1 марта 1995 года в 19:00 вся страна видела улыбающегося Листьева в «Часе пик». Он говорил о надежде, которая умирает последней. Через несколько часов экраны почернели, и на них появилась страшная надпись. Но за этой трагедией скрывается история невероятной любви, которая спасла человека от гибели, но не смогла защитить от больших денег...
Вспоминаем события марта 1995 года
Мало кто знает, что улыбчивый и успешный телеведущий Владислав Листьев в конце 80-х находился на грани. Он пережил две страшные потери — двоих своих детей. Первый сын ушёл сразу после рождения. Второй мальчик, Владислав, родившийся в 1982 году, был тяжело болен. Несварение желудка привело к параличу, затем грипп лишил ребёнка слуха и зрения. В 1988 году, когда мальчику исполнилось шесть лет, случилось непоправимое.
Влад не выдержал. Он попытался уйти из жизни. Врачи спасли его тело, но душа была разбита. Начался тяжёлый период, который мог стоить ему всего — карьеры, здоровья, будущего.
«Я увидела его и поняла — это мой человек. Но я не знала, через что мне придётся пройти, чтобы его спасти» — вспоминала позже Альбина Назимова.
Альбина встретила Влада случайно — друзья привели его в её реставрационную мастерскую. Она влюбилась сразу и бесповоротно. Молодая художница-реставратор бросила всё, чтобы вытащить Листьева из пропасти.
Она силой забирала его из компаний. Контролировала каждый его шаг. Стала для него опорой, светом в конце туннеля. И <strong>она победила</strong>. Влад вернулся к жизни, к работе, к радости. Они расписались 31 декабря 1991 года под бой курантов.
Альбина подарила Владу второй шанс. Но, как оказалось, защитить его от самого себя оказалось проще, чем от того, что ждало впереди...
Секретный код безопасности
С середины 1994 года коллеги стали замечать странные перемены в поведении Листьева. Подъезжая к дому на престижном Ford Mondeo, он несколько раз останавливался, оглядывался, выжидал. Потом медленно подкатывал к подъезду, снова останавливался, смотрел по сторонам.
Перед входом в подъезд Влад обязательно звонил домой и говорил Альбине: «Я поднимаюсь». Это был их секретный ритуал. Код безопасности, который они никогда не нарушали.
Детали, о которых мало говорят
В январе 1995 года Листьев стал генеральным директором ОРТ — главного телеканала страны. 20 февраля он объявил о введении с 1 апреля полугодового моратория на рекламу. Идея была проста: остановить бесконтрольный поток денег и выработать новую, прозрачную схему работы.
Рекламный рынок телевидения тогда оценивался в четверть миллиарда долларов в год. Решение Листьева затрагивало интересы очень влиятельных людей.
1 марта 1995 года. Около 20:30 Листьев покидает «Останкино» после записи «Часа пик». Коллеги потом вспоминали, что он выглядел встревоженным и перед уходом произнёс странную фразу о том, что боится идти домой.
Примерно в 20:38 его Ford Mondeo подъехал к дому №30 по Новокузнецкой улице. Влад, как обычно, остановился в арке. Осмотрелся. Подъехал ближе. Всё казалось спокойным.
Но на этот раз телефон не зазвонил...
Альбина стояла у окна. Она видела машину мужа внизу. Прошла минута, вторая, третья... Звонка не было. А он всегда звонил. Всегда.
«Я смотрела на его машину и не понимала, почему он не звонит. Что-то было не так. Я это чувствовала всем сердцем...» — рассказывала Альбина.
По данным следствия, в подъезде Листьева ждали. Прогремело несколько выстрелов. Раненый, он попытался спуститься вниз, к выходу, но спастись не удалось. Через девять минут после того, как его машина подъехала к дому, соседи обнаружили страшную картину.
При погибшем остались нетронутыми крупная сумма денег и все ценности — это сразу исключило версию обычного ограбления.
Страна встала
Около 22:30 1 марта телеканал НТВ первым сообщил новость, которая потрясла всю Россию. 2 марта все центральные телеканалы прекратили вещание. Весь день на экранах была только фотография Листьева в траурной рамке.
Президент Борис Ельцин назвал произошедшее «трагедией для всей России». В тот же день были отправлены в отставку прокурор Москвы и начальник столичного главка МВД — власть признала масштаб потери и собственное бессилие перед волной преступности. 3 марта в «Останкино» прошла гражданская панихида. Огромная очередь желающих проститься с Листьевым растянулась на сотни метров. Люди стояли часами, плакали, не веря в случившееся. 4 марта его похоронили на Ваганьковском кладбище.
По одной из версий следствия
Незадолго до трагедии Листьев встречался с одним из влиятельных бизнесменов прямо в «Останкино». Обсуждали вопросы рекламы на канале. По словам некоторых источников, эта встреча должна была быть записана системой видеонаблюдения, но запись так и не была найдена.
В те недели коллеги вспоминали, что Влад стал получать анонимные звонки с угрозами. В подъезде его дома стали появляться незнакомые люди. Друзья умоляли взять охрану. Он отказывался: «Я же не бандит и не политик. Я журналист».
Дело, которое так и не раскрыли
К 2006 году уголовное дело насчитывало уже 200 томов. Выдвигались разные версии — от передела рекламного рынка до личных мотивов. Называли множество имён возможных причастных. Но ни одна версия так и не получила официального подтверждения.
В 2009 году расследование было приостановлено «в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее уголовной ответственности».
Жизнь после трагедии
Альбина Назимова через три года после потери мужа вышла замуж за телережиссёра Андрея Разбаша. В 2004 году, в возрасте 41 года, она родила сына Ивана — судьба всё-таки подарила ей материнство, которого она так и не успела познать с Владом.
После развода Альбина переехала в Испанию, где занимается дизайном интерьеров. Она нашла силы жить дальше, но память о Владе хранит до сих пор.
Листьеву было всего 38 лет. У него была любящая жена, которая прошла с ним через самое страшное и стала его главной опорой. У него была вся страна, которая каждый вечер с нетерпением ждала его в эфире. У него было огромное будущее.
Но у него не было тех девяти минут, чтобы позвонить домой и сказать: «Я поднимаюсь»...
А как вы думаете?
Почему это дело так и не было раскрыто за 30 лет? Что стало главной причиной трагедии — борьба за рекламный бюджет или что-то другое?