолжают доминировать:
- театр миниатюр (традиция Райкина),
- сатирические монологи,
- куплетисты и конферансье.
1980-е: перестройка, возвращение КВН и более смелый смех
Перестройка резко расширяет коридор допустимого: юмор становится прямее, актуальнее, политичнее.
КВН возрождается 25 мая 1986 года и быстро снова становится массовым культурным явлением. КВН 80–90-х — это кузница будущих сценаристов, ведущих и комиков.
Яркие личности эпохи:
- Михаил Задорнов - новый тип эстрадного монолога: разговорный темп, наблюдения о быте, языке, национальных привычках, много заловых реакций.
- Геннадий Хазанов - сатирический персонажный монолог (у него стиль не «я рассказываю», а «я играю типаж»).
- Жванецкий в позднесоветский период становится почти символом умной иронии времени.
1990-е: телевизионная юмористика и постсоветская сатира
В 1990-е юмор уходит в ТВ: страна меняется слишком быстро, и шутка тоже становится другой - жестче, абсурднее, иногда грубее.
Форматы:
- концертные юморины и сборные программы,
- скетч-шоу,
- пародия,
- уличный и рыночный юмор эпохи.
Яркие фигуры и проекты:
- Евгений Петросян и большая эстрадная школа (много артистов, монологи, миниатюры, разговорный жанр для широкой аудитории).
- «Городок» (Юрий Стоянов и Илья Олейников) - телевизионные мини-скетчи, где узнаваемость бытовых ситуаций была главным мотором.
2000-е: КВН как фабрика кадров и рождение клубного юмора
2000-е - перелом: появляется клубная индустрия, новые ТВ-форматы, коммерческие проекты.
КВН остаётся главной школой, но выпускники всё чаще идут в:
- продакшн,
- ситкомы,
- скетч-шоу,
- большие шоу-проекты.
Comedy Club меняет стиль: больше разговорной дерзости, современный темп, выступление от себя, работа с залом - то, что ближе к стендап-культуре по механике.
2010-е: стендап как жанр + интернет-юмор
В 2010-е стендап оформляется как отдельная индустрия (клубы, туры, ТВ-площадки, YouTube-выпуски).
Но важно: мы можем сделать вывод, что он вырос не на пустом месте, а из:
- эстрадного монолога,
- авторской сатиры,
- КВН-школы,
- традиции кухонного анекдота
Параллельно интернет создаёт новую экосистему: мемы, паблики, короткие видео, коммент-юмор, ироничные медиа. Шутка становится быстрее и короче, а комик - ближе к автору-колумнисту.
Что было в России вместо стендапа - если одной фразой
С 1920 по 2020 в России и СССР юмор обычно существовал как сцена миниатюр / эстрадный монолог / коллективная игра (КВН) / телевизионный скетч / устная традиция анекдота. Смена эпох меняла не сам смех, а правила риска: где можно быть прямым, а где нужно шифроваться.
После такого анализа можно пойти и еще раз пересмотреть Жванецкого. Или я один так делаю?