История Российской империи знает множество ярких страниц, связанных с созданием мощного флота, но есть и главы, которые долгое время оставались в тени. Одну из таких страниц представляет собой история лашманов — огромной массы крестьян, чьим принудительным трудом на протяжении полутора веков обеспечивалась заготовка корабельного леса для военно-морского судостроения. Это была особая социальная группа, чье существование было целиком подчинено государственным интересам Петровской и последующих эпох, а жизнь определялась тяготами изнурительной лесной повинности.
Происхождение термина и создание института
Термин «лашман» имеет немецкое происхождение. Он образован от нижненемецких слов, означающих «обрубать, отесывать, обделывать», и «человек». Таким образом, слово буквально можно перевести как «лесоруб». В официальных документах начала XVIII века эта категория населения чаще обозначалась как «приписные к заготовлению корабельных лесов» или «приписные к адмиралтейским работам», а сам термин «лашманы» закрепился позже, к началу XIX века. Исторический институт лашманов был создан указом царя Петра I в начале 1718 года. Этим указом предписывалось в Казанской, Воронежской и Нижегородской губерниях, а также в Симбирском уезде для работ по вырубке, обработке и доставке корабельного леса «брать служилых мурз, татар, мордву и чуваш».
Главной целью Петра I было обеспечить быстро развивающееся кораблестроение, в первую очередь на верфях Балтийского флота, качественным и доступным по цене материалом. Дуб, сосна, лиственница и ясень, произраставшие в бассейне Волги, идеально подходили для строительства корпусов, мачт и палуб. Система, придуманная Петром, была простой и жестокой. Вместо того чтобы организовывать заготовку леса через подрядчиков за деньги, казна переложила эту тяжелейшую обязанность на плечи крестьянства, превратив ее в натуральную повинность. Изначально к этой повинности привлекались преимущественно представители нерусских народностей Поволжья, но со временем круг лашманов расширился и стал включать в себя и русских государственных крестьян.
Организация труда и тяжесть повинности
Труд лашманов был строго регламентирован и организован по подрядному принципу. Государство определяло объемы и сроки поставок. Ответственность за выполнение плана возлагалась на все крестьянское общество — мир. Именно мир распределял обязанности между дворами, решал, кто и когда поедет на лесозаготовки, а также собирал средства на покрытие общих расходов, например на инструмент или транспорт. Такой коллективный принцип круговой поруки делал жизнь крестьянина полностью зависимой от решения общины и практически не оставлял возможности уклониться от работ.
Работа лашмана была исключительно тяжелой и опасной. Она состояла из нескольких этапов. Сначала, обычно поздней осенью или зимой, когда прекращался сокодвижение, мужики отправлялись в специально отведенные казенные лесные дачи. Там они валили отборные деревья определенного возраста, толщины и высоты, руководствуясь строгими адмиралтейскими стандартами. Затем следовала черновая обработка: очистка от веток и коры, обрубка сучьев, придание бревнам предварительной формы. Весной, с началом половодья, подготовленный лес сплавляли по малым рекам к Волге. Лашманы сопровождали плоты на всем пути, что было сопряжено с огромным риском. Нередки были случаи, когда бревна разбивало на порогах, а люди тонули. С Волги лес доставлялся на верфи Петербурга, Архангельска и других городов. Весь цикл от вырубки до сдачи на верфи занимал многие месяцы, отрывая крестьян от их собственного хозяйства в самый важный для земледельца период — весенне-летний.
Жизнь и быт лашманов
Положение лашманов было незавидным. Формально они не были крепостными, а оставались государственными крестьянами. Однако их личная свобода была сильно ограничена. Они не могли свободно покинуть место жительства, так были «приписаны» к лесной повинности. За невыполнение нормы или порчу казенного леса следовали жестокие наказания, чаще всего телесные, и огромные денежные штрафы, которые ложились на всю общину. Главной проблемой было полное несоответствие оплаты труда его реальной стоимости. Лашманы получали так называемые «порционные деньги», сумма которых была установлена в петровские времена и почти не менялась. К началу XIX века эти деньги уже не покрывали даже минимальных расходов на питание и инструмент. Основное бремя по содержанию работников и компенсации убытков несла сама крестьянская община, что вело к ее систематическому разорению.
Отрыв от семьи и собственного хозяйства на долгие месяцы подрывал экономику крестьянских дворов. Женщинам, старикам и детям приходилось тянуть на себе всю полевую страду. Часто, вернувшись из тяжелой и опасной экспедиции, лашман заставал дома запустение и новые долги. Эта повинность была одним из главных факторов, сдерживавших экономическое развитие целых регионов Среднего Поволжья, обрекая их на хроническую бедность. Лишь в 1859 году, в ходе масштабных реформ Александра II, лашманская повинность была упразднена. Приписанные к ней крестьяне были переведены на денежный оброк, а заготовка корабельного леса стала осуществляться через вольный наем рабочих и подрядчиков.
Историческое значение и наследие
Наследие лашманов двойственно. С одной стороны, их подневольный труд стал важнейшей, хотя и часто забываемой, основой морского могущества России в XVIII и первой половине XIX века. Дубовые кили и сосновые мачты, вырубленные их руками, стояли на линейных кораблях, одержавших победы при Чесме, Наварине и Синопе. Каждый военный парусник того времени был в прямом смысле пропитан потом и кровью тысяч безвестных лесорубов из поволжских деревень. С другой стороны, институт лашманов — это яркий пример архаичной и тяжелой для населения системы государственных повинностей, которая ради решения сиюминутных задач государства жертвовала благосостоянием целых поколений крестьян. Он демонстрировал неэффективность принудительного труда в долгосрочной перспективе, ведущего к стагнации и технологическому отставанию.
После отмены повинности память о лашманах быстро стерлась из общенационального исторического нарратива, оставаясь достоянием местных краеведов и историков-специалистов. Однако в регионах, где когда-то жили и работали лашманы, особенно в Республике Марий Эл и Татарстане, эта память сохраняется. В некоторых селах до сих пор можно услышать фамилии, произошедшие от этого занятия. Периодически возникают инициативы по установке памятных знаков или включению истории лашманов в школьные учебники регионального компонента как примера вклада народов Поволжья в общее дело. Таким образом, история лашманов — это не просто архивный курьез. Это фундаментальный сюжет, раскрывающий изнанку имперского величия, где за блеском морских парадов и славой побед стоял титанический, недобровольный труд сотен тысяч простых людей, чьи имена история не запомнила.